— Я должна была попытаться, — пожала плечами Роза.

Они сидели на гранитном полу женского туалета и передавали письмо, по очереди пробуя его расколдовать, но пергамент оставался пустым.

— Я все это перепробовал еще прошлой ночью, — раздраженно сказал Коннор.

— Скорпиус бы точно придумал, как его раскрыть, — сказала Роза. И Альбус заметил, как погрустнело ее лицо после этих слов. Он сам об этом думал. Его друг точно бы нашел нужное заклинание.

— Вы так и не узнали, почему его нет? — спросил Коннор.

Роза покачала головой.

— МакГонагалл говорит, что он вернется в школу, — сказал Альбус. — Только она сама не знает, когда. И не знает, почему его нет.

— У него что-то случилось, — уверенно сказала Роза. — Кого еще не пускают в Хогвартс? Это все его родители! Не зря мой папа так высказывался о его отце, — гневно закончила она.

— Как высказывался? — спросил Коннор.

— Не очень хорошо, — ответил Альбус, предостерегающе глянув на Розу. — Но он в этом не прав, — сказал он. — Твоя мама уверена в этом, так?

— Ага, — буркнула Роза.

— Думаете, в школе происходит что-то, о чем нам не говорят? — спросил Коннор, посмотрев на Альбуса.

Альбус и Роза переглянулись.

— Ну же! — воскликнул Коннор, не заметив настороженности в их взглядах. — Отсутствие Слизнорта. Хагрид перестал появляться на ленчах. Я ведь не слепой. МакГонагалл и Стебль тоже ходят, словно не замечая ничего вокруг.

— Я и правда давно не видела Хагрида, — задумчиво сказала Роза.

— Ничего не происходит, — сказал Альбус, метнув взгляд на сестру. — Хагриду просто не охота таскаться в школу.

— Дашь нам письмо на вечер? — спросила Роза Коннора. — Повожусь с ним. Ты сам сказал, что уже все перепробовал, — сказала она, выразительно подняв брови.

Коннор как-то неохотно протянул ей пергамент и поднялся на ноги.

— Только не светитесь с ним, — сказал он. — Не хочу, чтобы его снова отобрали.

— Об этом не переживай, — ответила Роза, пряча письмо во внутренний карман мантии.

Альбус и Роза пришли в гостиную и удивленно огляделись: в гостиной не было ни души.

— Завтра же квиддич! — вдруг хлопнула себя по лбу Роза. — Все пошли спать пораньше, чтобы не проспать матч.

— Так вот зачем его поставили на утро, — хохотнул Альбус. — Если они хотят загонять нас в постели только стемнеет, им нужно все матчи ставить на утро.

— И проводить их каждый день, — подхватила Роза.

Но они были рады тому, что в гостиной нет любопытных глаз. Они расселись на ковре у камина, положив посередине письмо.

— И что мы будем с ним делать? — спросил Альбус.

— Дай-ка сюда, — сказала Роза, выхватывая письмо из рук Альбуса.

— Что ты собираешься делать?

— Вот это, — сказала она, бросив пергамент в камин.

— Что ты творишь? — закричал Альбус, бросаясь к огню.

Он схватил валяющуюся у камина кочергу и вывалил на ковер горящие угли со скатившимся по ним письмом. Письмо осталось нетронутым. Будто оно и не чувствовало жара охватившего его пламени.

— Вот это и хотела, — сказала Роза, поднявшись. Она подошла к окну и уселась на подоконник, посмотрев на брата.

— Может, объяснишь? — спросил Альбус, накрывая лежащим на соседнем кресле пледом угли, чтобы они не разгорелись на ковре, и гневно посмотрел на сестру.

— Если оно и правда защищено какой-то магией, как думает Коннор, — сказала Роза, — с ним бы ничего не случилось. Но если это пустышка, оно бы сгорело за секунды.

— И ты решила вот так это проверить!

— Я предположила, — спокойно сказала Роза. — И, видимо, Коннор прав. Ведь оно целехонькое, — она кивнула на лежащий перед Альбусом лист пергамента. — Как ты думаешь, в Запретном лесу живут оборотни? — вдруг спросила она.

— Что? — поморщился Альбус, не понимая, отчего она забыла о письме и заговорила об оборотнях. Но где-то в сознании всплыл протяжный вой из его кошмара, в котором он удирал от гигантской саламандры. — При чем здесь оборотни?

Альбус поднялся с места, прихватив письмо, и подошел к Розе. Она сидела на подоконнике, не сводя глаз с верхушек деревьев, тянущихся к небу далеко за Озером.

— Полнолуние, — сказала Роза. — Всегда в полнолуние думаю об оборотнях.

Альбус посмотрел на небо. Луны видно не было. Ее окутали черны тучи, не пропуская и блика ее яркого света.

— Вряд ли там есть оборотни, — сказал Альбус. Он сел на подоконник, бросив рядом письмо. — Нам нужен Скорпиус. Самим нам с этим не разобраться.

— Не думаю, что стоит сообщать ему об этом в письмах.

— Точно не стоит, — даже не подумав, согласился Альбус. Но был уверен, что прав.

— Ал! — вдруг воскликнула Роза, во все глаза глядя на его колени.

Тучи рассеялись, и луна озарила Хогвартс своим холодным светом. Этот свет был всюду. Он волной осветил верхушки деревьев в Запретном лесу, пробежал бликами по черной воде Озера, он проникал сквозь окна, наполняя ночным светом гостиную.

Альбус удивленно посмотрел на свои колени, но ничего не заметил. И еще раз глянув на Розу и проследив за ее взглядом, посмотрел на лежащее на подоконнике письмо, на котором плясали буквы в ярком свете луны.

— Не может быть! — воскликнул Альбус, сползая с подоконника.

Роза слетела вниз и бросилась к креслу, на котором валялась ее школьная сумка. Она вытащила из нее первый попавшийся пергамент и перо и вернулась к окну. Положила пергамент на подоконник и, бегая глазами от заколдованного письма к своему пергаменту и обратно, начала быстро переписывать показавшиеся слова.

Альбус присел на пол так, что лежащее на подоконнике письмо оказалось на уровне его глаз, и начал читать, не раскрывая рта. Он перечитывал текст снова и снова, но ничего не понимал.

В письме было написано:

«Авгурей, черный как смоль, сидел на прогнившем от дождей дереве, всматриваясь в темноту. Лучи восходящего солнца были еще далеко за горизонтом, когда птица заметила слабое движение в кустах черники. Только авгурей расправил крылья и спикировал вниз, как кусты замерли, будто там никого и не было. А, между тем, он нутром чуял, что эльф где-то поблизости. Розовый и пухлый — именно таким авгурей представлял себе его. Мягкий… В клюве уже свербело — он практически чувствовал свежее эльфийское мясо и льющуюся по черным перьям кровь. Шепот пронесся по долине, не укрывшись от его острого слуха: все эльфы в округе услышали его и попрятались по своим норам. Колючки впивались в лапы, когда авгурей шагнул в заросли, прорываясь вглубь своим острым клювом. Он слышал тот шорох, знал, что на мили вокруг не осталось эльфов: они нырнули под землю, внемля быстрому предупреждению. Лишь этот не успел. Его глас, предупредивший свое племя, так и висел в воздухе. Но сам эльф замер на месте, не решаясь шелохнуться. Авгурей сделал еще шаг, вдыхая клювом сладкий запах, который был все ближе. Йота оставалась ему, чтобы дотянуться до теплой плоти. Дикий оглушающий рев издал авгурей и бросился вперед, взрыв клювом почву. Издали до него донесся звонкий пронзительный смех: эльф сбежал, отскочил в сторону совсем рядом. Его крохотные следы плелись вереницей меж зеленой листвы, закручиваясь вихрями. Горластый эльф продолжал заливаться звонким смехом, а авгурей вздернул голову над кустами, оглядывая все вокруг. Огни звезд догорали в ночи, когда авгурей заметил всполох кустов черники вдали: эльф удирал со всех ног. Его великое поражение, гневно думал авгурей, провожая взглядом удирающего эльфа… его великое поражение, которое не пройдет им даром»

Альбус посмотрел на Розу. Ее глаза бегали вперед-назад по письму, а на лице появлялось все большее недоумение.

— Несуразица какая-то, — наконец сказала она, отодвигая письмо от себя.

— Похоже на какую-то сказку, — сказал Альбус.

— Что не делает ее меньшим бредом, — хмуро сказала Роза.

Она взяла письмо, тут же ставшее пустым, только с него сорвались блики полной луны, и свернула его в руках.

Альбус все еще сидел на полу, смотря на сестру снизу вверх. Лицо Розы оставалось мрачным. Он чувствовал, как напряженно она думает.