Он уже задергивал полог, когда дверь скрипнула, и в спальню прошмыгнул Скорпиус.

— Ал, — шепотом позвал он. — Ты еще не спишь?

Альбус просунул голову между штор и, подозрительно сузив глаза, спросил:

–Ты что так долго?

Скорпиус растерянно пожал плечами.

— Я вот что хотел сказать, — прошептал он. — Ну ты и выдал там! — и он упал на кровать и дернул штору. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — ответил Альбус, а через минуту из-за полога уже раздавался тихий храп.

Альбус же никак не мог уснуть. Он все думал о подслушанном ими разговоре. Зачем прятать что-то в обычной школе, если это так опасно, как говорит Скорпиус? Почему не спрятать это в Министерстве магии? И почему его тетка обсуждала это с отцом Скорпиуса? Альбус хорошо помнил, с какой неприязнью отец Розы указал им на стоящую в отдалении семью Малфоев, когда они были на платформе 9¾ перед отправлением в школу. И как его мать посмотрела на них. Так он потихоньку задремал. Размышления сменились сновидениями, в которых громадное чудовище ело суп, сидя за одним из столов кухни Хогвартса, а домовые эльфы, размахивая руками, бегали взад-вперед в поисках еще какой-нибудь еды. После в воображении всплыло лицо Полумны, которая сидела возле чудища и мечтательным голосом читала ему журнал, лежащий перед ней вверх ногами. И тут же Альбус понял, что сам сидит рядом с ними. А чудище, отодвинув тарелку, поворачивается к нему, его рот с двумя рядами мелких зубов раскрывается и, к удивлению Альбуса, чудище начинает говорить голосом профессора МакГонагалл.

Альбус проснулся мгновенно. Он лежал на спине тяжело дыша, тело взмокло от пота. В комнате было тихо. Альбус приподнялся и чуть отодвинул в сторону штору, чтобы убедиться в отсутствии зубастых чудищ. И напомнив себе, что где-где, а в башне Гриффиндора таких точно быть не может, он выглянул в комнату. В комнате было пусто. Но когда Альбус глянул на кровать Скорпиуса, по его спине побежали мурашки. Полог был распахнут, кровать — пуста.

Если бы не приснившийся кошмар, Альбус бы вряд ли придал этому значение. Но сейчас он не мог усидеть на месте. Подняв перед собой волшебную палочку, он тихо шепнул: «Люмос» и вышел на лестницу. Уже спускаясь по холодным каменным ступеням, Альбус сообразил, что забыл обуться, холод камня проникал через все его тело, заставляя ежиться с каждым новым шагом. Стараясь не обращать на это внимание, Альбус продолжал ступать с одной ступеньки на другую, все приближаясь к выходу в гостиную, откуда доносились тихие голоса.

Альбус осторожно выглянул из-за арки. На диване, спиной к нему, расположились две фигуры. Еще раз напомнив себе, что в башне Гриффиндора ничего страшного быть не может и что он обещал себе быть храбрым, Альбус вышел в комнату и обогнув диван, остановился напротив фигур. Фигуры замерли. Замер и Альбус.

В полном оцепенении он смотрел на свою тетку. Что она здесь делает? Может, узнала, что они бродили по коридорам ночью и подслушали разговор, который явно был не для их ушей. Им конец? Но Роза сидит рядом, и они обнимаются. Значит, все должно быть хорошо. Альбус заметил, с какой настороженностью на него смотрит Роза и, снова посмотрев на тетку, столкнулся с таким же настороженным взглядом. «Ну разумеется, — подумал он. — Пришел и замер как статуя». И решив, что с этим надо завязывать, он открыл рот, но, не найдя слов, снова закрыл.

— Милый, ты здоров? — озабоченно спросила Гермиона, выпуская Розу из объятий, и наклонилась к нему.

— А чего вы тут в темноте сидите? — выпалил Альбус.

Гермиона улыбнулась ему и извлекла из складок мантии волшебную палочку.

— Инсендио! — тихо сказала она.

Из волшебной палочки вылетела яркая искра, и в камине заполыхало жаркое пламя. Гермиона застыла взглядом на заплясавшем огне, а когда отвернулась, словно забыв о детях, посмотрела по сторонам, с грустной улыбкой пробежав взглядом по стенам и потолку. Она подсунула под себя ногу и, задрав подбородок, положила голову на спинку дивана.

— Мам, так что ты тут делаешь? — спросила Роза, и Альбус понял, что сама она вышла сюда незадолго до него.

Гермиона как-то неопределенно повела плечами, словно не желая возвращаться к реальности, но выпрямилась и посмотрела на детей.

— Приехала по работе, — сказала она. — Ал, садись, что ты стоишь как истукан. И почему ты не спишь?

— Меня разбудил какой-то шум, — смущенно ответил Альбус. Не говорить же, что ему приснился кошмар, и он так перепугался, что проснулся. — А потом увидел, что Скорпиуса нет.

— А-а-а… — протянула Гермиона. — Не волнуйся за него. МакГонагалл его разбудила, чтобы он повидался с отцом.

— Мам, — требовательно сказала Роза. — Ты так и не ответила.

— Не ответила? — удивилась Гермиона.

— Да, — кивнула Роза. — По какой работе? Почему ночью? Разве твоя работа связана с Хогвартсом? И что это за работа?

Альбус плотно сжал губы, увидев, как Гермиона посмотрела на дочь. Но через секунду ее лицо смягчилось, и она сказала:

— Слишком много вопросов, Роза. И это дела Министерства, я не могу об этом говорить, — она отстранилась от Розы, сев так, чтобы ей было одинаково хорошо видно обоих детей. — И почему, позволь спросить, ты спишь в одежде?

— Я… мы… — промямлила Роза.

Гермиона строго подняла брови и, скрестив на груди руки, посмотрела на дочь.

— Мы засиделись допоздна. За уроками! — выпалила Роза.

Гермиона выразительно посмотрела на Альбуса, и тому стало неловко перед сестрой. Он-то был в пижаме.

— Я только прилегла и не заметила, как уснула, — пропищала Роза. И, немного помолчав, подозрительно добавила. — А разве родителям можно посещать гостиные факультетов?

Гермиона хитро улыбнулась, показывая, что не верит этому оправданию, но решила не препятствовать желанию дочери сменить тему:

— Вообще, нет. Но МакГонагалл разрешила. Я ведь училась на этом факультете.

И снова грустно улыбнувшись, Гермиона откинулась на спинку, притянув к себе Розу. Несколько минут они так и сидели, обнимая друг друга, когда портрет с Полной Дамой распахнулся.

Скорпиус пролез через портретный проем и подскочил от неожиданности, увидев три силуэта на фоне горящего камина. Неуверенно качнув головой в знак приветствия, он быстрым шагом направился к винтовой лестнице, ведущей в спальни.

— Постой! — окликнула его Роза, выбираясь из крепко прижимавших ее к груди рук.

Скорпиус замер, как будто его заколдовали, но через секунду медленно повернулся.

— Мама, я хочу тебя познакомить с моим другом, — сказала Роза, жестом прося Скорпиуса подойти ближе.

Скорпиус неуверенно взглянул на Гермиону, которая, откинув голову на спинку, полулежала на диване гостиной их факультета.

— Я была ее любимой ученицей, — подмигнула Скорпиусу Гермиона, поняв его негодование. И выпрямилась, протягивая руку. — Гермиона Уизли, мама Розы. Я много о тебе слышала, Скорпиус.

Она улыбнулась ему, не обращая внимания на то, как от смущения Роза гневно покрывается красными пятнами, и пожала бледную ладошку.

— Роза говорит, ты очень помогаешь ей в учебе.

— Что вы, миссис Уизли! Роза одна из лучших учениц на нашем факультете, — закивал головой Скорпиус. — А видели бы вы ее на уроках Полетов! Там ей вообще нет равных! А после матча со Слизерином Мадам Трюк сказала, что в следующем году Роза точно попадет в сборную Гриффиндора.

Скорпиус с таким восторгом говорил, что сам не заметил, как присел в кресло напротив. И тут же осекся, поняв, что напомнил о проступке Розы. А Гермиона, подавшись вперед, подперла рукой подбородок и, не стесняясь, внимательно его рассматривала. Скорпиус неуверенно глянул на Розу, обежал глазами гостиную, с сомнением посмотрел на Альбуса и, еще немного посидев в молчании, пожелал им спокойной ночи и направился к лестнице.

Роза проводила его взглядом и снова развернулась к матери:

— Мам, как там Хьюго? Он по мне скучает?

— Очень, милая, — ответила Гермиона. — Но сейчас он в «Норе» у бабушки с дедушкой. На нас с Гарри в последнее время свалилось столько работы в Министерстве. И папа с Джорджем тоже на работе допоздна. В последние дни перед Хэллоуином они там разве что не ночевали. Так что Хьюго и Лили последние несколько недель под присмотром бабушки Молли. Но, думаю, им так даже веселее. С тех пор как вы двое уехали в Хогвартс, они стали совсем неразлучны.