Из трех моих подруг я больше завидовала именно ей. София была по-настоящему свободной от всего – от предрассудков, стереотипов, общественного мнения, глупых принципов, даже от собственных страхов. Иногда мне казалось, что она совсем ничего не боится. И когда с этими мыслями о ней я приступила к десерту, она наконец появилась в рваных джинсах и безразмерной фланелевой клетчатой рубашке и шляпе. Она напомнила мне ковбоя, который умело оседлал вместо быка свою собственную жизнь. И хотя среди нас она выглядела наименее женственно, мужчины с соседних столиков вывернули шеи, когда она проходила мимо. Как обычно, она распахнула свою улыбку, а за ней и объятия. Несложно было догадаться, что она не планировала задерживаться в ресторане надолго и заказала себе лишь легкий салат.
– Какие же вы все красотки! – она сняла шляпу и всех оглядела.
– Мы уж и не надеялись, что ты придешь, – Регина явно на это рассчитывала. До появления Софии из нас троих только она привлекала внимание окружающих. Чтобы искупаться в чужих взглядах, она дважды проходила через весь зал припудрить носик и наслаждалась, когда мужчины посматривали на нее украдкой или нагло пялились. И даже красное платье Жанны было не способно перетянуть на себя их внимание, настолько сильно от нее веяло одиночеством.
Совершенство всегда привлекает, а Регина являла собой идеал шаблонной женской красоты. Но София была другая. Она не нуждалась в красном платье, дорогих украшениях или идеальном макияже. У нее было нечто большее, чего нельзя было купить в бутике или заказать в интернете. Это была энергия… Абсолютной свободы от любых видов зависимостей. Я одновременно любила и ненавидела наши встречи. Она так сильно заряжала своим присутствием, что потом целую неделю я пребывала в ощущении собственного всемогущества, но когда возвращалась в свое привычное состояние желе, то задавалась одним лишь вопросом, почему она может, а я нет.
Тем не менее я была рада ее видеть.
– Как ваши дела? – спросила она.
– Ты опоздала, – констатировала Регина. – Это мы уже обсудили. Так что лучше начни с себя.
– Вот как, – София не заметила сарказма, с которым были произнесены эти слова. – Просто рейс задержали на два часа. Поэтому прилетела позже, чем планировала.
– Прилетела откуда? – я подумала, что она вернулась с отпуска.
– Я решила пожить немного в Азии, – ответила София. – Сдала свою квартиру на четыре месяца. Этого оказалось достаточно, чтобы весьма неплохо перезимовать на берегу океана. Конечно, немного пришлось встряхнуть копилку, но я ни о чем не жалею.
Эта новость стала настоящей неожиданностью даже для меня. Хотя я знала, что София всегда готова к любым переменам, в том числе к самым кардинальным.
– Но как же твои клиенты? – поинтересовалась Регина. – Наверняка они нашли новых мастеров.
– Да, – ответила София. – Но в любом случае мне надоело заниматься маникюром. И я не планировала возвращаться к этому занятию. Хочу освоить новую профессию.
– О, – протянула язвительно Регина. – Тогда тебе стоит спросить совета у Евы. Она уже столько профессий освоила, что ее рекорд сложно побить.
Я одного не могла взять в толк, почему чужие попытки изменить жизнь у людей вызывали столько сопротивления. Для меня было очевидным, почему переменам противостоит мое собственное «Я», но какое дело было другим до того, куда я направляю свои усилия.
– По крайней мере, так ты избежишь пустой траты денег, – добавила Регина.
– Серьезно? – София уставилась на меня. – Не думала, что ты рискнешь когда-нибудь уволиться из бухгалтерии.
– Так она еще и не уволилась, – снова вставила Регина.
Мне нечего было сказать. Да и что я могла ответить? Слово «пытаюсь» звучало жалко в любом контексте. Произнести его вслух значило признать, что я неудачница. И хотя я перманентно себя так ощущала, нарекать официально этим позорным титулом свою персону я не собиралась. Но теперь жалела, что рассказала о собственных намерениях прежде, чем в жизни наступили настоящие перемены.
– Ну и как в Азии? – спросила Регина, которая уезжала с мужем в Европу в серые месяцы осени и зимы, за исключением последнего года. Ее словно задело, что кто-то еще так может. Кажется, только я со своим двухнедельным отпуском два раза в год в этом диалоге явно была лишней. Но мне приходилось слушать, как можно было жить, если бы в голове не было ограничений или в кошельке было много денег. Ни первое, ни второе ко мне относилось.
– Сказочно, – кратко ответила София. Не понимаю, почему у нее не было потребности прихвастнуть или просто рассказать о том, что происходило в ее жизни. Мне кажется, будь я на ее месте, только о себе и говорила бы. Но мне попросту нечем было поделиться, разве что своими планами, но кому они были интересны. Ведь если задуманное не стало событием, оно стало плодом воображения. А фантазиями никого не увлечешь. В остальном у меня была заурядная жизнь.
– Я очень наполнилась за это время. Если честно, сама себя сейчас не узнаю, – София была вдохновлена. – Словно обновилась. Мозг разгрузился.
– Не думала я, что когда пилишь ногти, мозг сильно нагружается, – подруга-ГОСТ снова норовила побольнее уколоть. Мне уже не терпелось пошептаться с Софией, пока Регина в очередной раз пойдет делать обход по ресторану. А еще лучше встретиться отдельно, чтобы вдоволь поболтать. Так обычно и происходило: мы втроем прятались от Регины в какой-нибудь кофейне, лишь бы не обсуждать определенные вещи в ее присутствии. Сложно было вести душевные беседы с человеком, искрящимся осуждением и презрением.
– В последнее время хотелось что-то поменять, поэтому да… Мыслей было слишком много, – Софию снова ни капли не задели слова подруги.
Мне так хотелось узнать, что она успела сделать из своего вишлиста, но вспомнив, какая реакция была в прошлый раз у Регины, я оставила этот вопрос для приватной встречи.
– А как твой список? – Жанна, которая плавала в бокале красного вина, наконец подключилась к разговору. – Я помню, ты составляла списки хотелок. Кстати, я последовала твоему примеру и тоже сделала карту желаний. Но она не работает. И даже аффирмации не помогают.
София, кажется, как и я, не хотела затрагивать эту тему в присутствии Регины, но раз вопрос бы задан, уходить от ответа на него было бессмысленно.
– Десять из двадцати пунктов, – она ответила.
– И за какое время?
– За полгода, кажется…
– Неужели, этим еще кто-то занимается, – Регина залила в себя последние капли алкоголя.
– Почему нет? – возмутилась София. – По-моему, лучшего способа держать цели в фокусе внимания еще никто не придумал.
– И даже ту татушку на все бедро сделала?! – спросила Регина, вспомнив один из пунктов, который тогда поразил нас всех больше.
– Нет, до нее пока не дошло, – ответила София.
– Так и знала, что существует еще хоть что-то, на что тебе сложно решиться, – я ликовала.
– Вовсе нет, – возразила София. – Просто она долго заживает. А я несколько месяцев провела на берегу океана. Сомнительное удовольствие плавать в соленой воде с саднящей болячкой на теле.
– Неужели сделаешь? – эмоции Жанны были такими противоречивыми, что на лице было невозможно разобрать оттенки восторга, опаски и смятения. – Это же на всю жизнь!..
– И что? – София действительно не понимала, что за странный аргумент не делать то, чего ей хотелось. Регина принялась зачитывать нелестный список татуированных людей. А мне уже не терпелось увидеть феникса, навсегда запечатанного под кожу.
* * *
Не помню, чтобы я возвращалась домой в пять утра. Обычно моя батарейка садилась ближе к полуночи, и после третьего бокала алкоголь превращался в снотворное. Но сегодня все было иначе. Наверное, потому что приехала София. Муж забрал Регину раньше всех, и, казалось, что никто из-за этого не расстроился. Мы сидели до закрытия ресторана, пока нас вежливо не попросили удалиться. К тому времени концентрация алкоголя достигла отметки, когда его нужно было разбавить кальяном. И мы выдвинулись в бар, располагавшийся в соседнем здании. А потом окончательно уничтожили себя танцами в каком-то ночном клубе. Я даже не помню, как мы до него добрались.