– Ника?? – поразилась Агата. – Слушайте, но это точно Ника, это её личико! Видите?
И верно, на фото была одетая по-другому, в ярко-красной кофте и красной же ленте поверх волос, но точно Вероника Метельская собственной персоной.
– Она-то здесь каким боком? – Агата в замешательстве. – Ничего уже не понимаю.
Снова звук, и новое исходящее от Агафьи Камышовой Нике Метельской. «Ника, ты умница, большое спасибо. Оставайся там, сколько хочешь. Агафья».
– Слушайте, так я теперь подсматриваю всю её переписку?! – поразилась Агата. – То есть телефон опознал меня как её, и теперь как-то получает копии всех сообщений?! Но так ведь не бывает! Стойте, что вы делаете?
– Отправляю сообщение, – пояснил Владимир. И показал, перед тем, как отправить: «Ганя, у меня тоже может не быть связи в ближайшие дни. Удачи на тренировках! Владимир». – Нормально?
Агата кивнула. Короткая пауза, и её телефон получил входящее. Даже два. От Ники вместо текста четыре символа сердечка, и от Владимира. Ещё пара секунд, и у Владимира новое входящее. Короткое. «Спасибо! Агафья».
– Вот теперь мне неловко, – хмуро заметила Агата. – Как будто чужие письма читала. Хотя только что руки чесались что-нибудь той Нике отправить. Слушайте, но это не может быть она! Она и в будние дни раньше девяти не просыпается, а сейчас пять с копейками утра!
Владимир только головой покачал.
– Пойду что-нибудь поесть сооружу, – решила Агата. – Нервы успокоить. Вы блинчики едите?
– Я тоже всё ем, – сообщил Владимир. – Кроме морской капусты. В детстве переел. Вам там помочь?
– Нет, спасибо. Ну, чай пока сделайте. Обед уже готов, тогда вы потом ужином займётесь, хорошо?
– Идёт! – согласился Владимир и отправился собирать постель.
– Кое-что я об этой Агафье уже поняла, – заметила Агата. – Скажу, если вам интересно. Кстати да, личико симпатичное. Рядом с ней я пугало.
– Вы не пугало, – заметил Владимир. – Да, скажите.
– Ей не хватает друзей. Она, вероятно, боится одиночества, возможно, любит винить себя, если вдруг с человеком начались тёрки. Может быть чрезмерно заботливой.
– Откуда такие выводы?
– Вы о ней немного рассказывали, но кое-что рассказали. И то, как она строит сообщения, и как отвечает. Зуб даю, что если бы вы ей что-нибудь ещё ответили, она снова бы отозвалась. Она всегда старается подтвердить, что всё получила. А если бы не смогла, то потом извинялась бы битый час.
Владимир покачал головой.
– Никакой магии, – усмехнулась Агата. – Я изучала психологию. И знаете, я сама такой была. Мне не очень приятно читать её переписку, там как будто я лет так в двадцать. Я тоже была такая вся восторженная, классная новая жизнь, престижный вуз, вся эта байда. – Агата вздохнула. – Но случись что, я могла в уголок забиться, спрятаться. Не верите, да? Пока я с дядей и тётей Соней разбиралась, я была всю дорогу на адреналине, и Гриша всегда был рядом. Некогда было пугаться, а жить очень хотелось. Гриша уехал, когда свою девушку встретил, и я вроде как одна осталась.
Владимир молча погладил её ладонь.
– Спасибо, – прикрыла Агата глаза на пару секунд. – Ничего, разберёмся. Я теперь точно не отступлюсь, слишком много чертовщины.
Владимир потёр лоб и вспомнил, что не давало ему покоя со вчерашнего вечера.
– Вчера вы сказали, что мама вас в детстве белкой звала, что вы всё грызли.
– Верно, – улыбнулась Агата. – Так и было. Чёрт… – Она посмотрела в глаза Владимиру, прикрыв рот кончиками пальцев. На долю секунды в её глазах мелькнул ужас. – Ничего не понимаю!
– А вы точно детдомовская?
– Точнее некуда. Документы все есть, любой дурак проверит за пять секунд. Слушайте, откуда это? – поразилась Агата. – Я была так в этом уверена… – задумалась она. – И только не смейтесь, я даже смутно припоминаю, как я детском саду с другими детишками была. И что мама меня туда и оттуда водила. Крыша что ли едет?
– Смеяться не буду. – Владимир поднялся на ноги. – Слушайте, я возьму сегодня отгул. Лето на дворе. Сейчас быстро сдам начальству то, что от меня ожидается, и пойдёмте проветримся. Не знаю, в какой-нибудь парк, что ли.
– Хорошая мысль, – оживилась Агата и тоже поднялась. – Знаете, сделайте мне одолжение. Съездим в мой детдом? Это близко. Я туда входить не буду, снаружи потусуюсь. Там у них есть такая доска почёта в фойе. Если я там есть, то просто сделайте фото.
– Договорились, – улыбнулся Владимир и взял Агату за руки. – Не беспокойтесь, я вам верю.
– На пару секунд вы подумали, что я вру как сивый мерин, – покачала головой Агата. – По лицу было ясно. Спасибо. Нет, я тут всё уберу, займитесь лучше работой. Раньше сядешь – раньше выйдешь.
Где она набралась таких фразочек? И про свой выпуск из детского дома она сказала «откинулась». Ладно, потом разберёмся.
Детский дом официально назывался «Центр помощи детям, оставшимся без родителей» и имел звонкое имя «Vox viva», то есть «Живой голос». Агата осталась снаружи ограды, она присела на скамейке и сделала вид, что увлечённо читает что-то с экрана телефона.
Владимир вошёл внутрь. Внутри ограды было и шумно, и людно, воспитанники, всех возрастов, веселились вовсю. И не скажешь, что тут тюремные нравы, такого ощущения совсем не было. Хотя кто знает, что было здесь два десятка лет назад, и что сейчас творится за запертыми дверями.
– Вам помочь? – встретила Владимира дама лет пятидесяти. – Чем-то конкретно интересуетесь?
– Я пересекался с одной из ваших воспитанниц, – кивнул Владимир, – с Агатой Камышовой. Она часто вспоминала этот детский дом.
– Ганечка очень талантливая, – улыбнулась женщина. – Очень сложный подросток, то есть была очень сложным подростком. Мы гордимся её карьерой. Да вот, посмотрите сами.
Она подвела Владимира к стенду. И действительно, на нём было фото Агаты, на вид ей там лет двадцать. То есть уже после выпуска.
– Юрист, психолог, помогает нашему центру и консультациями, и финансами. Мы очень ей гордимся.
– А Григорий Воронин?
– Ганечкин друг? Он тоже сделал карьеру, – указала женщина. – И тоже помогает нам. Они с Ганечкой были не разлей вода, всегда вместе как брат с сестрой. Мы переживали, когда пришлось их разлучить, Гришу усыновили другие люди, через год после того, как удочерили Ганю. Трудные были ребята, много я от них наслушалась, но не зря всё это было.
– А вы – директор? – поинтересовался Владимир.
– Всё верно. Вот, прошу. – Женщина протянула визитку. Владимир глянул: «Юрская Анна Леонидовна». – Чем обязаны вашему визиту? Вы знакомы с Ганечкой?
– Очень близко, – согласился Владимир. – Захотелось посмотреть на место, в котором она провела половину жизни.
– Я могу устроить вам экскурсию, – предложила Юрская, – прямо сейчас, или когда вам будет удобно.
– Сейчас, к сожалению, не получится, – покачал головой Владимир, пряча визитку в сумку.
– Будем вам рады! – покивала директриса. – Увидите Ганечку – передавайте привет!
– Анна Леонидовна всё ещё правит? – поинтересовалась Агата, когда Владимир вернулся из-за ограды и доложил о разговоре с директрисой. – Ну да, я помогаю им в меру сил. У них всегда мало денег, вдруг кому-то ещё помогу выбраться оттуда пораньше. Видели моё фото?
– И ваше, и Григория, – согласился Владимир. – Выходит, ваши воспоминания о детском доме ненастоящие?
– Или чужие, – согласилась Агата. – Всё, поехали в парк. Не то у меня настроение, чтобы самой в милый детский дом ходить. В другой раз.
Агата попросила купить ей мороженое, только не ванильное; они сидели на скамейке в парке аттракционов, наслаждались жизнью.