Агата залпом допила остатки чая, вернула чашку на стол и прикрыла ладонью глаза. Владимир ожидал, что она расплачется, но не тут-то было. Лицо оказалось сухим, когда открыла его, и выражение на нём было собранным и серьёзным.
– Не верите, – полувопросительно заметила Агата. – Я бы сама не верила. Конечно, я ничем уже не докажу. Хотя нет, могу. У меня так и лежат те бумажки про дядю и тётю Соню. Они теперь в банковской ячейке. И денежки там же, которые я у дяди стырила. И знаете, совесть меня не мучает, – она посмотрела в глаза Владимира.
Он покивал, покачал головой и пошёл прочь из кухни, в голове творилось невесть что. Да уж, досталось Агате… Ему было понятно, что если попробовать посочувствовать ей, а тем более пожалеть, то она рассвирепеет.
Он прошёл в спальню и увидел знакомую картину. На столе лежали перевёрнутый лист бумаги и ручка поверх. И постель она тоже успела собрать, и даже положила точно так же, как Агафья накануне. Владимир поднял лист бумаги и перевернул его.
«Я, Агафья Евдокимовна Камышова, паспортные данные такие-то, сим заверяю, что всё, что происходило на квартире Владимира Фёдоровича Кременя…» – дальше почти тем же текстом. Дата. Подпись. И, зачем-то, такой же квадратик рядом с подписью.
– Не знаю, зачем квадрат, – пояснила Агата из-за спины. – Всегда его рисую, вместе с подписью. Люди просто думают, что это прибабах у меня такой.
Владимир повернулся к ней лицом.
– Вы, правда, думаете…
Она не позволила ему договорить. Шагнула вперёд, обняла и поцеловала. Так, что Владимир только чудом устоял на ногах. Едва успел вернуть «индульгенцию» на стол.
Едва она его отпустила, Владимир попятился и рухнул на диван. Агата шагнула к нему и уселась Владимиру на колени. Протянула ладонь и погладила по голове.
– Такое не подделать, – заметила она. – Я вас уже обнимала, я вспомнила ощущения. И целовала тоже, да?
– Было два раза, – заметил Владимир, не без труда возвращая способность здраво рассуждать. – Слушайте, вы же юрист. Вы, правда, думаете, что та индульгенция мне помогла бы?
– Конечно, нет, – согласилась Агата и, вновь придвинувшись, поцеловала его.
И не было у него сил ни оттолкнуть, ни сопротивляться… и снова рассудок на несколько секунд куда-то делся.
– Суд был бы на моей стороне, не сомневайтесь.
– Получается, что самое надёжное – убить вас, – кивнул Владимир, когда сумел снова говорить.
Агата покивала в ответ с самым серьёзным видом и поцеловала его в третий раз. На этот раз ясность мышления почти не пропадала. И отпускать Агату не хотелось, но пришлось.
– Но вы же не знаете, сколько я ещё успела бумаг написать, и куда именно их дела? – сочувственно посмотрела Агата, держа Владимира за плечи.
– Вы же мне скажете, где они? – Владимир и глазом не моргнул. – Паяльник, утюг и тиски у меня точно есть. Насчёт наручников и паяльной лампы я не уверен.
Агата вновь покивала со всей серьёзностью, и случился четвёртый поцелуй. Самый долгий.
– Умеете уговаривать, – заключила Агата, вновь отстранившись от него, и… расхохоталась.
Владимир к ней присоединился. Они не сразу сумели успокоиться, долго сидели, смахивая с глаз слёзы и глядя друг дружке в глаза.
– Мы с вами стоим друг друга, – сообщила Агата, вставая с его колен и протянула ладонь, помогая ему подняться на ноги. – Оба психи. И вы обалденно целуетесь. Слушайте, я сейчас скажу, а то потом духу не хватит. Можно у вас пожить ещё немного? У вас нет девушки, я знаю. Хотя бы пару дней! – взгляд её стал умоляющим. – Правда, я не хочу в психушку!
– Оставайтесь, – согласился Владимир. – Тогда придётся какой-то минимум вещей вам купить.
– Можно попросить вас съездить ко мне домой? Я возьму самое необходимое. Мне одной страшно! – Агату передёрнуло.
– Давайте, – согласился Владимир и посмотрел на часы. Седьмой час вечера. Насыщенное выдалось воскресенье.
– Куда-то спешите? – тут же спросила Агата.
– Нет, – покачал головой Владимир. – Просто не верится, что уже вечер. Да, давайте сейчас и съездим.
Ехать было всего минуты три, но вдруг там вещей будет порядком. Дома у Агаты оказалось просторно, чисто и светло. И порядок. Владимир в очередной раз немного устыдился за собственный бардак. Вроде воздух свежий, солнечно, а в квартире было непонятно почему не по себе.
– Я сейчас! – пообещала Агата. – Холодильник заодно проверю, там могло уже что-то пропасть.
Одежда у неё в прихожей была почти вся в тёмных тонах. Готка, что ли? Хотя вряд ли, квартира в светлых тонах. И действительно, ходишь по ней, и словно холодком по спине пробегает. В чём тут дело?
Владимир не сразу заметил. В гостиной, у одной из стен ему померещилась дверь, замаскированная под стену. Владимир помотал головой, шагнул влево, вправо… Точно, как та дверь под кирпичи в закутке Управы. Подошёл, присмотрелся: если не знать, где искать, и не найдёшь. Ручки нет, а как её открывают?
– Агата, что это за дверь? – в конце концов позвал Владимир. Агата появилась из кухни, вытирая руки о полотенце.
– Какая дверь? – удивилась она. – Здесь нет…
Владимир нажал рукой на стену – край двери, она со звонким щелчком приоткрылась.
– Сдуреть! – покачала головой Агата. – Чулан?? Но я же здесь полный ремонт делала, даже стены малость переставляли! Не было чулана! А что там?
Владимир осторожно потянул дверь в сторону. Действительно, было похоже на чулан. Внутри пустые стеллажи, лампочка под потолком зажглась, едва внутрь вошли. Единственным предметом в чулане был чёрный чемодан на колёсиках.
– Там что-то есть! – Агата выкатила чемодан наружу. – Кодовый замок! Интересно… – Она повращала колёсики замка минуты две, и замок отщёлкнулся. – Сдуреть! Один из моих кодов подошёл! – Она решительно откинула крышку чемодана, прежде чем Владимир успел вмешаться.
Чемодан был заполнен на две трети. Коробки, пакеты. Похоже, в них одежда и обувь. Владимир сразу узнал ботинки «Ultimum», а что в остальных пакетах было неясно. Глаза Агаты округлились.
– Я ничего не понимаю, – призналась она. – У меня такие же ботинки. Суперские, ноги в них не преют, не устают, грязь не пристаёт. Не помню, где взяла, если честно. А это что, запас? То есть у меня и вправду провалы в памяти… – задумалась она. – Возьму чемодан с собой, – решила Агата. – У вас и разберу, можно, да?
Владимир кивнул.
– Всё, я закончила, можно уходить. Поможете донести?
– Это на хозяйство. – Агата положила на комод в гостиной стопку банкнот. – Вы уже и так на меня потратились. Нормально?
– Нормально, – согласился Владимир.
– Готовить не умею и не буду, – заявила Агата. – Могу по хозяйству помогать. Заодно ваш бардак маленько разгребу, если не возражаете. Так пойдёт?
– Пойдёт, – покивал Владимир.
Быстро всё происходит, подозрительно быстро.
– Слушайте, я понимаю, как это выглядит. – Агата подошла к нему вплотную. – Я не могу так сразу. Вы мне очень нравитесь, и я как будто всю жизнь вас знаю. Но я так не могу. Без обид?
– Без обид, – согласился Владимир. – Только если оба захотим. И без индульгенций, хорошо?
– Да, порвите её к чертям, – согласилась Агата. – Глупая была идея.
Владимир прошёл в спальню, Агата шла следом. Он порвал индульгенцию надвое, сложил половинки и порвал ещё раз, и бросил на стол.
Агата взвизгнула и отпрыгнула прочь: вновь поползли четвертинки, сворачиваясь и шурша, и вот перед ними лежит целенький лист. Ни надрыва, ничего.
– Что-что-что это было?! – Лицо Агаты стало белее мела. – Порвите его ещё раз!