Владимир понял, что готовить еду у него нет ни сил, ни желания, а оставшегося не хватит на трапезу даже одному человеку. Выход простой, надо что-нибудь заказать. И самому пора поесть, и Агату нужно будет чем-то кормить. В последний момент он догадался приглушить звук домофона и отключить звук дверного звонка, чтобы курьер не разбудил Агату. Рассовав провизию по полкам холодильника, Владимир поставил чайник и вернулся в прихожую.
Занятно. Ботинки ровно такие же, «Ultimum», и снова они безупречно чистые. То же касалось и куртки, Владимир провёл по её рукаву тыльной стороной ладони, и снова ощутил идеально гладкую поверхность. И шнурки на ботинках вели себя так же, плотно прилегали к поверхности и возвращались на место. Если Агата и Агафья разные люди, то они как минимум одевались в одном магазине.
Владимир поправил куртку Агаты на вешалке, и из внутреннего кармана выскользнул паспорт. Как неосторожно она его носит… Владимир раскрыл паспорт и задумался. В конце концов, отсканировал и его страницы, (и тоже сугубо для личных целей), включив ноутбук, сел сравнивать с паспортом Агафьи.
Выданы оба были в один и тот же день и тем же подразделением. Одинаковые фото, те же полные имя, отчество и фамилия – Камышова Агафья Евдокимовна. А вот тут нашлось расхождение, Агафья была родом из села Нижние Озёрки в Иркутской губернии, а Агата родилась в Новосибирске. И номера паспортов разные, у Агаты номер был меньше ровно на единичку. А вот адреса регистрации совпадали. Обе были не замужем, без детей, группа крови совпадала – третья, резус отрицательный.
Вот как. Владимир откинулся на спинку стула. В известных социальных сетях нет ни Агаты Камышовой, ни Агафьи – тут тоже было совпадение. Так что происходит?
Чтобы хоть немного отвлечься от накопившихся загадок, он успел посмотреть кино, а потом успел неплохо продвинуться в очередной задаче по дизайну, и лишь затем услышал шорох, а потом постучали в косяк двери в гостиную.
– Владимир? – позвала Агата. – Слушайте, я есть хочу.
Аппетит у Агаты оказался завидный, Владимир и сам был не дурак поесть, но Агата сумела съесть чуть не вдвое больше.
– Вы меня спасли, – признала она, когда дело дошло до чая. – Можно, я задам ещё пару неприятных вопросов, а потом уже отвечу на все ваши?
– Конечно, – согласился Владимир.
– Мы с вами спали? – спросила Агата прямым текстом.
Владимир поперхнулся чаем, к счастью, не очень сильно.
– Мы занимались сексом? – уточнила Агата и помрачнела. – Для меня это важно. Ответьте, пожалуйста.
– Нет, такого не было, – заверил Владимир.
– Мы давно с вами знакомы? – продолжила Агата.
– Чуть меньше недели.
Агата кивнула и спрятала лицо в ладонях. Посидела так, вздохнула, и положила руки на колени.
– Спрашивайте, – предложила она. – И скажите сразу, когда мне уйти.
– Вам хочется уйти? – поинтересовался Владимир.
– Нет, – отвела взгляд Агата. – У вас очень спокойно. Мне давно не было так спокойно. Но я же вам никто, и от меня одни проблемы! – посмотрела она в глаза Владимиру.
– Давайте так, – предложил Владимир. – Оставайтесь до завтра, вы ведь ещё не выспались. Утром и мне, и вам на работу, а там и решим.
– Хорошо, – поднялась на ноги Агата. – Спасибо. А можно бумагу и ручку?
Владимир постарался сохранить спокойное выражение лица. Похоже, это ему удалось.
– Да, конечно, – поднялся он следом. – Там же, в спальне. Бумага в лотке у принтера, ручки стоят в стакане на столе.
– Я детдомовская, – пояснила Агата через пару минут, она попросила поставить ещё чая и ждать её на кухне. – Моя ненаглядная мамочка оставила меня в роддоме. Узнала, что ей поставили шизофрению, и оставила, зачем ей ненормальная дочь?
– Шизофрения передаётся по наследству? – поднял взгляд Владимир.
Агата кивнула.
– Ну, то есть проще ребёнка сбагрить государству, чем думать, прежде чем залетать.
– Вы не рады, что родились?
Агата улыбнулась.
– Ну что вы, жуть как рада. Кроме шуток. Только вот хотелось нормальных маму с папой сразу, а не через четырнадцать лет.
Владимир покачал головой.
– Были у меня папа с мамой, – продолжила Агата. – Хорошие, добрые люди. Я им очень сочувствую, я первый год такие корки мочила, даже не знаю, почему они меня по гарантии не вернули. Потом как-то за ум взялась. А когда мне было семнадцать с половиной, они утонули. Может быть, вы читали, тогда было жуткое кораблекрушение в Испании. Я в гостинице была, терпеть корабли не могу. В общем, осталась я наследницей их квартиры и стала жить с дядей.
– Дядя быстро всё понял и глаз на меня положил, – продолжила Агата. – Ну и намекнул, что если я не буду его слушаться, то в момент вернусь в детский дом с голой задницей. И не будет мне никакого наследства. В первый раз он меня только потрогал везде, где хотел, – поёжилась Агата.
– Я тогда поняла, что надолго меня не хватит, – продолжила свой рассказ Агата. – Как месячные кончатся, так и начнётся у меня семейная, мать её, жизнь. Дядя был мелким чиновником. Брал, как все, естественно. Я всегда любила лезть не в свои дела, ну и пошарилась малость, пока он бдительность потерял. Нашла много интересного. В общем, пошла я сдуру к тёте Соне, она у нас участковым врачом была. Всё рассказала. Она меня пожалела, успокоила и сказала, что знает, что делать.
– В общем, в тот же вечер она меня сдала, – усмехнулась нехорошо Агата. – Пришла к нам домой и… Я даже позвонить Грише толком не успела. Отобрали у меня трубку, и тут до меня, дуры, дошло, что тётя Соня с ним в одной шайке. А я из дому-то уже убегала, была такая блажь, так что они меня почти сразу скрутили, рот заклеили, чтобы я не орала и стали обсуждать, когда именно я убежала в последний раз, и почему меня начали искать не сразу… Но я же не совсем деревянная. Мы из детдома вместе с Гришей Ворониным тогда откинулись, у него тоже родители появились.
– Гриша Воронин?
– Ну да. Его тоже психом обзывали. Ну, мы с ним оказались в одном классе и быстро сошлись, всегда вдвоём держались. Так и выжили. Единственный парень, которому я доверяю, – добавила Агата и, потерев лоб ладонью, отвела на секунду взгляд. – Простите. Уже не единственный.
– Всё в порядке, – взял её за ладонь Владимир.
Агата кивнула и продолжила.
– В общем, когда меня уже выносить собирались, позвонил Гриша. Мы с ним ещё раньше договорились, что если я не отзвонилась как надо, то он сразу приступает к плану «Б». Договаривались через модулятор из другого конца района, чтобы нас не вычислили. Он сказал, что всё знает, что если со мной что случится, то прокуратура получит всё. Даже документы перечислил, какие он в прокуратуру отправит, зачитал их. Короче, дядя с тётей так очканули, что рот мне расклеили. Ну я им и устроила юридическую консультацию. Не знаю, когда я всё успела проверить и во всё въехать. Походу, я в тот вечер и поняла, что буду юристом. Долгий вышел разговор. – Агата жестом попросила налить ещё чая.
Владимир заметил, что руки у неё дрожали.
– Я ведь и у тёти Сони успела дома порыться, когда в гостях бывала. Ну, была такая дурь, была. Короче, компромат и на неё я припрятала. Договорились, что они могут красть у государства сколько хотят и дальше, дядя съезжает из моей квартиры, а до моего совершеннолетия они оба должны обходить меня стороной и всегда улыбаться. Я тогда с перепугу насочиняла, что у меня не один помощник… в общем, они поверили. Я потом ещё почти неделю заикалась, мне всё мерещилось, что дядя меня в любой момент где-нибудь поймает и прикопает, чтобы не дёргалась. Но я их знатно тогда испугала. Как мне восемнадцать стукнуло, они оба с тётей Соней из её квартиры куда-то съехали. А я первым делом квартиру оформила и продала, мне там каждую ночь кошмары мерещились.