-И как я раньше не пришла к такому результату? — Шепард усмехнулась и откинулась назад. Андерсон уже как пять месяцев пытается выяснить, и он тоже провёл крупное исследование, уверяю. Знала ли ты, что с такой фамилией есть не одно, а целых два знатных немецких рода? Фон Равены и фон Рабены [2], последнее значит «от воронов»? [3]
Стоило видеть лицо Лиары в этот момент.
-Что я хочу сказать, не исключаю, что этот парень попытался одурачить нас, чтобы мы думали, что он просто по воле случая взял английское имя. — продолжила Шепард, наслаждаясь потрясением её коллеги. — Но мне кажется, что работать в этом направлении — трата времени. Тем не менее, это бесспорно немецкие роды, фамилии не лгут, и они легко могли бы вписаться в изоляционистскую повестку… Андерсон разрабатывает с кем-то эту теорию. Не уверена, целеустремлённость это или уже навязчивая идея.
Она покачала головой и выпрямилась.
-В любом случае, какая разница? Есть вопрос более насущный — что знает он, чего не знаем мы?
-Я не думаю, что он знает чего-то, чего не знаем мы.
Коммандер остановилась.
-Звучишь уверенно. Пожалуйста, Лиара, изволь объяснить…
-Я попыталась анализировать что я видела и слышала от него, но моя точка зрения может расходиться с вашей — я использовала методы, которые обычно употребляю для построения анализа мотивации в моих работах. Для вас это важно, поэтому я хотела сделать всё правильно.
-Ценю, Лиара. Что ты узнала?
-Я проанализировала все предложения и рассуждения высказанные им, включая те, о которых узнала из вторых рук… — Лиара слегка покраснела. — Эм, затруднительное положение, в котором вы нашли меня на Теруме, Рейвен же тоже его предсказал, насколько мне сообщили.
Шепард нахмурилась.
-С этого момента я и стала более подозрительной. Его догадки попали почти в самое яблочко.
-Но мне кажется, что в этом нет никаких противоречий, учитывая, что мы о нём знаем. Неважно, кривит ли он душой говоря о детстве и юношестве — весь его мыслительный процесс находится в другой плоскости. Мне кажется, что для него является естественным в первую очередь обдумывать маловероятные варианты развития событий, игнорируя то, что находится прямо перед носом.
Лиара откинулась в кресле и прикрыла глаза чтобы сохранить сосредоточенность. Шепард упорно смотрела на неё.
-Я… взломала его омнитул, Коммандер. Я не горжусь этим и мне стыдно. — быстро проговорила она, не дав Шепард начать речь о моральных принципах. — Просто мне была необходима дополнительная информация чтобы понять Рейвена. Хотя… мне было немного неловко, когда вы открыто пошли с ним на конфликт чтобы выяснить, невиновен он или нет. — она опустила голову. — Я заступила за линию, Шепард, я знаю. Прошу, простите меня за это.
-… Лиара. — неторопливо и с некоторым удивление произнесла Шепард. Затем она заговорило твёрдо и чётко. — Я благодарна за твою помощь, но действительно, это линия, за которую мы не должны заходить, по крайней мере пока мы не ведём формальное расследование, и я ни за что не планирую идти по этой дорожке. — она вздохнула. — Но раз уж дело сделано, то не переживай так сильно. Просто пообещай, что больше такого не повторится и скажи, что ты нашла.
-Я… нет. Лучше посмотрите сами. — Лиара жестом активировала омнитул, радуясь, что Шепард не стала цепляться к этому мимолётному нарушению морального устава. Сказать правду, она не знала что на неё нашло когда она зацепилась взглядом за омнитул, одиноко лежащий в медотсеке, поодаль от хозяина.
Знакомый оранжевый свет падал на их лица. Из воздуха материализовалось изображение. Шепард узнала картинку — она показывала её на инструктаже по Вермайру.
Но интереснее всего были короткие записки вокруг неё. Они были рукописными — написанными пальцем или специальным стилусом для омнитула.
-Подходит. — подумала Шепард. — Рейвен смотрит на картинку и пишет пальцем в воздухе. Ага, я могу это себе представить.
Надписи были и на английском, и на немецком, и различимые, и абсолютно непонятные. Некоторые фразы линиями соединены друг с другом, где-то виднелись обведённые для обозначения приоритетности слова.
-Согласно файлу, он работал над этим за день до инструктажа, не менее трёх часов. — сказала Лиара, исподтишка наблюдая за Шепард. — Я прочитала всё им написанное, и должна сказать, я впечатлена. Вот, посмотрите.
Она выбрала три предложения. Одно говорило: «ГОР и мы — слишком похожи!», другое было похоже на цитату: «Безумие — это повторение одного и того же действия раз за разом, в надежде на то, что что-то изменится (Эйнштейн? Неважно)», и оба они были соединены с последней фразой, говорящей: «Нужно изменить подход. ГОР лёгкие, бей-и-беги, сокрушены. С нами случится такое же. Другие методы?»
Более мелкая пунктирная линия вела к размышлениям о потенциальной силе противника на планете: «Schwere Flak [4], глушилки. Укрепиться? Плацдарм? Какие укрепления мы имеем/можем возвести?» — и дважды подчёркнутая мысль — «Плацдарм в базе, затем эвакуация. НЕ ПРИНИМАТЬ, может быть неверно.»
Остальные кластеры содержали информацию о гетах, Сарене, прошлых стычках и теории собственного производства от Рейвена. Шепард не понимала некоторые части, например «Помни Ферос! Оставайся гибким. Реагируй если необходимо», они, наверное, имели смысл только для самого Рейвена. Другие, типа «обсудить с Шепард, скорее всего неприемлемо», заставляли её обозлиться.
Лиара чувствовала гордость и беспокойство, смотря как Шепард проходила через логические цепочки Рейвена. Они отлично складывались одна с другой и в конце концов приходили к выводам, которые он озвучивал на инструктажах. Эмоции Коммандер было трудно прочитать. Гордость, смятение, удивление — всё это в большей или меньшей мере наполняло Шепард в тот момент.
И в этой смеси львиную долю составляла вина.
-Я… не знаю что и думать. — признала Шепард. — Теперь всё понятно. Ты права. Всё, что он говорил… это просто результат логики и тщательных приготовлений. Но всё же… — она сконфужено свела брови. — Почему он просто… молчал об этом?
-На это у меня тоже найдётся теория, Шепард. — поспешила объяснить Лиара, зная как предрасположена была Коммандер к идее обвинения в недоверии.
Шепард сделала многое чтобы сблизиться с каждым, понять их, быть не возвышающейся, но равной. Видеть, как скрывал от неё что-то — уже не в первый раз — было чем-то большим, чем бельмо на глазу.
-Быстрое сканирование показало, что на устройстве было несколько таких документов, но они были удалены, а до этого многократно переписаны, мне не удалось восстановить их. Очевидно, Рейвен подходит так к каждой миссии, но… он крайне редко вставляет своё слово. Только когда он верит, что может обосновать свои планы.
-Я говорила с ним ночью перед Терумом. Он работал над Мако во время ночной смены. Я добилась от него чего-то только когда прямо спросила… в ретроспективе объяснений больше не требуется, но мне всё равно не понятно почему он просто… молчит. Он точно не из тех, кто слишком стесняется подать голос.
-Но ведь ровно наоборот, Шепард. В то время как мне трудно обозначить это скромностью, я верю, что он благоговеет перед вами, поэтому не хочет подвергать ваши решения сомнению.
-… А поподробнее?
-Может быть мне просто кажется… но когда он общается с нами, то его поведение развязанное и неформальное. Что же, по его стандартам, по крайней мере. — объясняла Лиара, пока Шепард внимательно внимала каждому её слову. — Но стоит вам войти в помещение, как он садится прямо, перестаёт говорить, смотрит за вашими движениями. Думаю, он слишком преклоняется перед вашим авторитетом чтобы, как он сам считает, доставать вас своими надуманными гипотезами.
Шепард на минуту замолкла, переваривая информацию.
-Так… ты на сто процентов абсолютно точно уверена, что он на нашей стороне и что все его действия вплоть до сегодняшнего дня объясняются не предварительным знанием, а особенностями его мышления вкупе со здоровой интуицией? И ещё он слишком уважителен или не уверен в себе или что-то в таком роде, что мешает ему озвучивать свои мысли? — подвела итоги Шепард.
