– Ясин, – сказал Ягыз, двигаясь навстречу мальчишке. – Не глупи, сынок, – шаг за шагом, он шел все ближе и ближе, глядя в глаза Ясина, и тот застыл, словно завороженный. – Не порть себе жизнь, мальчишка, – сказал Ягыз, едва слыша себя от частого стука сердца в ушах. Он постарался как можно незаметнее вытереть о брюки вспотевшие ладони. – Перестань, – сказал он, когда подошел так близко, что дуло пистолета уперлось ему в грудь. – Иди в машину, – сказал он, осторожно перехватывая пистолет и забирая его из рук Ясина.
Ясин стоял, замерев, бледный, потрясенный собственным глупым поступком, и Ягыз стоял напротив него, не отрывая от него взгляда. Он не глядя разрядил пистолет и заткнул его за пояс брюк, поворачиваясь к Хазан, которая потрясенно смотрела на него. Он кивнул ей и повернулся к автобусу.
– Простите нас за задержку, уважаемые, – сказал он, подойдя к пассажирской двери. – Доброй дороги вам.
Он развернулся, не дожидаясь окончания ответов пассажиров, и, взяв Ясина за локоть, повел его к машине, где посадил на пассажирское сидение спереди, бросив в багажник вещи Эдже. Хазан усадила сестру сзади и села рядом с ней.
– Что теперь с нами будет? – Спросила заплаканная Эдже, и Хазан шикнула на нее, буравя взглядом затылок Ягыза. Ягыз посмотрел на нее в зеркало заднего вида и кивнул, но удивился, когда в ответ она почему-то показала ему кулак.
Всю дорогу они молчали, и только на въезде в город Хазан вдруг схватила его за плечо.
– Притормози! – Крикнула она, напряженно глядя на стоявшие у обочины дороги машины.
– Это дядя Кудрет! – Пискнула Эдже, и Ягыз напрягся. И правда, при виде него из машины выскочил Кудрет Чамкыран, и притормаживая рядом с ними Ягыз узнал в пассажирах других машин Алтая Йылдыза, каких-то других кузенов Хазан и своего кузена Сефера.
– Сидите в машине, – скомандовал Ягыз и вышел навстречу Кудрету, и с раздражением отметил, что Хазан вышла вслед за ним.
Кудрет стоял, держа в опущенной руке пистолет, и он не отводил взгляда от Ясина на пассажирском сидение.
– Добрый день, брат Кудрет, – поприветствовал его Ягыз, и Кудрет кивнул.
– Значит, догнал их, зятек? – Кудрет одобрительно покивал. – Хорошо сделал. Эй ты, – скомандовал он, поднимая пистолет, – а ну вылезай из машины!
– Дядя Кудрет, – Хазан пошла к нему, пытаясь ухватить его за руку. – Дядя Кудрет, не надо! Не надо, дядя Кудрет, мы разберемся, ты не волнуйся!
– Конечно разберемся, племянница, – прорычал Кудрет. – Конечно, разберемся. Я этого Демиркола сейчас на ремни порежу. Ты у меня молить о смерти будешь, мерзавец! – Заорал он, добавив еще пару словечек.
– Ясин, сиди в машине! – Скомандовал Ягыз, услышав, как открывается дверь, но Ясин выскочил наружу, подбегая к Кудрету и наступая на него.
– Что? Что ты мне сделаешь, а? Убьешь меня? Убьешь? Ну давай, убивай! – Крикнул он, разводя руки в стороны и грудью надвигаясь на пистолет. – Ну давай, застрели меня! Убей! Мне нет жизни без Эдже! Кто ты такой, чтобы судить нас? Кто ты такой, чтобы судить нашу любовь!
– Ясин! – Закричала Эдже, выскакивая из машины. – Любимый, пожалуйста! – В ее голосе слышалось рыдание. – Любимый, не надо, умоляю!
– Стреляй! – Орал Ясин, рванув на груди рубаху. – Ну давай, убей меня! Убей меня ради моей любви, на глазах моей любимой! Ради нее я от любви сгораю, думаешь, на смерть не пойду?
– Думаешь, я не выстрелю в тебя, щенок? – Прорычал Кудрет, взводя курок, и Ягыз дернулся было к нему, но его опередила Хазан.
– Дядя! – Она встала перед Ясином, повернувшись лицом к Кудрету. – Дядя, не глупи, перестань.
– Нет, пусть, пусть стреляет! – Завопил Ясин под рыдания Эдже. – Пусть! Кто вы такие, чтобы судить нас? Вы не знаете любви, никто из вас не знает любви! Ты! – Заорал он, указывая на Ягыза. – Тебе совсем нет дела, на ком жениться! Женишься, на ком тебе укажут! И ты! – Повернулся он к Хазан. – В один день ты зовешь его козлом, бесчестным и Промышленным Холодильником, а на второй день спокойно идешь к нему в невесты! Вы бесчувственные, бессердечные роботы, вы оба, вы оба не имеете права нас судить!
Ягыз усмехнулся, услышав эти слова и коротко кивнул ошеломленно оглянувшейся на него Хазан. Он подошел к невесте и встал перед Кудретом, закрывая собой Ясина.
– Брат Кудрет, прошу тебя, – тихо сказал он, – опусти пистолет. Мы вместе со всем этим разберемся, но не так. – Ягыз повернулся к Хазан. – Посади Эдже в машину, – велел он, и снова посмотрел в глаза Кудрета. Серые глаза дядюшки с подозрением прищурились, но Ягыз кивнул ему, и Кудрет опустил пистолет. – Алтай, – позвал Ягыз и бросил ключи от мерседеса кузену Хазан. – Отвези Эдже в дом ее деда.
– Хорошо, брат, – кивнул парень, быстрым шагом удаляясь к машине, и Ягыз развернулся, глядя на тяжело дышащего Ясина.
– А с этим что будем делать? – Спросил Сефер, когда мерседес тронулся с места, увозя заплаканную Эдже.
– Кстати о промышленных холодильниках, – сказал Ягыз, покосившись на Хазан. – Хазан, позвони в порт, в хранилище. Попроси их приготовить пару бочек льда, скажи, мы приедем через полчасика. – Хазан недоуменно приподняла брови, и Ягыз усмехнулся, поворачиваясь к Ясину. – Значит, говоришь, от любви сгораешь, парень? Стало быть, надо тебя чуть-чуть охладить.
За его спиной раздался хохот Кудрета Чамкырана.
– Сколько минут рекорд задержки дыхания? – Будничным тоном спросил Кудрет Чамкыран, придерживая затылок Ясина, голова которого была опущена в бочку с водой.
– Понятия не имею, – ответил Ягыз, полуприсев на бочку и скрестив руки на груди. – Хазан?
– Вроде минут двадцать, – ответила та, – дядя, выпускай, хватает уже.
– Не, еще чуть-чуть, – помахал тот рукой. – Брат Акын, ты сколько можешь под водой просидеть?
– Да я минуты две только продержусь, – ответил помощник Хазан, – курю же я, да и не молод уже.
– Эй, щенок, – Кудрет поднял Ясина за шиворот и дернул за связанные за спиной руки. – Ты у нас не куришь? – Спросил он задыхающегося парня, который судорожно пытался надышаться.
– Не, он не курит, он у нас спортсмен, – ответил ему Сефер, грызший семечки за столиком.
– Ну, молодец парень, – обрадовался Кудрет, снова макая того головой в бочку. – Давай, сынок, охлади голову. Потом опять остальное тебе охладим, – сказал он, глядя на бочку со льдом, в которую они до этого посадили Ягыза.
– Брат Кудрет, а может уже хватит? Сколько раз ты его уже макнул? – Спросил Ягыз. – Давай опять его в лед, что ли?
– Да ну тебя с твоим льдом, зятек. В такую погоду я и сам во льду посижу с удовольствием, хотя идея хорошая, конечно, была, но больше льда надо было. Эй, Толга! Дуй-ка в холодильник, скажи, еще бочку льда хотим, кати сюда. – Он опять поднял Ясина. – Что, сынок, охладил голову? В лед хочешь уже?
– Пошел ты на … – Выкрикнул тот, и Кудрет опять опустил его головой в бочку.
– Какой невоспитанный, – посетовал он, пиная Ясина в щиколотку. – Испортилась молодежь Орду, испортилась. Мы в его возрасте старших уважали, – ударился он в воспоминания под усмешку Хазан.
– Как же воспитывать молодежь, когда взрослые на Эгейское море сбегают? – Ядовито спросила она, но тот сразу нашелся с ответом.
– От таких баб, как твоя мамаша Фазилет да его мамаша Шухрие как не сбежать, скажи, племянница. Твоя мамаша воспитала дуру, а Шухрие воспитала идиота. Идеальная парочка, аж благословлю их, когда макать устану, – пообещал Кудрет, снова доставая Ясина из бочки. Вся эта экзекуция, с сажанием Ясина в бочку со льдом под непрерывный ор Кудрета, да последующее макание, здорово улучшили ему настроение и, к облегчению Ягыза, увели его мысли от убийств и прочих смываний кровью.
– Легкой работы, сынок, – услышали они голос за спиной, и Кудрет тут же снова макнул Ясина в бочку.
– Спасибо, папа, – ответил он, придерживая дергающегося Ясина. Дядя Джихангир обошел вокруг собравшихся и покрутил головой по сторонам. К нему тут же подбежала Хазан, пододвигая стул, и Джихангир Чамкыран благодарно сел, опираясь обеими руками на трость, и Хазан встала за его спиной, положив ему руку на плечо.
