- Владимир, может быть, тогда объясните нам, какова была истинная цель общества недавних мечтателей? - с издёвкой произнёс Семён Викторович. - Разве не благоденствие?

  - Да, благоденствие, - ответил Некрасов. - Но не в ущерб нравственности. Общество - ещё более сложный механизм, чем самолёт. И оно должно опираться на два крыла: на мощную экономику и на моральный дух народа. Если вы помните, предполагалось воспитать человека, для которого справедливость приоритетна.

  - Ну, как вы не понимаете, это же чистая утопия! А у них! - Мохов-старший указал на американца, - реальный пример настоящего процветания и демократии. Их страна - страна дей-ствительно равных возможностей. Там совершенно иное качество жизни. И никакой абстрактной заботы - всё эксклюзивно. Не нужно изобретать ничего нового: делай как они и живи себе по-человечески.

  - Недомыслие тоже эксклюзивно, - раздражённо заметил Некрасов. - А вам не приходило в голову, что возможности одного человека купить целый комбинат и распоряжаться им могут обернуться лишением возможностей нормально жить для десятка тысяч людей? Потому что в полной власти этого владельца сократить их рабочие места или вообще закрыть всё предприятие. Вам не кажется, что цена свободы предпринимателя преступно высока? И что подобное равноправие вступает в противоречие со справедливостью. Да нет, вообще, со здравым смыслом. И это, по-вашему, демократия?

  - А что ж вы хотели? - развёл руками ростовчанин. - На то он и хозяин.

  - Я бы хотел, чтобы он был хозяином своей судьбы, но не чужой. Демократия, попирающая интересы народа, - фальшивка. А что касается американского образа жизни, то это не что иное, как потакание человеческим слабостям и порокам. Известно же, хочешь преуспеть в бизнесе - похорони совесть. У любителей наживы всегда в ходу сноровка, хитрость и подлость. В большинстве случаев именно они обеспечивают им успех. А мне бы хотелось жить по-русски: честней, чище, душевней. И то, что меня вынуждают жить по правилам хищников, мне не по сердцу.

  - Но так все живут! - теряя хладнокровие, вскричал Семён Викторович.

  - В этом и беда, не по-божески это. Наши деды вслепую, с большой кровью искали путь к более справедливому общественному устройству. Да, пока не нашли. Но я надеюсь, что Россия поднимет экономику и снова поищет его.

  - Опять вы за своё! Джимми, что я вам говорил? Ну, посмотрите на него! Идеалисты - это какое-то проклятье России.

  Владимир усмехнулся.

  - Идеи, что зерна из фараоновой гробницы, силы своей не теряют. Попадая в благодатную почву, они непременно про-растают. Так что хоронить их - пустая затея.

  - Но позвольте! Какой же ещё путь нужен России? - начал выходить из себя Семён Викторович. - Ведь ничего лучшего пока не придумано!

  - Вот именно, пока. Вы же согласны, что общество несовершенно?

  - Да, согласен. Но в мире нет ничего идеального.

  - Правильно. Именно поэтому и надо искать. Мы сейчас из одной крайности бросились в другую. А, между тем, у каждой из систем есть как слабые стороны, так и сильные.

  - И что ж вы хотите, чтоб мы опять упёрлись лбами?

  - А смысл? - спросил Некрасов. - Коль мы теперь в одном лагере, неплохо бы вместе поискать модель государства, которая устроила бы всех. Если лучшие аналитики земного шара, используя всё самое удачное из мирового опыта, возьмутся за дело...

  - Очередная утопическая чушь! - с едким сарказмом перебил Семён Викторович. - Вы думаете, что кто-то всерьёз отнесётся к такому бреду и станет корректировать своё государственное устройство?

  - Семён Викторович, а у вас нет ощущения, что мы все давно уже на одной дрейфующей в Гольфстриме льдине. И безопасность сосуществования в данных условиях - не столь глупая вещь, чтобы пренебрегать ею.

  Семён Викторович утомлённо откинулся на спинку стула и с игрой в голосе произнёс:

  - Как из Васюков не получилось центра Европы, хотя перспективы у этого городка, по утверждению Бе́ндера, были ослепительные, так не получится и оптимальной для всех модели государства. Я в этом уверен, - категорично заявил он. - А лучшего примера, чем Штаты, не вижу.

  - Семён Викторович, а ведь вы лукавите: жить как Америка не сможет никто. Даже Европа.

  - Это ещё почему? - разыграл он удивление.

  Владимир вместо ответа бросил взгляд на американца.

  - Джимми, ваш коллега не понимает, что такое Америка. Поясните ему.

  - Нет уж, вы и объясняйте.

  - Хорошо. Я буду краток, - сказал Некрасов. И, неторопливо загибая пальцы, стал выкладывать свои аргументы. - Америка - это доведённые до абсурда амбиции, намертво, по-бульдожьи схваченный рынок, импортные мозги и мощный военный кулак. А, кроме того, богатые ресурсы, благоприятный климат и завидное географическое расположение. Не всем так везёт.

  Семён Викторович растерянно посмотрел на Джеймса. А тот досадливо заметил:

  - Умных голов у нас и своих в достатке.

  - Джимми, а что, по-вашему, сегодня представляет собой Россия? - спросил у американца Владимир.

  Тот слегка порозовел. И, подумав, сказал:

  - Россия? Необоснованная претензия на некую исключительную духовность, страсть к воровству, нищая и потому опасная армия, непредсказуемая финансовая политика, огромная экоѓномически запущенная территория и вымирающее население.

  - Сильно сказано! - воскликнул Володя. - Но почему вымирающее? Разве у вас или в Европе рожают больше?

  - Нет. Но там это ещё не проблема. А в России с такими темпами деторождения уже через столетие останется около тридцати пяти миллионов жителей. Это население Польши. А кто будет владельцем ваших территорий?