- Тоже.

  - Кто-нибудь ещё живёт с вами?

  - Нет, - ответил рыжий.

  - А откуда здесь женская сумка? - сержант жестом указал на чёрную дамскую сумочку, лежащую на тумбочке.

  Бритов стушевался, но потом нашёлся с ответом:

  - Так это же сумка хозяйки. Я просто не убрал её ещё с осени.

  - Хорошо, - сказал сержант.

  И подошёл к дивану с провисшим фанерным брюхом, лежащим на подставленных под него кирпичах. Рыжий напрягся. Сержант резким движением откинул диванную подушку. Присутствующие остолбенели. Весь ящик был заставлен желтыми консервными банками, причём в несколько слоев.

  - Что это? Никак со склада? - спросил побледневшего парня сержант.

  - Это... это... это все его... вещи, - указал тот на спальню. - Я тут ни при чем.

  - А карточки у этой девочки тоже он украл?

  Рыжий повернулся к Гале.

  - Я её не знаю.

  - А разве это что-то меняет? Главное, что она тебя знает. Бритов, верни ей продовольственные карточки, сейчас же.

  Рыжий, обалдевший от свалившихся на него несчастий, направился к буфету, но вдруг согнулся, заорал и ринулся к выходу. Однако сержант не зевал. Он прыгнул ему наперерез и сильным ударом в бок отбросил его от двери. Бритов врезался в стену и, закусив губу, тяжело осел.

  - Басевич, блокируй второго, - отдал распоряжение сержант.

  Тот метнулся в спальню. А сам Назаров вынул из кармана верёвку и без особых церемоний связал рыжего.

  - Ты у меня из доверия вышел, - сказал он, - так что сам знаешь: как аукнется, так и откликнется.

  Затем он приблизился к буфету, распахнул дверцу, извлёк из него стопку цветных карточек и подошёл с ними к Гале. Заглянул в одну из них.

  - Лысенкова? - спросил он.

  - Нет, - ответила она.

  - Филимонова?

  - Нет, Хачёва. У меня серая карточка.

  - Ага, - удовлетворённо кивнул сержант, - есть и Хачёва. Сколько их всего?

  - Три. Только фамилии у всех разные. Ещё должна быть коричневая карточка Осиповой Анны Павловны и серая Жуковой Серафимы Ивановны.

  - Точно. Есть такие. Держи девочка.

  Галка с глазами полными благодарности взяла свои карточки, прижала их к груди и с глубоким облегчением вздохнула.

  - Спасибо. Если бы вы знали, как больно быть виноватой. А теперь вот от сердца отлегло, снова так легко стало.

  - Я знаю, - ответил сержант. - Но мне, к сожалению, освободиться от чувства вины не позволяют вот такие деятели как Бритов.

  - Извините, - сказала Галя, - а Филимонова, случайно, не Маргарита Степановна?

  Назаров нашёл нужную карточку.

  - Да-а? - удивился он. - Знакомая?

  - Я её хорошо знаю. У них там должно быть четыре карточки. Мы с её дочкой в одном классе учились, - пояснила она.

  Он отыскал три из них, начал пересматривать зелёные карточки.

  - У них рабочих карточек тоже нет, - предупредила девочка.

  - Ну что ж, тогда здесь только три, - сказал милиционер.

  - Можно, я их отнесу им? - попросила она сержанта. - Ведь они там, возможно, уже и ходить не могут.

  Он задумчиво посмотрел на карточки и согласился.

  - Хорошо, девочка. Ты права: это дело срочное, отнеси. Видно, эти подонки выходили на грабёж как можно дальше от своего дома. Ну, ничего, теперь их песенка спета. Держи, - протянул он ей карточки. - А если... словом, если уже поздно, сдай их в районное бюро.

  - Обязательно, - пообещала Галя. - Мы с ними отовариваемся в одном магазине. Я постараюсь получить хлеб и на них. И сразу же все отнесу им.

  - Это правильно, - одобрил сержант. - Когда, говоришь, у вас украли карточки?

  - Двадцать третьего.

  - Понятно, - вздохнул он. Подошёл к открытому дивану, достал оттуда три замасленных банки и опустил диванную подушку. Две из них подал Гале. - Вот вам и Филимоновым в качестве возмещения по банке консервов. Передашь им?

  - Честное слово, передам, - страстно ответила Галя.

  - Верю. А это тебе, следопыт, - протянул он и Вовке банку консервов, - в награду от начальника милиции. Теперь всё. Можете идти. И спасибо вам от всего города за этих мерзавцев. Дальше мы уж и сами управимся. Только завтра загляните к нам в девятый кабинет, в протоколе распишетесь.

  - Обязательно, - сказал Вовка, - спасибо.

  - Я приду. Спасибо вам, - на ресницах у девочки сверкали слезы радости. - Мы теперь точно не умрём.

  Милиционер улыбнулся.

  - Ну и правильно. Будьте здоровы.

  На улице было солнечно, морозно.