Дверь осторожно приоткрылась, и кудрявая макушка показалась в дверном проеме. Парень опасливо покосился на Васнецову. Она бросила на него короткий взгляд аля враг народа.

— Ненавижу тебя, Воронцов.

— Многовато ненависти на один квадратный метр, тебе не кажется? — благосклонно улыбнулся и решительно шагнул в студию радио «Активного». Судя по всему, пыл напарницы немного охладел. И калечить она его передумала, хотя бы, временно.

— Кажется. Ее было бы меньше, если бы в диапазоне радиостанции не было одного кучерявого острослова.

— Буду считать это тройным комплиментом, — самодовольно ухмыльнулся и прошагал мимо Женьки, зашнуровывающей кеды.

— Почему тройным?

— Потому что острослов — это комплимент, кучерявый — тоже. А тройной — потому что со всех этих слов следует, что я тебе небезразличен.

— Слышишь ты… Умник недоделанный, лучше придумывай тему эфира, которой мы будем развлекать слушателей в новогоднюю ночь, — ловко перевела тему, ага.

— А что ее придумывать? — скривился Денис. — Чудеса, волшебство, желания… Выбирай любую. Какая разница, по какому поводу в эфире ругаться, — проверил электрический чайник на наличие воды и поставил его греться.

— Большая разница, Воронцов! Ругаться за мизерный аванс или за тройную премию.

— Ооо, Женечка, так ты меркантильная, — загоготал в голос брюнет, уворачиваясь от не по-девичьи сильного кулака.

— Чья бы корова мычала, — насупившись, плюхнулась в кресло напротив напарника. — Дебил.

— Дура, — произнес с выражением легкого превосходства, но это получилось ласково и совсем необидно. Только Васнецова, хлопнувшая его ежедневником по кудрявой голове, видимо, считала иначе.

— Поговори мне еще тут… — сварливо пробурчала и, открыв тот самый ежедневник, стала набрасывать темы для эфира, записывая их черной гелиевой ручкой.

Денис развернулся в кресле и налил себе в кружку кипяток. Закинул туда последний чайный пакетик и сделал мысленную отметку о том, что нужно будет не забыть купить новый чай.

— Сделай мне кофе, пожалуйста.

Воронцов закусил губу и неторопливо обернулся.

— Эм, Жень, тут такое дело… Придется тебе немного подождать. В чайнике нет воды.

Васнецова замерла и медленно подняла глаза на Воронцова. Судя по тому, как в ее руках хрустнула пластиковая ручка, Денису можно было начинать волноваться. Он нервно заерзал в офисном кресле, чувствуя себя неуютно под напором серых глаз, напоминающих северный ледовитый океан. Зрачки сердито сузились.

— И как же ты так количество воды рассчитывал на две кружки, когда чайник ставил?

— А я не рассчитывал, — не подумав, брякнул Воронцов и вцепился пальцами в подлокотники.

— Тогда беги, — великодушно предупредила Женька и, выпустив из рук пострадавшую ручку, решительно двинулась в сторону диджея.

Денис подскочил с кресла и попятился назад. Васнецова медленно наступала и это пугало больше, чем когда они бегали друг за другом кругами. В минуту паники Воронцов наткнулся на диван и плюхнулся прямо на него спиной. Женя воспользовалась моментом и схватила его за грудки.

— Лежачих не бьют, — вспомнил негласное правило, ощутив как сильно ее пальцы скрутили ткань его рубашки. Сейчас она скрутит его так же как эту несчастную рубашку.

— Лежачих не бьют, а вот разлегшихся на диване трусов еще как бьют, — ласково пропела спортсменка, наклоняясь над ним и придавливая его рукой к дивану еще сильнее.

Светлые волосы коснулись лица парня, и он решил пойти на хитрый план.

— Делай, что хочешь, только не щекочи меня… С детства щекотки боюсь.

Глаза Васнецовой радостно загорелись. И в следующую секунду светлые пряди прошлись по щекам и вискам кудрявого брюнета, а ладошки скользнули к его ребрам. Воронцов очень убедительно стал изображать боязнь щекотки, всячески выкручиваясь и выворачиваясь. Только в одно прекрасное мгновение перехватил ладонями тонкие запястья и поменялся с Женькой местами, опрокинув ее на диван. Она даже сообразить ничего не успела, не ожидая, что Денис ухитрится на такой маневр.

— Офигел? — сердито вскинулась, но тут же была уложена обратно тяжестью его веса. Карие глаза смотрели с хитрецой и самодовольством, крепко сжимая девичьи запястья. — Руки, Воронцов… — сдула прядь волос с лица, на миг, ощутив его дыхание со вкусом мандариновой жвачки.

— Не нравится, когда над тобой доминируют? — наклонился ближе, заставив напарницу вжаться всем телом в диван.

Женя пару раз чертыхнулась в его руках, а потом смиренно затихла, заглянув в глаза цвета горячего шоколада.

— А что, если… нравится?

Денис на пару секунд даже дар речи потерял. Ему бы ущипнуть себя, чтобы проверить — не сон ли это, надуманный его извращенной фантазией. А если сон, значит, чисто теоретически, он может творить все что угодно. Это же просто фантазия. Иллюзия.

— Что молчишь, Воронцов? Не придумал, как доминировать дальше? Подсказать?

Усмешка в серо-зеленых глазах провоцирует, подливая масло в огонь. Денис видит в них почти победные искорки.

— Рано радуешься… Как говорится, еще не вечер.

— Воронцов, Васнецова… — Сан Саныч окидывает взглядом пустые кресла и обводит взглядом помещение. — ВОРОНЦОВ! ВАСНЕЦОВА! Вы, вы, вы… Чем здесь занимаетесь?!

Денис быстро разжал ладони и подскочил с дивана. Женька спряталась за плечом напарника, виновато потупив взгляд. Футболка предательски покосилась и измялась от лежания на ней соведущего. И кто еще из них двоих трусит?

— Это не то, о чем вы подумали, Сан Саныч, — не столь уверенно, но все же попытался оправдаться диджей. — Просто… Просто Васнецовой соринка попала в глаз, вот!

Девушка незаметно ущипнула коллегу за бок, чтобы не порол чушь. Не дай Бог еще усугубит ситуацию.

— Чтобы через десять минут были в эфире! А я еще хотел отпустить вас на час раньше в новогоднюю ночь… Беспредел, — проворчал себе под нос шеф и вышел, сердито хлопнув дверью.

— Воронцов, из-за тебя мы лишились свободного часа.

— Это почему из-за меня?

— Потому что из нас двоих ты ведешь себя по-дебильному!

— А ты вообще трусиха! Дрожишь перед шефом как осиновый лист. Я хотя бы как-то попытался спасти ситуацию. Которую ты, между прочим, заварила. Скажи спасибо, что час дополнительного времени не добавили.

Дверь в студию вновь распахнулась:

— Кстати, вместо четырехчасовой программы проведете пятичасовую. Хотя нет. Шестичасовую.

— Но…

— И это не обсуждается.

Диджеи снова остались одни с кислыми минами. Даже Воронцов помрачнел. Одно дело трепаться четыре часа, другое — шесть. Еще и в компании ненавидящей его напарницы. Да уж, та еще ночка выдастся…

***

— Воронцов, где тебя носит? Мы же договаривались прийти пораньше.

— Васнецова, если ты прекратишь трезвонить мне через каждые десять минут, я приду гораздо раньше.

— Насколько раньше?

— Настолько раньше, — раскрыл дверь и возник на пороге студии, зажимая трубку плечом, а в руках держа большую картонную коробку. Быстро скинул ее на диван, встряхивая затекшими запястьями. Убрал телефон в карман джинсов.

— Это что ты такое принес? — заинтересованно поинтересовалась девушка, пытаясь заглянуть в коробку.

— То, что хотя бы немного приблизит нас к настроению праздника. Открывай, — скинул куртку на вешалку и сел на подлокотник дивана, ожидая реакции Женьки.

Дважды ее просить не пришлось. Она мигом подлетела к коробке. Глаза ее счастливо загорелись. Внутри были огоньки, свечки и всякая прочая мишура для украшения.

— Ух, ты! — радостно воскликнула, вытаскивая из коробки рождественский венок. — Признавайся, какой магазин ты ограбил?

— Ну, точно не продуктовый, Васнецова, — усмехнулся и вытянул гирлянду. — Я прощен за небольшое опоздание?

— Вполне. Давай скорее, иначе не успеем до начала эфира…

Женя светилась ярче лампочки в двести двадцать вольт, когда они приглушили свет, зажгли гирлянды и свечи с ароматом хвои. До эфира оставались считанные минуты, а до Нового года — два часа. Атмосфера праздника вновь стала ощутимой. Как тогда, когда Васнецова поспешно собиралась на работу, с тоской поглядывая на всю свою большую и шумную семью, активно готовящуюся к праздничной ночи.