Обвожу глазами зал и нахожу парней Кирилла. Они сидят у больших балконных окон, которые закрыты, потому что сейчас уже совсем не жарко.

Глаза опять приклеиваются к стройному персиковому силуэту.

Я совершенно точно не собираюсь связываться с матерью троих детей, пожирательницей моего терпения и обладательницей просто опупенных сисек и задницы, которые мерещатся мне повсюду.

Трудно сформировать более внятную позицию, когда у тебя стоит на чужую женщину. Кстати, сосунок в курсе, что я за их столиком третий лишний.

И что мне с этим делать?

Помимо всего прочего, мне неудобно перед Аней. Я не великий моралист, но мы занимались сексом два часа назад, а теперь я пожираю глазами другую женщину. Это даже по моим меркам некрасиво.

Улавливаю движение боковым зрением и вновь смотрю на третий столик справа.

Нектаринка встает и пятится назад, что-то тихо сказав своему сопливому кавалеру. Откидываюсь на спинку стула, сложив руки на груди. Сейчас что-то будет, потому что по ряду спокойно двигается ни о чем не подозревающий официант.

Прикрываю глаза и морщусь.

Слышу короткий визг и звон падающей посуды. Вздыхаю и поднимаю веки.

Загорелое декольте залито коктейлем, официант извиняется, а малолетний Ромео крутится рядом с салфеткой в руках, пытаясь самостоятельно приложиться к сиськам, вместо того чтобы предложить салфетку ей.

Тяну руку и делаю глоток воды, продолжая наблюдать.

Нектаринка отталкивает руку соплежуя и вылетает из ресторана. Щенок несется за ней, позабыв обо всем, в отличие от меня. Я же вижу, что на столе остался ее телефон и сумочка.

Не раздумывая ни секунды, встаю и иду к столу, попутно отмечая, что она, как и я, заказала стейк с кровью.

Бл*ть.

Улыбаюсь.

Она даже не пытается строить из себя принцессу.

Забираю милую соломенную штуку с цветными кисточками и телефон, после чего выхожу из ресторана.

Я просто хочу поболтать, не более. Посуда уже разбита, так что мне, по идее, ничего не угрожает.

Глава 11. Артем

На чужой телефон в моей руке приходит сообщение. На телефоне блокировки нет, но я решаю не борзеть совсем и просто читаю сообщение с экрана, не проваливаясь внутрь.

Пишет какая-то Ола-ла.

«Позвони мне СРОЧНО», – просит она.

Кладу телефон в карман брюк и заворачиваю за угол.

В коридоре у туалета дежурит Мальчик-с-пальчик. Прямо как верный цепной пес. Завидев меня, хмурится и кладет руки в карманы джинсов. Бодрой походкой шагаю к нему. Не сомневаюсь, перенек в курсе, по какому поводу я здесь.

– Алоха! – говорю на ходу. – Ты не мог бы погулять минут десять?

Хмурится еще сильнее, явно собираясь спорить.

Не стоит.

Смотрит на Нектаринкину сумку в моей руке, а потом смотрит в мои глаза.

– Я это возьму, – говорит, кивая на вещички. – Это моей девушки.

Даже если бы он оказался ее мужем, мне было бы насрать. Я и так уже на многие вещи забил. Буквально минуту назад. Включая свои собственные принципы.

– Не усложняй, – советую ему, боковым зрением видя, что в коридоре появилась моя охрана.

– Да все проще некуда, – хмыкает сосунок, бросив взгляд на парней. – Щас Настя выйдет, и мы уйдем.

Настя.

НАСТЯ!

Я чего угодно ожидал, но не Насти. Я бы заржал, но этот Ланселот начинает меня раздражать. В нашей с ним истории Гвиневра достанется мне.

– Ты знаешь, кто я? – спрашиваю ровно.

– И что? – отзывается он, сжимая губы.

Я спросил просто, чтобы удостовериться в том, что он отдает отчет в своих действиях. Очевидно, он уже вкусил Нектаринкиных прелестей, раз готов бросится под товарняк. Товарняк в данном случае – это я.

И я стремительно теряю контроль над своими поступками.

Ситуация сама по себе идиотская, не хватало только, чтобы зеленоглазая злюка вышла сейчас из туалета и застала меня за тем, как я пытаюсь задавить собой ее…

Бл*ть.

Не могу выдавить из себя это тупое слово. Ее парня.

Если бы меня когда-нибудь женщина назвала своим парнем, я бы удавился.

Поворачиваю голову к Кирюхиным молодцам и велю им убрать отсюда этого кабальеро.

Очень прошаренные ребята. Действуют крайне деликатно. Вытесняют его из поля моего зрения за секунду до того, как дверь туалета распахивается, и оттуда выходит… Настя.

Ее зеленые глаза распахиваются, когда видят меня, а тело столбенеет. Лучшего эффекта и пожелать нельзя. Если ее пупс знает, кто я, то она теперь тоже в курсе, даже не сомневаюсь.

Скольжу по ней взглядом.

Она… черт, такая маленькая в сравнении с той же Анютой. А рядом со мной и подавно. Макушка на уровне моей груди, и это с учетом шестисантиметровых каблуков. Глазомер по-прежнему работает без сбоев. Думаю, в ней метр шестьдесят, не больше.

Бросаю на нее взгляд сверху вниз.

Теперь, когда она так близко, могу хорошенько рассмотреть черты напряженного лица, предварительно бросив приветственный взгляд ее сиськам.

Она прикрыла вырез волосами, перебросив темную шелковистую массу через плечо. Но я знаю, что они там, загорелые и полуголые.

На нижней губе у нее небольшая вертикальная ложбинка.

Пф-ф-ф…

Неожиданно.

Я не могу сказать, что она первая красавица, но этого и не нужно. Я сам не понимаю, почему меня так прет от всего этого персикового образа. Она кажется такой теплой и сладкой.

До меня долетает еле уловимый цветочный аромат. Вдыхаю сильнее, чтобы захватить его побольше и понять, нравится мне или нет.

Нравится.

Я не считаю себя великим ходоком. До Ани я пытался строить серьезные отношения лишь с одной прекрасной женщиной, но у нас не получилось. Огромный пласт моего времени, как ни крути, отдан работе, и, если женщина не может с этим смириться, ничего у нас не выйдет. После этого у меня был непродолжительный период полового буйства, когда я трахал все, что движется, но он быстро закончился. Я все-таки достаточно моногамен и брезглив. Ну а Анюта – полное соответствие ожиданий и реальности. По крайней мере, была до того момента, пока не начала качать права, потому что с годами я стал еще более далек от светлой мечты завести семью.

Почему я думаю обо всем этом?

Потому что стоящая передо мной женщина вообще ни в какие рамки не вписывается, и я не понимаю, что творю.

Смотрю на нее исподлобья, а она – на меня, не стесняясь исследуя мое лицо.

Бл*ть. Я хочу ее поцеловать. Хочу ее попробовать.

Только вряд ли могу себе это позволить. Так можно и без яиц остаться.

Но музыка играла недолго. Потому что, едва увидев в моих руках свою сумочку, она мгновенно переходит в боевой режим. Губы сжимаются, глаза сужаются.

Усмехаюсь и достаю ее телефон из кармана брюк, рискуя поднять уровень опасности до критической отметки.

– Ола-ла просит срочно позвонить, – подбрасываю углей, протягивая гаджет.

Все-таки я игрок.

– Вы всегда берете чужие вещи? – шипит, выхватывая его и проверяя сообщение.

Почему меня больше не бесит ее неучтивость? По крайней мере, последний выпад я заслужил.

Кладу руки в карманы, зажав сумочку под мышкой.

– Может, перейдем на «ты»?

– С чего вдруг? – выделывается она.

– Артем, – учтиво представляюсь, протягивая ладонь.

Нервно облизывает нижнюю губу и смотрит на мою руку.

Давай, Злюка.

Будь хорошей девочкой.

Зеленые глаза с вызовом находят мои, после чего она обтирает влажную ладонь о заляпанное платье и отвечает на мой дружеский жест.

– Настя, – представляется, откашлявшись.

Кривлю губы, потому что не могу сдержать улыбку. Слегка стискиваю ее ладошку в своей и с неохотой выпускаю.

– Можно? – спрашивает она, кивая на свою сумочку.

Покладисто возвращаю ее добро. Она осторожно забирает плетеное недоразумение и прижимает одной рукой к груди.

– Спасибо…

– Не за что, – отзываюсь я.

Вряд ли ее вещам угрожала какая-то опасность в люксовом ресторане пятизвездочного отеля, но мы оба об этом забываем.