Литмир - Электронная Библиотека

— Мэт уже сказал тебе, — Рут волновалась, — что согласился быть у нас шафером?

Кейла наконец очистила апельсин и бросила кожуру паре зорких морских чаек, которая немедленно с жадностью все проглотила.

— Да, бабушка, сказал.

Старики с преувеличенным восторженным вниманием устремили взоры на чаек, но Кейла знала, о чем они сейчас думают, чего от нее ждут. Сердце ее забилось быстрее, и, когда напряжение достигло такой силы, что стало невозможно дышать, она, сдаваясь, вскинула вверх руки.

— Хорошо, я согласна! Я буду у вас фрейлиной!

— Все еще в сомнениях-колебаниях? — спросил ее Мэт через несколько часов. Они ехали в центр Фрипорта, за платьем для предстоящей торжественной церемонии. — Уж не передумала ли?

— Да нет, не передумала. — Настроение у нее и впрямь было скверное. Лучше смотри, куда едем.

В старой части города Мэт, даже не выяснив, есть ли поблизости магазин одежды, вырулил на обочину дороги и выключил зажигание.

— Не испытываю ни малейшего удовольствия от того, что я мишень твоей злости, или страха, или черт знает чего еще, что ты чувствуешь, думая о звонке отцу.

Она уже не владела собой.

— Замолчи! Я уже все усвоила, что можно почерпнуть из твоей дешевой психологии.

Мэт запустил пальцы в волосы и уронил локти на руль.

— Моей — чего?

— Ты прекрасно слышал, что я сказала.

Множество вещей, о которых мы говорили прошлой ночью, сегодня уже не имеют никакого смысла. Вся эта чепуха насчет «жить собственной жизнью», «никогда не будешь свободной и счастливой» и прочее. Свободной от чего, Мэт?

Я жила в шести великолепных городах, я — преуспевающая деловая женщина, у меня есть жених. К какой еще свободе и счастью ты хочешь, чтобы я стремилась?

Он медленно повернул к ней голову и устремил на нее один из тех взглядов, которые выдержать она была не в силах.

— Ты вся покрыта шрамами. Хочешь взять на себя ответственность за свою жизнь, но не знаешь, как это сделать. Ты себя чувствуешь полностью связанной.

— Думаешь, я не заметила твоих шрамов?

— Каких же?

— Прямо на фасаде.

— Вот как, даже на фасаде? — Он усмехнулся, саркастически растягивая слова.

— Вот именно. Ты — не само совершенство, и прекрасно это знаешь. У тебя тоже есть пунктики.

Выражение его лица не изменилось, но она почувствовала, что задела его за живое.

— Если ты имеешь в виду смерть мамы…

— Я имею в виду твой брак, мистер закоренелый холостяк.

— Мой брак? — Он вдруг стал неприступным, резким, холодным.

Кажется, не стоило касаться этой щекотливой темы.

— Оставим это, ладно? — Она собралась выйти из автомобиля.

Мэт схватил ее за руку.

— Так что там насчет моего брака?

Она задыхалась, но продолжала жалить его:

— Ну, мне кажется, ты все еще не можешь смириться, что он… не удался.

— Какая же здесь связь, — Мэт довольно удачно передразнил ее интонацию, — с тем, что я «закоренелый холостяк»?

О, ей ненавистен способ, которым он ее провоцирует, ненавистен этот лед в его глазах!

Она спешно подыскивала выражения — пусть не звучит все же то, что она произнесет, чересчур уж резко.

— Неудача плохо пахнет, Мэт. И она ранит.

Это так естественно — стать осторожным в отношениях с женщинами. А еще лучше, чтобы скрыть свои проблемы, спрятаться за личиной беззаботного холостяка, интересующегося только своей карьерой.

— Ты в этом уверена?

Кейла кивнула по инерции, но в пылу сражения уже утратила боевой задор — почти весь.

У нее и правда было желание нанести ему удар, досадить, но одновременно — прозондировать почву и проверить, насколько права Рут, поделившаяся с ней вчера мыслями о Мэте, о его душевном состоянии. Но только сейчас, глядя в эти глаза, она до конца осознала всю глубину раны, которой неосторожно коснулась.

Кейла наконец выдавила:

— Ты ничего не скажешь в ответ?

Спокойным, низким голосом, от которого она похолодела, он произнес:

— Скажу. Выходи.

— Что?

— Отправляйся за покупками. Я тебя встречу здесь через час. — Без дальнейших объяснений он вышел из машины, хлопнул дверцей и зашагал по раскаленному от зноя тротуару.

Домой они вернулись ощетинившиеся и до конца дня подчеркнуто избегали друг друга.

Кейла около часа проработала у себя в комнате, а он в это время сидел во дворе — читал. Стоило ему подняться наверх — она тут же спускалась вниз. Оказываясь одновременно на лужайке, оба старались находиться на почтительном расстоянии друг от друга. Так и прыгали они вокруг дома, как шашки на игральной доске, излучая враждебность во взорах, если дорожки их случайно пересекались.

Поистине изнурительное времяпрепровождение. Поплакав немного, Кейла плюхнулась животом на пляжное полотенце и мгновенно уснула.

Проснулась она скоро, с тревожным от сумбурных снов ощущением не только в голове — во всем теле. Или это от палящего солнца? Она села и выпрямилась, еще затуманенная сном, еще чувствуя головокружение от его водоворота.

Наконец сон отступил, оставив ее с чем-то вроде видений, галлюцинаций, грез наяву. С трудом поднялась она на ноги и направилась к воде; если бы вокруг нее зашипело облако пара, когда она погрузилась в воду, нисколько бы не удивилась.

Жуткое настроение, с которым Кейла проснулась на пляже в среду, определялось главным образом тем, что солнце уже пошло на четверг.

А четверг — это, в конце концов, день свадьбы Рут и Филипа. В их присутствии ей надлежит быть с Мэтом по крайней мере вежливой.

И Мэт, казалось, пришел точно к такому же заключению. Но взаимная вежливость была очень уж угрюма. За завтраком они старались нс встречаться глазами и, обращаясь друг к другу, цедили слова сквозь зубы.

После завтрака Кейла предложила Рут свою помощь — одеться и все такое прочее. Рут пришла в восторг и повела внучку к себе.

Она сидела перед зеркалом за туалетным столиком в своей спальне, а Кейла сушила ей феном только что вымытые душистым шампунем волосы, экспериментируя с разного рода насадками.

Наблюдая за бабушкиным отражением в зеркале, Кейла была потрясена: глаза ее просто излучают счастье. С чувством благоговения наклонилась она поцеловать бабушкины кудряшки.

Сердце ее переполнялось любовью и благодарностью к Рут за все те годы, которые она потратила на нее, на то, чтобы заменить ей мать.

— Вот теперь, надеюсь, прическа будет в целости и сохранности до самого Нассау. — Кейла поставила на столик флакон с лаком для волос.

— Спасибо тебе, дорогая. Помоги мне только застегнуть молнию на платье — и ты свободна, занимайся собой.

Кейла сняла с вешалки наряд цвета слоновой кости — Рут купила его перед приездом сюда у «Лорда и Тейлора».

— Надеюсь, девочка, ты не станешь возражать против нашего маленького путешествия.

Завтра вечером мы уже вернемся.

— Какие могут быть возражения? Это же твой медовый месяц.

— А когда мы уедем, вы с Мэтом будете умничками, да?

Зоркая — заметила, видно, что они поссорились.

— Повернись, — попросила Кейла, игнорируя замечание. — Мне только непонятно, зачем тебе надо, чтобы я торчала здесь до твоего возвращения. Она застегнула молнию и накинула на платье прелестный жакет с широкими, короткими рукавами-крыльями.

— Наверно, сейчас самое время объяснить тебе. — Рут проскользнула в жакет и поправила отвороты на груди. — Я много думала о твоих переживаниях, Кейла, о том, что тебе предстоит, когда ты вернешься в Бостон и тебе придется все сказать отцу: что я вышла замуж за Фила, а ты была моей фрейлиной. И вот что я решила: я поеду с тобой — мы сообща преподнесем ему эту новость. Кроме того, по приезде я подпишу документы о передаче ему всех своих полномочий в компании.

Кейла слушала ее удивленная, потрясенная.

— Ты уверена, бабушка, что хочешь этого?

Ты не пожалеешь потом?

— Нет, Кейла. Я потеряла прежний интерес к заводу. Если Ллойду так хочется — пусть управляет.

21
{"b":"71701","o":1}