Но когда иониец ушел, чувство, что поездка Тураи в Саис напрямую связана с военными планами Дариона, у Поликсены только усилилось. Неужели ее египетский муж вознамерился помешать ее племяннику? Но каким образом? Только бы не навлек беду на Исидора!

Она не сказала об этом Гобарту: ее последний возлюбленный не только мог взревновать, но и ничем не мог разрешить ее сомнений.

***

Поликсена и ее первый советник не ошиблись в своих предположениях: Дарион на ионийских островах не только давал отдых своим людям, но и набирал войско. На Хиосе под его началом было уже семь тысяч, а флот увеличился на пятнадцать кораблей. Персы составили три тысячи - и полторы тысячи греков с Итаки, Керкиры, Самоса присоединились к сыну Филомена добровольно. Он многое им обещал, и уже на многое рассчитывал. Каждый час прибавлял Дариону уверенности.

Он разбил шатер на том же месте, что когда-то Поликсена, хотя и не подозревал об этом. В первую ночь он как следует выспался, и чувствовал себя прекрасно: о своих приступах молодой наместник забыл и думать. Наутро он отправил в город послов, с подарками для членов совета и с предложением пополнить его войско. Дариона забавляла эта учтивость. Он знал, что ему так и так не откажут.

Египтяне, до сих пор составлявшие почти половину солдат Дариона, расположились в стороне от его персов и греков: почти отдельным лагерем. Дариону такое вызывающее поведение не слишком понравилось, но он махнул на это рукой. Все равно эти люди послужат ему, у них нет другого выхода, - им возвращаться домой, где они под эгидой тех же персов.

Когда посланники Дариона ускакали в город, в палатке одного из египетских сотников, по имени Менх, собрались несколько других военачальников, таких же сотников и помладше. Лагерь был так велик, что на передвижения солдат ясным днем никто не обращал внимания.

Хозяин палатки пригласил остальных сесть и угостил пивом. Они выпили, исподлобья глядя друг на друга, - казалось, готовясь к какому-то нелегкому разговору.

Потом один из египтян сказал:

- Надо было еще в Саисе!.. Почему жрецы нам запретили!

- Тихо ты! Дурак, - бросил ему сосед. - Там нас всех бы тотчас казнили, а то и наших жен с детьми… Здесь наши руки развязаны!

- Ну и что ты сделаешь, умник?..

- Тихо вы все! - властно оборвал перепалку Менх, хозяин палатки: это был видный могучий мужчина в белом шлеме, с глазами, подведенными снизу белым, - для устрашения и красоты. Египтянин встал, опираясь ладонями на складной стол.

- Мы останемся здесь еще на двое суток, не меньше, - продолжил он, когда воцарилась тишина. - Персы не ждут подвоха, их лагерь слишком велик, чтобы быстро собраться в погоню…

- О чем ты? В какую погоню? - воскликнул воин, заговоривший первым; сосед яростно шикнул на него и взглядом попросил Менха продолжать.

- Нам принадлежит половина кораблей, - продолжил тот. - Мы причалили так же, как и стали лагерем, - отдельно, за скалами… Корабельные команды - тоже наши сородичи…

- Ты предлагаешь нам прикончить его и бежать всем вместе? - вырвалось у первого египтянина.

Менх улыбнулся, почти оскалившись.

- Нам всем придется бежать, Хеб, если он умрет. Бежать или сражаться с этими персами. Но я предпочитаю поберечь силы для лучшего дела - я уйду к ней!

Прочие египтяне ахнули.

- В Ионию? К этой царице?

- Я сказал моей жене, чтобы не ждала меня скоро, - ответил Менх, улыбаясь. - Если мы убьем его здесь, нашим семьям ничего не будет, - их не найдут, потому что нас не считали… Наши начальники не помогали персам считать нас по головам!

Тут все засмеялись.

- Ты как знаешь, но я поплыву домой, - сказал Хеб. - Слуги богини обещали нам еще кое-что… А потом мы рассеемся, как песок между пальцев у персов!

Его товарищ согласно кивнул.

- Они не посмеют карать нас, нас много…

- Едва ли Ферендат будет мстить за Дариона, - поддержал обоих Менх. - И разве лучше нам до смерти жить под ярмом? Тогда Осирис с презрением отвернется от нас!

Теперь все одобрительно зашумели.

После небольшого окончательного обсуждения воины разошлись. До вечера в лагере египтян шли незаметные переговоры; и наконец воины Черной Земли разделились на две неравные части. Меньшая, около восьмисот человек, решила податься на службу к Поликсене; остальные вознамерились вернуться. Но покинуть Хиос должны были все вместе, чтобы разойтись уже в море. Египетские мореходы за эти годы набрались опыта и смелости.

Дарион получил на Хиосе еще четыре сотни солдат, и ощутил себя почти победителем. Он приласкал сыновей и поиграл с ними; потом, ближе к вечеру, позвал одного из своих военачальников и до первого пота поупражнялся с мечом. Дарион владел оружием гораздо лучше, чем можно было бы подумать, увидев его тонкую кость и красивые утонченные черты, наследие персидских предков. Потом молодой сатрап умылся и, сменив платье, сел ужинать.

Он ел с удовольствием, не поднимая глаз от блюд, расставленных на подносе; и только когда потянулся за вином, ощутил чье-то присутствие. Он подумал, что один из его персов явился с какими-то неприятными новостями. Дарион быстро поднял голову и увидел у входа в шатер незнакомого бронзовокожего египтянина, в одной кольчужной юбке и нагруднике.

Желудок Дариона отчего-то сжался, его зазнобило.

- Что тебе нужно? - воскликнул сын Филомена, понимая, что перед ним один из начальников египетских воинов. Он даже этих начальников плохо знал в лицо, не говоря о рядовых!

Не отвечая, египтянин сделал кому-то снаружи знак. Он вошел в шатер, и за ним еще несколько египтян, с обнаженными мечами.

Дарион все понял. Он хотел крикнуть, но голос пресекся; вскочил, нашаривая меч на поясе, но рука заблудилась в воздухе. В следующий миг Дарион ощутил движение позади себя, а потом страшную боль в спине и собственную жгучую кровь, которая заструилась, пропитывая рубашку и кафтан.

Наконец он крикнул, отчаянно, безнадежно; но тот, кто ударил наместника со спины, зажал ему рот и вонзил свое оружие снова. Менх, тяжело дыша, обрушился на Дариона спереди и вогнал меч ему в грудь.

Но все уже было кончено. Дернувшись пару раз, издав несколько заглушенных ужасных стонов, Дарион умер; кровь его обильно обагрила руки и одежду египтян и залила пестрый ковер.

Убийцы выпрямились и посмотрели друг на друга: взгляд Менха был почти безумным, хотя это он все спланировал. Тыльной стороной ладони сотник утер со лба пот; идя в шатер сатрапа, он снял шлем и смыл с глаз белую краску, по которой его все узнавали.

- Что теперь? - спросил Хеб, который выглядел не лучше: именно он нанес Дариону первый удар сзади.

- Теперь - всем уходить, - ответил Менх. - Немедля!

Египтяне покинули шатер, на пороге которого они бросили двоих убитых стражников, и поспешили поднимать остальных.

========== Глава 170 ==========

Тем вечером Поликсена уже лежала в постели - одна: Гобарт, соблюдая осторожность, не так часто разделял царское ложе, как ему хотелось бы. Кроме того, подошло ее месячное время, и голова побаливала. Давно заживший шрам снова саднил - наложив на лоб смоченную в травяном настое повязку, Поликсена еще некоторое время размышляла о заботах прошедшего дня, наполненного подготовкой к войне, и о завтрашних делах. Потом царица забылась тяжелым сном.

Проснулась она с криком, вся в поту. Голова раскалывалась от боли, и не только голова: Поликсена ощущала себя как тяжелораненая. Сон ее был ужасен и живее самой жизни: в этом сне царица опять увидела себя в царском шатре, на каменистом берегу Хиоса, - она совещалась со своими приближенными, готовясь идти на Ионию, а потом, распустив их, осталась одна. И едва только она оказалась без защиты…

- Пить, - прошептала эллинка, облизнув губы: ее мучила жажда, как раненую. Морщась от боли в голове и в животе, она спустила ноги с ложа. Она намеревалась позвать служанку; но тут встревоженная Меланто сама возникла рядом с кроватью, с лампой в руке.