Со вздохом он обернулся к толпе и обратил свое внимание на небольшую группу Рейвенкловцев, стоящих рядом: Чжоу, Падма, Майкл и Терри.

— Послушайте, мы кое-что ищем. Это поможет нам победить Сами-Знаете-Кого. Мы думаем, что это как-то связано с Рейвенкло, что-то значимое, как Меч для Гриффиндора. Кто-нибудь знает, что это может быть?

В оглушительной тишине, последовавшей за вопросом Гарри, Гермиона практически услышала его панику, когда ребята обменялись неуверенными взглядами.

— Может, диадема.

Гермиона оживилась при звуке теплого и знакомого голоса Луны, взгляд нетерпеливо заметался по комнате, пытаясь найти ее. Армия Дамблдора расступилась, являя сидящую на низко подвешенном гамаке Луну с невинно сложенными на коленях руками и сияющей улыбкой.

— Я рассказывала тебе о ней, Гарри, — продолжила она. — Диадема Рейвенкло...

— Да, но она потеряна, — перебила Чжоу. — Никто не видел ее...

— Помолчи, — прошипела Джинни, и Гермиона почувствовала, как, подобно горячим искрам, между этими двумя разлеталась напряженность. — Пусть Луна закончит.

— Ну, это было единственно значимым для Рейвенкло. Могу показать, как она выглядит. В нашей гостиной есть ее статуя.

Гермиона нахмурилась, когда Гарри снова вздрогнул и прикоснулся к шраму, а затем повернулся к ним с Роном, его голос был тихим и низким.

— Он в пути, — объяснил Гарри. — Я хочу взглянуть на эту статую. Понимаю, что может не сработать, но вдруг я узнаю ее или что-то щелкнет, если увижу диадему. Вы можете остаться здесь и уберечь Кубок?

— Конечно, — сказал Рон. — Ты должен беспокоиться о своей безопасности, дружище.

— Да, Гарри, будь осторожен, — пробормотала Гермиона. — Не снимай мантию. Постоянно будь начеку, помнишь?

— Конечно. Скоро вернусь. Постарайся всех успокоить.

Гермиона кивнула, пытаясь скрыть какие-либо признаки беспокойства, наблюдая, как Невилл проводил Гарри и Луну к ​​выходу, и они исчезли в темных коридорах Хогвартса, и лишь Мерлин знал, сколько Пожирателей там сновало. Она услышала измученный вздох Рона и повторила за ним, потирая глаза и пытаясь стряхнуть внезапно охватившее ее ощущение полного изнеможения. Оставшиеся в комнате начали разговаривать между собой, их голоса казались Гермионе искаженными и размытыми, словно они с Роном были отделены ото всех, запертыми в крошечном пузыре, в который ничто не могло проникнуть.

— Как думаешь, он ее найдет? — спросил Рон.

— Не знаю, — пробормотала она. — Он чувствует их. Может быть, крестраж приведет его к себе.

— Да, но даже если он найдет диадему, мы не сможем ничего поделать. Благодаря этому чертову гоблину…

— Не говори плохо о мертвых, пожалуйста, Рон...

— Ну, это правда!

Она хотела предложить сесть и провести мозговой штурм по некоторым идеям, но дверь туннеля снова распахнулась, и Гермиона впала в ступор при виде новоприбывших: Ремус, Грюм, Кингсли, Молли, Артур, Флер, Билл, Перси, Оливер Вуд, Анджелина Джонсон, Кэти Белл, Алисия Спиннет — они ввалились в комнату под радостные возгласы Армии Дамблдора, которая сердечно приветствовала их.

— Черт возьми, — пробормотал Рон, — кто вызвал подкрепление?

— Я! — сказал Невилл. — Думаю, нам понадобится любая возможная помощь.

Гермиона смотрела, как Рон направился к своей семье, и она улыбнулась при виде, как Молли громко отчитывает Джинни за участие во всем происходящем, когда та даже совершеннолетия не достигла. Гермиона оглянулась и поняла, что кое-кого не хватает, поэтому направилась к Ремусу, на мгновение притормозив, когда услышала обсуждение стратегии между Кингсли, Грюмом и ним.

— ...если он это сделает, тогда мы отправимся к самым высоким башням, — сказал Ремус. — Оттуда у нас будет лучший обзор и наиболее выгодное положение.

— Я не ты, чтобы говорить приободряющие речи, Люпин, — проворчал Грюм, — Поэтому предлагаю поговорить с Макгонагалл и другими профессорами.

— Сначала дождемся возвращения Гарри. Нам нужно знать о его планах.

Грюм закатил глаз.

— Ага, давайте сядем здесь и будем просто ковыряться...

— Именно так, — настойчиво произнес Ремус. — Терпение не добродетель, а залог победы.

— Да-да, — Грюм отмел его слова и отошел в сторону. — Я расскажу детям о том, что здесь происходит. Возможно, в этом будет побольше смысла.

— Ремус, — позвала Гермиона, заявив о своем присутствии. — Почему Тонкс не здесь?

— Привет, Гермиона, — улыбнулся он, дождался ухода Кингсли и продолжил: — Она в убежище с ребенком. Я попросил ее отправиться домой.

— Не похоже, чтобы она пропустила что-то подобное.

— Потребовалось много аргументов. Кто-то должен присматривать за Тедди, и я бы предпочел, чтобы она оставалась в безопасности. Черт, я бы предпочел, чтобы мы все оставались в безопасности, но, похоже, настал час сражения.

Гермиона рассеянно кивнула, глядя на готовых к бою людей, лица которых выражали разное: волнение, трепет, беспокойство, надежду — любые из всех возможных эмоций спектра. Было действительно странно думать, что эта группа добровольцев, большинство из которых еще подростки, станет сражаться с Волдемортом и его приспешниками. Странно и грустно.

— Ремус, ты честно веришь, что мы к этому готовы?

Он призадумался, нахмурив лоб.

— Я верю, что при необходимости люди способны преодолеть что угодно. Вы не наивная компания детей, вы все совершеннолетние. Вы видели зарождение этой войны собственными глазами. Почему бы вам не увидеть ее конец?

Натянутая улыбка, которая вряд ли выглядела искренней, заменила Гермионе ответ, потому что она не знала, что сказать; она извинилась и несколько минут поблуждала в толпе, немного поболтала с Падмой и Парвати, пока не поймала взгляд Рона. Он махнул ей, отрываясь от опекающего присутствия Молли, и отвел в более тихое место подальше от толпы.

— Я тут подумал. Может быть, давай попытаемся выяснить, как уничтожить этот крестраж, — сказал он. — Планируемая битва будет бессмысленной, если мы не найдем решения.

— Знаю, — вздохнула она, проводя руками по волосам. — Мне нужно в туалет. Вернусь через минуту, тогда и попробуем что-нибудь придумать.

Драко помассировал переносицу, почувствовав тупую головную боль.

Тео был всего в нескольких шагах от второго за вечер поражения, когда его король оказался в ловушке в углу доски и попал в засаду королевы, слона и ладьи Блейза. Драко понимал, что должен быть благодарен, ведь эта партия оказалась короче фактически на час, но от созерцания черных и белых квадратов ему стало дурно. Он пристально наблюдал за Блейзом, переставляющим ладью вперед, измученно вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Шах и мат.

— Хвала Мерлину, — сказал Драко.

— Блин, — пробормотал Тео, почесывая затылок. — Сыграем до пяти побед?

— Иди на хер, — выплюнул Блейз, и в тот момент, когда слова слетели с языка, в комнату вошла Андромеда; Блейз превратился в застенчивого ребенка, которого поймали на месте преступления. — Извини, Дромеда.

— Все в порядке, — она улыбнулась. — Я не такая уж ханжа, Блейз.

— Так нечестно, — сказал Тео. — Ты всегда наезжаешь на меня, когда я матерюсь.

— Это потому, что у тебя ругательство через слово, Тео.

— Ты слышала что-нибудь еще о Грейнджер? — спросил Драко, стараясь не показаться слишком нетерпеливым. — Кто-нибудь знает, где она?

— Нет, прости, — ответила она, присоединившись к ним за столом. — Я пыталась связаться с Тонкс, но мне не удалось. Еще пыталась добраться до нескольких других людей, но никто не ответил. Возможно, все спят. Уже поздно.

Драко был совершенно не убежден объяснением Андромеды, но решил не спорить. Если она ничего не знала, он мало что мог с этим поделать, плюс она выглядела настолько измученной и истощенной, рассеянно кусая ноготь, очевидно, опасаясь дурных вестей. У него тоже было такое чувство, будто что-то зловещее загрязняло воздух, и внутри все скручивалось тугим узлом, когда над головами загрохотал шторм.