— Даже ты не попытаешься рассуждать об этом?

— Даже я.

— Он тоже любит тебя? — спросил Рон, выглядя немного смущенным своим вопросом. — Он признался?

— Он этого не сказал, но я знаю, что это так, — честно ответила она. — Факт его присутствия здесь — достаточное для меня доказательство.

Опустив глаза на их сцепленные руки, Рон на мгновение замолчал и погрузился в размышления.

— Знаешь, Люпин навещал меня вчера утром.

— Правда?

— Да, — Рон кивнул. — Он немного поговорил со мной, рассказал о том, как тяжело было Сириусу отказаться от семьи, и что Малфой переживет то же самое. Я никогда не думал об этом в таком смысле, но… Как бы мне не хотелось это признавать, разговор заставил меня задуматься.

— Хорошо, — пробормотала Гермиона, не зная, что еще следует сказать. — Это хорошо.

— И после всего произошедшего в Малфой мэноре, — неохотно произнес он. — То, как Малфой отреагировал, увидев твое состояние... он был в совершенном ужасе, и это заставило меня задуматься.

— Похоже, ты много думаешь, — прокомментировала она с улыбкой.

— Да, уже голова болит, — шутливо заметил он, но затем выражение его лица стало серьезным. — Слушай, Гермиона, я терпеть не могу Малфоя...

— Знаю.

— И я не даю никаких обещаний, что это изменится, — сказал он прямо. — Сомневаюсь, что мне когда-нибудь понравится этот придурок, но... — он вздохнул, делая паузу, и потер небольшую щетину на подбородке. — Если Тонкс, Ремус и Луна могут переваривать его, думаю, я могу… попытаться привыкнуть к нему.

— Можешь? — она ахнула, пытаясь обуздать восторг. — Ты не шутишь?

— Да, я попробую, — повторил он. — Обещаю постараться. Ведь иначе никак. Он не стоит того, чтобы потерять тебя.

Она крепче сжала его руки.

— Ты никогда не сможешь меня потерять.

— И ты должна пообещать, что больше не будешь мне врать, — настоял он. — Я серьезен, Гермиона.

— Клянусь, не буду, — быстро согласилась она. — Мне жаль. Извини, за все.

— Я знаю. Мне тоже жаль. Было странно не разговаривать с тобой последние несколько дней, — признался он, слегка сжав ее руки. — Казалось, как будто мне не хватает конечности. Властной конечности, которая слишком много говорит и исправляет мою грамматику, но, тем не менее, моей конечности.

Она с облегчением засмеялась и, встретившись с ним взглядом, задала вопрос, который не выходил у нее из головы с тех пор, как она влюбилась в Драко.

— У нас все будет хорошо?

— Да, — сказал Рон, ободряюще улыбаясь. — Да, все будет хорошо.

Драко остановился, снова посмотрел на часы и выругался, когда понял, что с последнего раза длинная стрелка едва передвинулась на два деления.

Он возобновил хождение по спальне, вышагивая взад и вперед по всей длине комнаты, словно дракон в клетке: невысказанные слова обжигали кончик языка. Прошло почти полчаса с тех пор, как Гермиона так внезапно выгнала его из кухни, чтобы остаться наедине с Уизли, и жар негодования давил на него, словно готовый взорваться пузырь. Сжав зубы, Малфой мучился вопросом, сколько еще минут можно вынести — он был готов спуститься на кухню и разрушить их небольшое воссоединение, когда дверь спальни открылась.

Он резко вскинул голову, когда Гермиона проскользнула в комнату с вызывающе поднятым подбородком; она прошлась по Драко пристальным взглядом, анализируя, словно одну из книг. Малфой уже открыл рот, готовый выпустить злобную тираду, но она повернулась к нему спиной, закрыла дверь, пробормотав себе под нос заклинание, и медленно взмахнула палочкой Беллатрисы.

— Какого черта ты творишь?

— Закрываю дверь и использую заглушающее заклинание, чтобы никто не услышал, как я кричу на тебя, — сказала она, как само собой разумеющееся. — Почти готово.

— Ты собираешься кричать на меня? — саркастично спросил он. — Именно ты переступила черту!

Она обернулась с оскорбленным выражением.

— Я? Я переступила черту? Как, во имя Мерлина, ты пришел к такому выводу?

— То, как ты, черт возьми, меня выгнала! — огрызнулся он. — Ты выставила меня идиотом!

Она закатила глаза.

— Ты добился этого сам.

— Не учи меня, как…

— Я совершенно серьезна! — сердито крикнула она, шагнув к нему и ткнув пальцем в грудь. — Вы вели себя как дети! Это чистая правда. Спорили, словно шпана, и начинали жалкую драку, а ты…

— Аллё! — прервал он. — Зачинщиком был Уизли!

— О, это отличный способ опровергнуть мою точку зрения о том, что ты ребенок, Драко!

— Ты кричала на него так, как кричишь сейчас на меня? — спросил он внезапно. — Конечно нет! Ты пылинки сдуваешь с Поттера и Уизли, и это чертовски нелепо!

— Я не сдуваю с них пылинки! — оспорила она. — Они мои лучшие друзья, Драко! Мы заботимся друг о друге...

— О, да ладно, Грейнджер! Я знаю, что ты даже голоса не повысила при разговоре с Уизли, в отличие от того, что происходит сейчас!

— Я отнеслась к тебе точно так же! — упрямо продолжила она. — Я использовала на всех четверых одно и то же заклинание! И скорее злилась на твое поведение в тот момент, когда попросила оставить нас с Роном наедине! У тебя случилась истерика…

Драко резко вздохнул.

— У меня не было истерики! — огрызнулся он. — Ты отмахнулась от меня, что заставило меня выглядеть тупицей, и это было уже чересчур!

— Речь не о твоей гордости! — упрямо парировала она. — Мне нужно было поговорить с Роном, и я попросила тебя уйти, а ты отказался…

— Черт, конечно, я отказался!

— Без веской причины! — Она снова тыкнула его в грудь. — Ты должен доверять мне настолько, чтобы мне было комфортно разговаривать с друзьями!

— Это не имеет ничего общего с доверием к тебе! — выкрикнул он и разочаровано выдохнул. — Конечно, я доверяю тебе! Знаешь, для такой всезнайки, как ты, странно иногда быть такой же тугодумкой, как Лонгботтом!

— Ох, — она понимающе вздохнула, — так дело в типичном аргументе — ты не доверяешь Рону, когда он рядом со мной?

— Охренеть, Грейнджер, конечно, я не доверяю Уизли, — огрызнулся Драко. — И да, я собственник и всегда буду относиться к нему с подозрением, но это не главное!

— Тогда в чем, черт возьми, твоя проблема?

— Ты приняла его сторону!!! — выкрикнул он, запуская пальцы в волосы. — Ты отвергла меня перед ним!

— Неправда!

— Да, отвергла! И ты даже на мгновение не подумала, что это Уизли все начал! Ты просто вошла и… — голос Малфоя стих, он сделал шаг назад и с ног до головы окинул ее взглядом. Задержался на красивом румянце, окрашивающем щеки, и огненных искрах, пляшущих в расширенных зрачках, ощутил вспышку тепла внутри и посмотрел вниз на ее ноги. — Подожди...

— Даже если Рон действительно начал спор, ты не должен был в него ввязываться! — продолжила Гермиона, не обращая внимания на изучающий взгляд Драко. — И еще кое-что...

— Ты ходишь, — он остановил ее, указывая на ноги. — Ты снова все чувствуешь?

— Я что? — она запнулась, моргая, когда ее осенило. — О, верно. Да, я приняла зелье и теперь все чувствую лучше... в любом случае, Драко, ты действовал как полный…

Но она замолкла, когда он практически атаковал, неуклюже и спешно врезавшись в нее своим телом, нарушил равновесие и сбил с ног. Но это было хорошо. Гермиона оперлась спиной о стену, и Драко притянул ее к себе, грубо обхватив за талию прежде, чем яростно поцеловать. После их спора его губы были горячими и влажными, и Гермиона чувствовала, как его сердцебиение откликается напротив ее собственного сердца, когда он прижался к ней настолько сильно, насколько смог, пока она не подумала, что стена может рухнуть под их натиском.

Она ухватилась за его плечи, пальцами впиваясь в напряженные мышцы под рукавами футболки, и рассеянно задумываясь, оставят ли ее ногти следы в форме полумесяца, несмотря на то, что толстая ткань лишает трения кожа-к-коже, которого она так жаждала. В их движениях ощущалось убийственное отчаяние — его поцелуй был настолько внезапным и настойчивым, что у Гермионы не было шанса сопротивляться; казалось, они не целовались месяцами. Она полагала, что это правда. Вот так — давно не целовались. Сейчас они были подобны вихрю вожделения: их руки, ноги и губы прижимались друг к другу, они тонули в стремительности мгновения.