— Наложи на неё Силенцио, у меня уже голова пухнет, — произнёс кто-то, сидящий на стуле и смотревший в окно на догорающие остатки лагеря.

— Убери от меня свои поганые руки! — голос резкий, злой, надрывный. Драко узнал его.

Несколько шагов влево, и он медленно убрал пальцы от нижнего края маски, оставляя её на лице. Вот же блять.

— Да тихо, тихо ты. Какая строптивая, — тот, кто навис над Грейнджер, отступил буквально на полшага, чтобы оскалиться, смотря на Драко. — Люблю, когда сопротивляются.

Малфой мог поклясться, что каждый раз, когда он видел Фенрира Сивого, тот становился ещё более уродливым, хотя, казалось, край есть у всего. Драко знал, что они понимали, кто перед ними даже в маске: у него была немного другая мантия, на которую указал Люциус, предупреждая всех о своей правой руке.

— Сейчас мы повеселимся, — заржал один из Пожирателей, чей голос Драко не успел разобрать за подхватившимся хохотом.

Он перевёл взгляд на Грейнджер, видя, как её выражение лица колеблется между отвращением и злостью, а после там промелькнула капля ужаса, когда Фенрир провел своим ногтем над коленом девушки. Она стояла в какой-то маггловской куртке, потасканных кроссовках и короткой черной ночнушке с кружевной отделкой, что совершенно не помогало в приказах Грейнджер Сивому убрать от неё руки. Драко немного склонил голову, осознавая, что под школьной юбкой у грязнокровки скрываются вполне себе хорошие ноги. А он в этом разбирался.

Слизеринки любили каблук повыше, и Малфой знал, какие чудеса с ногами девчонок может творить платформа, но Грейнджер стояла на плоском ходу, прикованная к какой-то балке, и её фигура выглядела... сносно. В чем твоя проблема, Драко? Он отступил на шаг.

— Не трогай меня! — заверещала Грейнджер, когда Фенрир сделал попытку навалиться на неё.

Одно дело было забавляться, смотря, как Пожиратели издеваются над магглами, которых всё равно потом найдут и подотрут память, и совсем другое, когда кто-то лапал на его глазах однокурсницу. Драко вот-вот могло вырвать. Где твои уёбки, грязнокровка, неужели кинули тебя здесь? Он вздохнул, прислонившись к стене. Грейнджер раздражала его, и она заслуживала вкусить хорошенькой порции страха. Драко даже немного удовлетворяли блики ужаса на её лице. Но то, что происходило сейчас... Это было слишком. Он не собирался тратить своё время за наблюдением такого.

Драко свистнул, обращая на себя внимание, и кивнул головой в сторону другой комнаты, которых в небольшой на вид палатке было штук пять — выполненных в разных стилях и идеально декорированных.

— Что здесь происходит? — спросил он, когда Сивый и ещё один оторвались от своих жертв, чтобы раздражённо последовать за ним, пока третий остался приглядывать за девушками. Этот Пожиратель не выглядел слишком заинтересованным разворачивающейся ситуацией несколькими минутами ранее, но даже так Малфой не мог поручиться, что пока никого в комнате нет, его штаны всё ещё оставались на месте. Не то чтобы Драко это заботило. Ему было просто мерзко.

— А что может происходить? — Эрбанс откинул с лица маску, довольно переглядываясь с Сивым. — Мы развлекаемся.

— Одной из них лет пятнадцать, — прервал его Драко. Это была ложь, но она сорвалась с губ парня легко, как всегда, когда ему нужно было на кого-то повлиять. — Я учусь с ней в Хогвартсе.

— Да насрать, — махнул рукой Фенрир, косясь на дверь, явно считая секунды до того момента, когда разговор будет окончен. — Как её фамилия? Уверен, она не из чистокровных, так что я, можно сказать, сделаю ей честь, в своём роде.

Они вновь зашлись хохотом, и Драко поднял край маски, выставляя напоказ лицо.

— А мне насрать на ваши планы, — прервал их он, не повышая голос. — Мы здесь не за этим.

— Тёмный Лорд...

— Тёмный Лорд велел дать знать о себе. Думаю, он точно не будет рад узнать, что вместо того, чтобы выполнять его поручение, вы занимаетесь своими... прихотями.

Сивый скривился, сделав шаг вперед.

— Ты смеешь мне приказывать? — Фенрир никогда не питал теплых чувств к Малфоям, ему приходилось мириться со словами Люциуса, но тон его сына, который сочился превосходством, полностью выбивал того из колеи.

— Я ещё не то посмею, Сивый, — спокойно ответил Драко, подходя ближе.

Ему было противно оказываться под одной крышей с этим животным, но чёрта с два Малфой даст ему хотя бы намёк на то, что он его боится. Боковым зрением Драко заметил, что тот потянулся за палочкой, и не смог удержаться от смешка.

— Ты действительно уверен, что хочешь потягаться со мной в битве? — фыркнул Малфой и в его эмоциях не было ни единой поддельной ноты.

Всё лето он тренировался. Люциус будто помешался на обучении сына, так что сейчас слизеринец мог поклясться: палочка стала продолжением его указательного пальца. Также Фенрир был настолько бездарным в магии, что при должном старании оборотня смог бы одолеть любой заикающийся пуффендуец. Если бы тот не изгрыз его первым, разумеется.

Эрбанс сглотнул, отступая назад. Драко был моложе всех их, каждого, но что-то он умел достаточно хорошо, чтобы плевать на это различие: убеждать в своей правоте, даже не повышая голос. Возможно, это был один из тех даров, которые передала ему мать — она с такой ловкостью направляла людей, казалось, даже не прилагая усилий. Хотя в нём эта черта явно обросла жёсткостью и тщеславием. А может, дело в Люциусе, который был ближе всех к Волдеморту.

— Делайте то, что вам велено, иначе у Тёмного Лорда будет причина, чтобы усомниться в вашей верности, которая должна стоять на первом месте, — отчеканил Драко, возвращая маску на место.

В какой-то момент ему хотелось, чтобы Сивый воспротивился, возможно, даже стрельнул в него чем-то из незавидного списка заклинаний в его голове, чтобы Малфой мог снять напряжение. Грёбаные животные. Но они знали, что Драко не шутит. Он вообще редко шутил, угрожая.

— Ну-ну-ну, — когда тройка вернулась в зал, оставшийся там мужчина похлопал по щеке всё ещё рыдающую девушку, которая теперь делала это беззвучно. — Продолжите? — он обернулся к вошедшим.

— Их нужно отпустить, — пустым голосом выдал Эрбанс.

— Что?! — тот, который до этого момента казался не шибко инициативным, возмутился уж слишком сильно. — Почему?

— Потому что я так хочу, — не выдержал Драко, развернувшись к нему.

Пожиратель не видел его лица, но точно знал, чей он сын, поэтому, скривив губы, поднял руки вверх.

— Тогда и развязывай этих шлюх сам.

Руки Малфоя тряслись от злости, и, когда он перевёл взгляд на Грейнджер, его мгновенно охватила ярость. Неужели эта тупая сука не могла убраться куда следует? Или, может, она получает от этого удовольствие?

Драко дёрнул её с такой силой, что Грейнджер вскрикнула. На секунду ему показалось, что она узнала его, но вряд ли ей было дело до голоса кого-то в маске, пока Сивый похотливо оглядывал грудь девушки. Он схватил со стола её палочку, ручку которой он помнил с прошлого года, и толкнул вперёд, на выход из палатки.

***

— Надеюсь, вы все сдохнете! — рыкнула Гермиона, почувствовав ещё один толчок в спину, после того, как её нога вновь запуталась в корне.

В мыслях девушки до сих пор стояла картинка магглы, которая и вовсе не понимала, что происходит. Возможно, ей казалось, что она сходит с ума, видя, как искры вырываются с деревянных палочек в руках у людей вокруг. Это было просто... бесчеловечно.

Тот, кто вёл Гермиону, на секунду коснулся её руки, и его кожа была холодной на ощупь, но он тут же прервал телесный контакт, одёрнув руку. Это напомнило ей собственные рвотные позывы при ощущениях лап оборотня на своём теле. Мерлин, Гермионе хотелось содрать с себя кожу, чтобы избавиться от этой грязи, несмотря на то, что он ничего не успел.

Они отошли уже достаточно далеко, и тёмная палатка едва виднелась за деревьями, когда она ощутила, как режущее заклинание, выполненное явно не самым аккуратным способом, разрезало не только веревки на её руках, но и полоснуло по коже. Толчок, и Гермиона упала на землю, ухватившись за ветку, когда палочка девушки свалилась прямо ей под ноги.