– Танцы-то в клубе вечером будут? Я за тобой зайду?
– Зачем за мной? Не надо за мной. Я с подругами на танцы пойду.
– Значит, договорились, на танцах и встретимся!
Похорошевший Гришка удалился в тамбур вагона.
Лилю одолевало любопытство: почему он к ней подошёл?
До этого мгновения она ни на кого из парней даже смотреть не хотела, отшучиваясь, мол, ждёт своего рыцаря. Вдруг где-то там, в самом потаённом уголочке души, что-то беззвучно щёлкнуло, будто начала выпрямляться туго сжатая пружина, запустив тем самым крошечный механизм. Её Величество Любовь воспарила за спиной Лили незримым белокрылым ангелом.
Вечером на танцах Гришка щеголял в военной форме. Девушки назойливыми сороками вились вокруг бывшего солдатика, а он, никого не замечая, все медленные танцы проводил с Лилей и вечером беззастенчиво напросился провожать до дома, а она, на удивление всем, не стала возражать.
Подготовка к экзаменам и встречи с возлюбленным обрушились на хрупкие плечи девушки Ниагарским водопадом. Её крутило в водовороте страсти, а нужно было оставлять рассудок холодным до окончания учебы. Лиля изнывала от неопределённости и однажды, как бы невзначай, призналась, что в конце лета ей придётся уехать по распределению. Гришка обезумел от такой новости и, не предупредив никого, на следующий же день прислал сватов.
– Ну что, тёща, ты, как провидица, предопределила мою судьбу. Отдашь за меня Лилю?
На это Ольга Борисовна, с укоризной взглянув на жениха, прижала указательный палец ко рту: мол, молчи, девчонки до сих пор ни о чём не догадываются, а вслух ответила:
– Ох, не зря, видно, с утра целый стол пирогов напекла. Проходите, гости дорогие! Чем богаты, тем и рады!
– У нас купец, у вас товар… – торговались сваты.
Свадьбу сыграли в местной столовой. Вечером Гришка не выдержал, признался, что он и есть тот самый Банник! Лиля, лишь крепче прижавшись к надёжному плечу мужа, тихо прошептала: «Я знала…»
Скорый поезд
Громко стучали колёса пассажирского поезда. Не совпадая с их тактом, бешено колотилось сердечко Риты. Она умилённо смотрела на спящего сына. Ритина мать на верхней полке беспокойно ворочалась, пытаясь заснуть. События прошлой недели вывернули жизнь наизнанку. Они возвращались домой.
…Рита задумалась: почему папа её сына так поступил? Перед глазами открылась дверь в длинный коридор прошлого, и женщина понеслась по тоннелю памяти, опять очутилась в деревне. Она только-только приехала на весенние каникулы к тёте Марусе, сестре мамы. Вечером вместе с двоюродной сестрой, возвращаясь с танцев, Рита увидела его. Согнувшись знаком вопроса, парень прямо на дороге разбирал мотоцикл. Девочки хотели обойти стороной ремонтника, но он, напугав их, резко выпрямился:
– Соседка, может, познакомишь нас?
Смышлёные бирюзовые глаза встретились с растерянными чёрными горошинами Риты. Он протянул ей запачканную руку:
– Эдуард. Можно просто: Эд.
…Юноша и девушка словно попали в магнитное поле. Эдуард скромно ухаживал за своей избранницей. Казалось, что сама Любовь, захватив в свои объятия, усадила их на пушистое облако счастья.
Осенью Эдуарда призвали в армию. Созванивались редко, поэтому писали письма. Угольком одиночества царапала девушка по бумаге, описывая щемящую тоску. Последние дни тянулись, как долгая северная ночь. Но она дождалась! Эдуард приехал в первых числах декабря. Счастливая пара не расставались ни на минуточку. Он возмужал. Короткий ёршик белёного льна на голове добавлял юноше шарма. В бирюзовых глазах появились искорки, какие-то еле уловимые чертовщинки. Греческий нос, узкие губы… Девушка уступала избраннику. Она как дюймовочка – хрупкая тростиночка, симпатичная, невысокая и бледная – в чём только душа держалась? Но счастливая! В тёмных глазах сверкали салюты радости: ей казалось, что Бог, наконец, и на неё внимание обратил. Она ликовала:
– Сквозь открытое оконце в душу заглянуло солнце. Заглянуло и осталось, с милым чтоб не расставалась.
Молодые попробовали жить в городе. Промыкавшись три месяца по разным съёмным квартирам, решили жить в деревне. К тому времени молодая чета уже ждала пополнение. Лето выдалось на удивление жарким. Смена климата и беременность давали о себе знать: будущая мама плохо себя чувствовала, часто теряла сознание. Свадьбу запланировали на июль. К этому времени решили отремонтировать ветхий дом бабушки Эдуарда, в котором давно никто не жил. Рита радовалась, как маленький ребёнок: ей хотелось скорей навести свой порядок. Дом был просторный. В середине его белой медведицей стояла русская печь. Перегородка отделяла кухню от комнаты. Одно огорчало: жених постоянно пропадал на работе. Он устроился в совхоз шофёром.
На помощь приехала мама Риты, которая быстро организовала ремонтную бригаду. Деревня для неё – дом родной: здесь родилась и выросла. Ей помогали и одноклассники, и родственники, и даже директор совхоза свою помощь предложил, от чего, конечно же, никто не отказался. Сама же, как богатая купчиха, позаботилась о приданом. Съездила в город, купила не только продукты на свадьбу, но и обстановку: стенку, кухонный гарнитур, стиральную машинку. Как-то раз она вскользь обмолвилась: если что-то в жизни пойдёт не так, то она и дочь, и мебель заберёт к себе на север. Тогда никто не мог даже предположить, что слова окажутся пророческими.
– Дал Бог счастья на минутку, не сумела удержать, – шевелила губами молодая мама.
В середине сентября появился малыш, похожий на папу, как его фотография. Оказалось, что в роддоме ребёнку занесли инфекцию стафилококка. Малыша срочно госпитализировали в область. В три недели мальчику под наркозом чистили кость левой ножки. Через неделю процедуру повторили, но наркоз ребёнок мог не перенести, поэтому обошлись без него. Душа у Риты сжалась в спичечную головку, она и сама становилась прозрачной тенью. Изнывая от безысходности, твердила, что должна всё выдержать. В октябре приехала с севера мама, которая, как маятник часов, моталась между деревней и больницей: то увозила грязные вещи, привозя взамен чистые, то оформляла документы. Однажды она заглянула к подруге, рассказала, что дочь угодила в капкан беды. Та, выслушав, посоветовала заказать сорокоусты о здравии в монастыри. Ритина мама так и поступила. И чудо свершилось: через три дня ответы анализов Виталика показали, что болезнь отступила. Рита не могла дождаться выписки. Ей хотелось, пока мама рядом, просто по-человечески выспаться. Жизнь налаживалась.
Удушающий ком в горле перекрыл дыхание, женщина невольно всхлипнула. Наклонилась к малышу, поправила одеяльце. Тяжёлые мысли грозовыми тучами нависли над головой. Судьба смеялась над её семейной жизнью. Вечером после возвращения из больницы Рита нашла какую-то непонятную иголку, воткнутую в стену на кухне, около вешалки. Она аккуратно взяла непрошеную гостью куском газеты, бросила в печь. Присела на приступок печи и стала ждать супруга. Хотелось узнать, кто был в гостях, пока она лежала в больнице. Эдуард, как всегда, задерживался на работе. Входная дверь крыльца предательски проскрипела, зашевелились ссохшиеся исшарканные половицы, послышались крадущиеся шаги в коридоре, потом открылась дверь в избу. Мужчина, увидев жену, неожиданно остолбенел.
– Где ты был? Зачем иголку в стену воткнул?
На вопросы жены он не стал оправдываться. Не хотел ничего рассказывать, сославшись на то, что она начала накручивать себе невесть что. Вспомнил, как тёща во время свадьбы нашла чужой нож на столе, а теперь ещё какие-то иголки мерещатся…
Когда тётя Риты позвонила директору совхоза и узнала, что Эдуард ни одной ночной смены не работал, были шокированы все. Прижатый к стене неопровержимыми фактами, Эдуард сознался. Оказалось, что он навещал «даму сердца». Когда начинало темнеть, чтобы тётя Риты не увидела его в окно, он с выключенными фарами тихонечко выезжал за околицу деревни. И лишь потом давил на газ, мчался в соседнюю деревню. Под утро возвращался, а через час уходил на работу. Рита вспомнила, что любовница была на свадьбе как родственница мужа.