— Двадцать две, — прошелестела Доун и вцепилась в ее руку, — прошу, поедем со мной. Лилли…

— Конечно, — забравшись в скорую, она улыбнулась, — держишься молодцом. Я позвоню Изу сразу, как только приедем.

— Спасибо, — шепнула Доун.

В больнице ее сразу увезли на обследование, а Лилли осталась в коридоре, нервно кусая губы и думая, как сказать Иезикиилю так, чтобы он не сошел с ума. Она видела, как трепетно он относится к жене, как не сводит с нее глаз, где бы они не оказались, как старается чаще быть рядом и не волновать ее.

— Лилли? Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила Мэгги, вышедшая в коридор в своей форме и с бутылкой воды в руках.

— У тебя перерыв? Я… я приехала с Доун Лернер, — сказала Лилли, — ей стало нехорошо.

— Боже! — Мэгги выглядела потрясенной. — Я узнаю, как она.

Глядя, как девушка бросилась в коридор, куда не пустили Лилли, она наконец-то позвонила Изу и сообщила о случившемся. Слыша непривычную дрожь в его голосе, она надеялась, что с ребенком все в порядке, как и с Доун.

Она позвонила домой и поговорила с сонной Меган, сказав, что задерживается. Престон, ее несостоявшийся муж и отец ее дочери, как обычно, выказал чудесное понимание и попросил ее не переживать ни о чем. Почему же они расстались? Он же такой невероятный, нежный и добрый… и скучный. Просто до слез скучный. Лилли нервно хихикнула, вспоминая, как он вполне серьезно интересовался, сколько раз в неделю она предпочитает заниматься сексом, чтобы не слишком утомлять ее, ведь на ней домашние хлопоты и маленькая дочь.

Он бежал так быстро, как только мог. Если бы он только знал, ни за что не пошел бы на проклятую вечеринку, а был бы дома, с ней. Понимание, что ничего бы от этого не изменилось, злило невероятно. Филипп привез его в больницу, как единственный трезвый человек среди всех. Разбитая губа слегка кровоточила и он не стал прикладывать лед, как советовала Кэрол, порывающаяся всучить ему пакет, а то и вовсе поехать с ним. Правда, у нее своих забот хватало. Хант после драки выглядел в разы хуже него, а ведь это не его жену оскорбили при всех. Попадись ему Шон Грин наедине, он бы его отделал так, что родная мать бы не признала.

— Только не паникуй раньше времени, хорошо? Возможно, ничего страшного, а Доун напугана, поэтому твое лицо должно быть безмятежным, — напутствовал его Блейк, — хотя это и сложно. А может и к лучшему. Отвлечешь ее описанием своих подвигов.

— Спасибо, Филипп, — искренне проговорил Из, заметив Лилли. Она не сказала, почему приехала с его женой и как вообще оказалась с ней, но он был ей безмерно благодарен.

— Привет! Что с твоим лицом? — ахнула она.

— Потом. Как она? К ней можно? — спросил Иезикииль.

— Не знаю, скоро должны сказать, — ответила Лилли, — здравствуй, Филипп.

Блейк кивнул. Лилли выглядела немного смущенной. Они ни разу не виделись с тех пор, как он… совершил ошибку. Она не пожелала выслушать его извинения, а он перестал пытаться, с головой уйдя в работу. Возможно, это и к лучшему, что их роман закончился, едва начавшись.

Мэгги, появившаяся из больничного коридора, подошла к ним.

— Доктор Мэдисон меня прислала, с Доун и ребенком все будет хорошо. Из, идем со мной, она тебя ждет.

— Слава Богу! — с облегчением выдохнула Лилли, чувствуя, как слезы облегчения застилают глаза. — Иди же скорее. Спасибо, Мэг.

— Я могу отвезти тебя домой… — осторожно предложил Филипп, когда они остались вдвоем.

Лилли впервые за долгое время встретилась с ним глазами и улыбнулась.

— Конечно. Это будет замечательно, я… если честно, я за эти полтора часа постарела на пару лет, по ощущениям, — призналась она.

— Расскажу тебе про бар и про драку заодно, — ответил Филипп, радуясь, что все обошлось. И что Лилли Чамблер ему улыбается, как и прежде.

Доун лежала с закрытыми глазами и пыталась вспомнить слова молитвы. И одновременно прислушивалась к своим ощущениям. Ей сделали полное обследование и врач подтвердила, что малышка в порядке, как и она сама.

— Это преждевременное отслоение плаценты, что бывает не так уж редко. В твоем случае это не опасно, если оно не будет прогрессировать. Я оставлю тебя под наблюдением на неделю, а дальше посмотрим по состоянию, — доктор улыбнулась, — я понимаю, что ты напугана, но сейчас для этого нет оснований. Поспи, медсестра позже придет поменять тебе капельницу.

— А мой муж… вы не видели моего мужа? — пробормотала Доун.

— Я пришлю его, как только он приедет, — доктор ушла, тихо закрыв дверь.

Он замер на пороге палаты, смотря на задремавшую жену и глубоко дыша. Его девочки были в порядке, это самое главное.

— Долго будешь стоять там? — сонно проговорила Доун, не открывая глаза.

— Я был уверен, что ты спишь, — ответил Из, — как ты, милая? Я разговаривал с врачом… все обошлось, но не пугай меня так больше, хорошо?

— Из, я… это потому, что я ее не хотела? Бог наказал меня? — еле слышно спросила она, всхлипывая.

Он сел рядом, притягивая ее к себе и нежно гладя вздрагивающие плечи.

— Донни, с ней все в порядке, — зашептал он, — я уверен, что дело вовсе не в Боге, скорее наоборот, наказание за что-либо — это наше объяснение неправильного выбора, а ты его сделала правильно. Ты ни в чем не виновата, просто теперь нужно быть осторожнее. Я запру тебя дома, будешь вышивать крестиком. Или вязать.

— Я не умею, — она рассмеялась сквозь слезы, обхватив его лицо руками и изумленно изучая разбитую губу.

— Меня тоже стоит запереть дома вместе с тобой, — покаянно признался он.

— Из, что случилось? Ты что, дрался? — она осторожно дотронулась до распухшей губы. — Тебе нужен лед!

— Кэрол сказала то же самое, — ответил он, — но это пустяки. Просто кто-то нес ерунду, пришлось помочь закрыть рот, только и всего. Ты еще Ханта не видела, у него потрясающий разноцветный фингал под глазом.

— Стоит оставить вас одних… — протянула Доун, нежно целуя его и стараясь не задеть больное место, — а с кем ты дрался?

— Тебе не понравится, — честно сказал Из, прижимая ее ладонь к своей щеке, — это было глупо и он нарочно меня провоцировал, а я поддался. Повезло, что мы были не одни… я не знаю, что бы я с ним сделал.

— С кем? — Доун начала догадываться, кто это был и сердце сжалось от осознания того, на что он готов пойти ради нее.

— С Грином, — тихо сказал Иезикииль.

Лилли давно так не смеялась, как сегодня, слушая рассказ Филиппа об открытии бара и драке. После того, что произошло с Доун ей нужно было отвлечься. Блейк был отличным рассказчиком, шутил в меру и вообще вел себя удивительно ровно, учитывая, что она его бросила из-за ерунды.

— Так как ты оказалась дома у Иезикииля? — поинтересовался Филипп, прекрасно знающий о ее симпатии.

— Меган и ее день рождения, — сказал Лилли, — она хочет, чтобы он пришел.

— Ты могла позвонить…

— Могла, — согласилась Лилли, — но убедить его лично легче, чем по телефону.

Блейк пару минут молчал, прежде чем спросить:

— Ты все еще испытываешь к нему… чувства? Я не осуждаю, просто это причиняет боль. Ненужную боль.

Лилли изучала его спокойное лицо и гадала, послышалось ли ей волнение в глубоком низком голосе заместителя прокурора или она сошла с ума. Не может быть, чтобы она все еще ему нравилась, ведь прошел почти год…

— Я не уверена, что это чувства… скорее, уязвленная гордость, что выбрали не меня, — наконец произнесла Лилли, — но сегодня, с Доун, я поняла, что это все ерунда. Она — прекрасная девушка и я желаю им счастья. И мне стыдно за то, что я делала… очень. Это было мелочно и злобно и совсем на меня не похоже.

— Ты сегодня очень помогла ей, так что считай это некой компенсацией за сплетни, — Филипп улыбнулся, — и не терзай себя подобными мыслями, ты хороший человек и достойна счастья не меньше, чем кто-либо.

— Спасибо, господин проповедник, мне стало легче, — дерзко сказала она, — не отбирай хлеб у отца Стоукса, он не переживет.

— Я все же знаю тебя лучше, чем он, — проникновенно проговорил Филипп, притормаживая возле ее дома.