- Рей, - он отстранил ее от себя, заглянул в глаза, опухшие от слез, - мне надо идти, но…
- Да, - кивнула она, выпутываясь из его объятий, отводя глаза, - я знаю. Мне тоже. Там мои пациенты. Прости.
Кайло вскинул брови, не понимая, за что она извиняется. Поджал губы. Она не хотела показаться слабой, зависимой. Не хотела принимать помощь от него?
- Мы поговорим потом, - чуть более грубо, чем хотел, произнес Кайло.
Рей кивнула и поспешила к госпиталю.
Кайло задумчиво смотрел ей вслед. Они поговорят. И решат, что делать дальше. На сердце у Рена было тяжело, какое-то дурное предчувствие грызло душу. Кайло отогнал от себя эти мысли.
Битва затихала, то тут, то там еще вспыхивали отдельные схватки, клубился дым, слышались выстрелы бластеров, лазерные вспышки расчерчивали воздух, запах гари пропитал все вокруг, прочно поселился в носу. Но можно было уже сейчас сказать, что они справились. Потеряли две трети военного состава базы и половину техники, штаб был разрушен до основания, госпиталь – наполовину, остальные здания пострадали частично, восхитительные леса вокруг базы выжжены. Были потери среди гражданского населения, множество раненых продолжали поступать в госпиталь. У Рей сегодня будет много работы.
Занимался рассвет.
Комментарий к 1.07
Спасибо всем, кто использует ПБ. Вот так вычитываешь, вычитываешь, но все равно что-то пропускаешь. Еще раз спасибо! И да пребудет с вами Сила!)
========== 1.08 ==========
Now the shaggers perform
And the daggers are drawn
Who’s the crooks in this…
Crime?
Рей откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, нащупала в кармане халата сигареты и зажигалку, не открывая глаз, закурила, глубоко вдохнула терпкий дым, пряная горечь покалывала язык, раздражая вкусовые рецепторы. Голова приятно кружилась.
Это был такой длинный день, наполненный суетой, бесконечным круговоротом дел. Но сейчас, оставшись одна в госпитале, выгнав всех, кто хотел ей помогать и седатировав Марту, которая пришла в себя и порывалась встать с кровати, чтобы помогать Рей, Лейк могла позволить себе ненадолго расслабиться. За состоянием пациентов следят дроиды, госпиталь пуст, и Рей - в одиночестве и блаженной тишине, лишь где-то далеко слышался мерный писк медицинского оборудования. Писк – тишина, писк-тишина, через равный промежуток времени, словно метроном. Значит, все хорошо.
В кабинете царил полумрак, но Рей настолько устала, что бояться теней в углах больше не было сил. Да и если бы она даже захотела, то не смогла бы включить свет, энергоснабжение госпиталя было серьезно повреждено, поэтому приходилось довольствоваться лампой на столе, освещающей скудный круг на поцарапанной столешнице. И когда она успела поцарапать собственный стол? Откуда-то тянуло осенним сырым холодом, восточное крыло по-прежнему лежало в руинах. Сейчас его восстановление, конечно, не первоочередная задача. Было так тихо и спокойно, столь разительный контраст между тем, что творилось до этого на Салине, что Рей ненадолго задремала. А проснулась, словно от толчка, от тянущего чувства тревоги. Сигарета в ее пальцах давно догорела, пепел усеял стол и часть кресла. Лейк поднялась, стряхивая с себя дремоту, прошлась по палатам, не обращая внимания на удивленное и вопросительное попискивание дроидов, немного постояла рядом с кроватью Марты, проверила последние результаты ее обследований, убедилась, что все хорошо. И вновь вернулась к себе в кабинет, зябко поежилась. С облегчением поняла, что больше не чувствует. Ничего не чувствует. Эмоциональный всплеск прошел, а вместе с ним и ее повышенная чувствительность к Силе. И хорошо.
Ее пугало то, что она сделала с госпиталем, пугали Узы Силы, которые так настойчиво дали о себе знать. Обещание Кайло поговорить позже звучало в сознании Рей как угроза. Весь день Лейк ждала, что Рен появится в госпитале, но он не пришел. И это огорчало и радовало одновременно. Рей убеждала себя, что им не о чем говорить, ну не о Силе же, в конце концов! Об этом Рей не желала разговаривать ни в коем случае. Хватит того, что она сегодня натворила. Хватит того, что она сегодня почувствовала. Словно ток, бегущий по сосудам, мурашки по коже, от которых волосы встают дыбом, нервная дрожь возбуждения, горько-сладкий вкус на губах, прокушенных до крови, головокружение и эйфория. Ощущение всесилия, вседозволенности, сладкое безумие, омут, в который она нырнула с головой. Страх, что спрятался в глубине души, возмущенно шипя. Рей себя отпустила. И ощутила полет, сердце замирало в восторге, скрутившемся в тугой узел где-то в груди. Это было недопустимо. Она так давно запретила себе это. И даже то, что она сделала это ради спасения чужих жизней, не оправдание. Совсем нет.
Еще одна сигарета. Успокоить расстроенные нервы. Что там Марта говорила? Что она угробит себя? Возможно. Но какая разница? Рей усмехнулась.
Должно быть, она снова задремала, хотя не собиралась этого делать, а проснулась от постороннего шума в палате. Нащупала в ящике стола бластер, проверила заряд и медленно двинулась к двери. Шум нарастал, возмущенный писк, грохот, Рей показалось, что она различает чьи-то голоса. Женщина рывком распахнула дверь, быстрым шагом преодолела коридор, ворвалась в палату, наставляя оружие на незваных гостей. Первое, что она увидела, это бело-оранжевый дроид модели ВВ, он ощерился манипуляторами, яростно пищал на двоичном, что-то доказывая медицинскому дроиду. Рей различила что-то о тяжелом ранении. В Первом ордене таких дроидов не было, это совершенно точно. Значит…он из Сопротивления? Что он делает здесь? Ей бы выстрелить, но Рей медлила.
- Эй, ВВ, ну что? - послышался чей-то голос.
И Рей вскинула руку, наводя бластер на незваного гостя. Молодой мужчина заметил ее одновременно с ней и замер посреди палаты. Темноволосый и темноглазый, в потрепанной, кое-где порванной куртке, на лице пара ссадин, но в целом без видимых повреждений. Мелькнула мысль о том, что дроид говорил явно не о нем. А еще она уже где-то видела этого человека. Слишком приметная внешность, симпатичные черты лица, чтобы она могла забыть, однажды увидев. Но где?
- Кто вы? – выдохнула Рей.
- Вы доктор? – вопросом на вопрос ответил мужчина.
- Допустим, - протянула Рей и повторила, - но кто вы?
- Я ищу мисс Рею Лейк, - произнес мужчина, - мой…друг ранен. Он сказал, что вы ему поможете.
Рей изумленно уставилась на посетителя. Что? Она поможет кому-то в Сопротивлении? У нее нет там друзей. Только Лея, но она явно не участвовала сама в боевых действиях. Значит, кто-то еще. Рей прошиб холодный пот. Хан? Чуи?
- Я не помогаю Сопротивлению, - дрожащим голосом ответила Рей.
- Он просил передать вам это, - мужчина протянул ей поблескивающий диск.
Рей с опаской приблизилась, не сводя глаз с мужчины и не опуская бластер, выхватила диск и отскочила обратно. Это был жетон штурмовика. Выгравированные буквы и цифры складывались в FN-2187.
- Финн, - потрясенно выдохнула Рей и подняла взгляд, - он здесь?
- Он здесь, - подтвердил мужчина, - и он ранен. Ему нужна ваша помощь.
Рей нервно сглотнула. Она не могла помогать ему. Она должна была сейчас поднять тревогу, созвать сюда охрану, штурмовиков, военных, Хакса и Льюиса, крифф раздери все на свете! Она должна была выдать предателя, за которым охотился Первый орден и за чью голову была назначена награда. Она должна была сейчас застрелить этого сопротивленца, а не разговаривать с ним. Но вместо этого она стояла, бесцельно вертя в руках жетон, и молчала.
Они познакомились с Финном еще во время ее стажировки на звездном разрушителе «Победа». Банальное знакомство: она заблудилась в бесконечных переходах огромного корабля, Финн помог ей добраться до медблока, хотя это грозило ему взысканием за то, что покинул свое место службы. Позже он будет смеяться и говорить, что у нее был такой потерянный вид, что не помочь ей было невозможно. Друзья звали его Восемь-Семь. Рей называла его Финн. Однажды он заглянул к ней в медблок, потом она пришла к концу его дежурства. Личные привязанности не поощрялись в Первом ордене, но искоренить их было невозможно. Они встречались где-нибудь в машинном отсеке, где было меньше свидетелей, болтали обо всем на свете. Рей было с Финном легко и просто, ему можно было рассказать многое. Потом Рей добилась назначения на Салин и с радостью узнала, что и Финн тоже будет служить там. У них было много общего: сироты без прошлого, нашедшие себя в Первом ордене. Ну по крайней мере Рей так казалось. Вплоть до того момента, как она узнала, что Финн бежал, предал Орден, перешел на сторону Сопротивления. Лейк отказывалась в это верить. Ведь сама по себе ситуация была невероятной, невозможно сбежать из Ордена, невозможно перестать быть штурмовиком. Их воспитывали с детства в жесткой идеологии, штурмовики не знали иной жизни, кроме службы и войны. Решиться бежать в никуда – это был отчаянно смелый, безрассудный поступок.
