Литмир - Электронная Библиотека

– Уговорила. Я приду.

– Удачи, Александр Павлович! Бог вас любит.

Какая она добрая. Если она – не чистейшее существо на этой земле, то я не знаю, кто является им.

-

Сегодня выдался теплый солнечный денек. Я узнал об этом, когда курил, выйдя на балкон.

Мама сказала, что ей нужно по делам, попросила закрыть за ней и ушла.

Я спал, когда позвонила Саша. Она пригласила меня в парк. Я собрался незамедлительно.

Саша сидела на скамейке, суча ногами и листая какую-то книженцию. Она была погружена в строчки настолько, что не поднимала глаз.

– Привет, Саша.

– О! Добрый день, Александр Павлович. – Она захлопнула книгу. – Я хочу поделиться с вами кое-чем особенным.

– И что же это?

– Кое-что особенное, я же говорю. Дома мама бы засмеяла. Она не любит, когда я их читаю или сочиняю новые.

– Стихи, что ли?

– Нет, арии! – Звон тысячи колокольчиков благословил мои уши.

– А прочти один?

Саша раскрыла свою толстую тетрадь и начала декламировать:

С тобой мы умрем на рассвете,

Несчастные дети земли.

И будет нам сумрак так светел,

Как не были светлыми дни.

Она смолкла.

– А дальше, Саш?

– А дальше еще не придумала. – Она быстро перелистнула страницу. – Еще есть заготовка для вальса.

Нам суждено родиться другими,

Будущим жизням быть дорогими.

Если не веришь – на небеса посмотри.

Там ты увидишь, что Господу снится.

С дальних краев возвращаются птицы.

Только ничем не заполнить мне бездну внутри.

– А мелодия какая? Саш, почему ты не поешь?

– Сейчас попробую придумать.

Саша начала петь строки в размере трех четвертей, в ритме вальса. Ее магия унесла меня в тот край, где нет ни боли, ни слез.

Я чуть не упал со скамьи.

– Ну как? – Ее личико помрачнело. – Александр Павлович, чего молчите? Я так и знала, что позорище.

– Нет, что ты. – Я вышел из комы. – Все прекрасно…

– Не врите мне, если это не так. – Она приняла картинно печальное выражение лица. – Ха-ха! Поверили? Спасибо большое, – она закрыла тетрадь. – А вы когда-нибудь писали стихи?

– Я написал единственный дурацкий стишок в детстве. Я даже не знаю, что он значит.

– Расскажите?

– Ладно, – я оскалился в улыбке.

Муры-мишки спят давно,

День давно погас.

Завтра все идут в кино,

А сейчас – байбас.

Саша, казалось, была готова взорваться со смеху. Я вторил ей.

– А теперь серьезно. Попробуйте сочинить хороший стих, хотя бы две строчки.

– Саш, я не умею…

– Притворитесь, что умеете.

– Моя беда, мое проклятье, – я застыл, – в оковы поймана судьба…

– Да уж, с Иосифом действительно не будет никакого наслаждения.

Позади нашей скамейки кто-то процокал каблуками и остановился.

– Ой, я совсем забыла! Чардаш. Александр Павлович, папа убьет. Мне пора.

– До встречи, Саш.

Саша побежала со всех ног, едва не теряя тетрадь. Незнакомец занял ее место.

– Чудное начало! Вы талант.

Она походила на бутон бархатца, не успевшего увидеть солнца и погибшего под снегом. Ее ореховые волосы не были длинными, а фигура не располагала привлекательностью, но от этого она не теряла харизмы.

– З-здравствуйте.

– А вас, кажется, зовут Александр Павлович? – Женщина улыбалась. – Я Марина Васильевна. Не в ваши годы вам зваться по имени-отчеству.

– Вы кажетесь знакомой. Я вас видел по каналу нашего поселка.

– Это оттого, что моя фамилия – Златокрылова.

– Точно! – Я воспрял. – Вы поете!

– Пою, дорогой мой. И я уважаю всякую молодежь, которая начинает свой путь. Скажите, вы музыкант? Очень хороший строй у вашей поэмы.

– Ну…

Я не стал скрывать и рассказал как есть.

– Понятно. Соболезную. Близких терять всегда тяжело. Но вы молодец – не оставили инструмент брата пылиться и нашли ему применение.

– Мама вообще хотела обменять его на пино гриджио.

– Какие изыски. Вашей маме не знать, что готовят в Абрау-Дюрсо.

Теперь мы улыбнулись вдвоем. Я шумно выпустил воздух из-под носа.

Марина Васильевна вытащила из сумки клочок бумаги, накорябала на нем номер и протянула мне.

– Звоните, не стесняйтесь. Но если у вас в знакомых есть мои поклонники, я вас пристрелю, – она подмигнула.

– Спасибо, Марина Васильевна. Преклоняюсь перед вашим гением, – я налился красным.

– А я – перед вашим, Сашенька.

– Н-не хотите сходить со мной на концерт? Моя подружка будет там солировать.

– Дорогой мой, меня найти проще простого, когда дело идет о хороших исполнителях. А теперь – до встречи.

– До свидания, Марина Васильевна.

Я хранил бумажку в руке как зеницу ока, пока шел домой. По возвращении я спрятал ее в забытую книгу. Не дай бог.

-

Настал день концерта Саши.

Я проснулся за пару часов до него, чтобы немного позаниматься. Этот день казался мне щедрым, будто готовым поделиться со мной талантом молодежи, которая сегодня зажжет во мне огонь, потухший давным-давно, пока Кеша еще был рядом.

Пока разучивал насмехательство, заданное Иосифом, не заметил уход времени и поспешно поймал такси.

Грозное темное небо не щадит и не дает догадок, куда надо идти. Но я заметил здание школы и помчался в его сторону.

Все тот же запах канифоли. Удивительно, что он со мной повсюду. Краем глаза я заметил детей в черном и услышал, как они настраиваются. Двойные ноты будто потеряли для меня шарм, поскольку слышал я их теперь не раз.

Я разделся, сдал куртку в гардероб и вошел в зал.

Давно я не был в таких залах, поэтому стал оглядываться.

Сцена освещена сверху благородными желтоватыми огнями. На ней лежат два могущественных контрабаса, всюду стоят стулья для исполнителей. Я дрожал от нетерпения.

Преподаватели расселись словно голуби на теплой земле зимой. Я сидел в месте для простолюдинов, но ничуть не возмутился.

Наконец стали выходить ранние пташки, кто с чем – несколько несли в хрупких ручонках увесистые виолончели, кто-то был нашим с Сашей товарищем, у другого паренька в объятиях находилась туба.

Я увидел Сашу и почувствовал, как по спине прошел мороз. Меня переполняло светлое счастье. Чуть не забыл начать хлопать.

Женщина вышла на сцену и рассказала о концерте. Вскоре она ушла. В гробовой тишине под рукой дирижера начался праздник. Я утопал в величии инструментов и многообразии их регистров и тембров. Не мог поверить, что дети могут так проворно и точно передавать настроение, заданное композиторами. Мне казалось, это не закончится никогда, но вскоре объявили конец первого отделения.

6
{"b":"712427","o":1}