- Есть одна идея, - поправив очки, произносит Олег, - не знаю, насколько это будет действенно, но попробовать можно. Там в туалете, - он махнул рукой на одну из дверей, - перегородки в полкирпича. Можно их рушить, запасти камни и закидать ими обжор.

  Как вам такое?

  Мы подтверждаем, что звучит это странно, но лучше плана пока все равно нет и потому, стоит попробовать.

  Через 20 минут возле окна ждёт приличная куча битого кирпича, и мы выхватываем кусочки и швыряем их в прячущиеся силуэты. Кидаемся мы самозабвенно, но попадаем крайне редко. Пыл убавляется. Силы тоже.

  Куча не уменьшилась даже наполовину, но уже понятно, что победы таким способом не добиться. Мы с Олегом прекращаем кидать, но Гриша пока не сдаётся. Периодически с улицы доносится крик очередного ушибленного.

  Бах!

  Рядом с моей головой об стену, рассекая штукатурку и брызгая красной крошкой, стукается кусок кирпича. Я отпрыгиваю подальше от окна, и вовремя. Сразу несколько кусков с силой бьются о стену.

  - Эволюция, елки-палки! - без улыбки кричит забившийся в угол Олег. - Кажется, нам в ответ платят той же монетой!

  Несколько следующих минут мы находимся под обстрелом. Большая часть камней не попадает даже в окно, а те, что залетают, особо не пугают, но осознание того, что противник растёт в развитии, заставляет тревожиться. Наконец, град стихает, и мир снова погружается в тишину.

  - Долбанная тишина, - нервно произносит Олег. Подбирает с пола ружьё и добавляет в него один израсходованный патрон. - У нас серьезная проблема, господа. Больные не уйдут. Уходить должны мы.

  Разложив происходящее по полочкам и тщательно взвесив все возможные варианты, мы намечаем план действий. Олег выносит из недр здания ещё два мотка скотча, и мы плотно, на несколько слоёв, перематываем запястья и предплечья. У наших врагов нет в арсенале ничего острого, так что от укусов хватить должно. Я продолжаю изобретать и, выдернув подушку из спинки дивана, обматываю ее клейкой лентой несколько раз, чтобы получить некое подобие щита. У моих напарников оружие двуручное, а мне с топором в самый раз.

  Посидев пять минут на дорожку, мы встаём и подходим к двери. Она даже не заперта. Защищает нас только формально.

  - Олег, а ну-ка дай ленту, - я беру с пола кусок толстого стекла и крепко приматываю его к головке топора. Мне сильно не хватало такого в моем оружии. Рубящий удар наносит серьезную рану, но отнимает много времени. Иногда очень важно нанести быстрый колющий удар, пусть и менее смертоносный, но своевременный.

  - Илья, возьми, пожалуйста, мой нож, - Олег засуетился, отрывая его от ружейного дула, - моя главная задача открыть дверь машины. Мне некогда будет им размахивать.

  Я принимаю оружие и, сжав его в ладони, ощущаю прилив сил. Правда, теперь передо мной становится выбор: щит или нож. Поколебавшись пару секунд, я бросаю подушку на пол. Теперь буду только разить. Моей защитой становится нападение.

  - Я читал, - голос Гриши срывается, и он, откашлявшись, начинает заново, - кхм... Я читал, что страшнее рукопашной схватки ничего на свете не бывает. Ветеран, прошедший Вторую Мировую, это рассказывал. Говорил, что все страшно... И бомбежка, и перестрелки. Но рукопашный бой совершенно особенный. Ты выходишь на линию атаки и бежишь со своим штыком наперевес. А тебе навстречу враг. Такой же, как ты человек. На твоей линии. И ещё метров за 50, до того, как вы сцепитесь, вы глядите другу другу в глаза. И понимаете, что останется жить только один. Эти 50 метров, они как целая отдельная жизнь. Есть обычная жизнь, а есть та, которую прожил во время боя. И иногда она даже ярче всей оставшейся... Фух! - парня передернуло, - все готовы? Вперёд?

  Мы киваем и шагаем на улицу...

  Пройдя несколько шагов к машине, не встречаем атаки.

  Больные окружили нас плотным кольцом, но приближаться ближе, чем на 10 метров не решаются.

  Встав спина к спине, мы продвигаемся к ближайшему бензовозу. Олег в одной руке сжимает ружьё, в другой держит наготове брелок с ключами. Гришу вместе с багром трясёт крупной дрожью, и со стороны может показаться, что он мелкими ударами колет невидимого противника. Нервы это замечательно. Это плюс 100 к силе и скорости.

  Не встретив сопротивления, мы доходим до машины, и Олег тут же начинает подбирать ключи. Я стою спиной к нему, но отлично слышу, как ключ, не желающий попадать в замочную скважину, царапает металл обшивки.

  Больные смыкают круг.

  Чертова куча внимательных, недобрых глаз следит за каждым нашим движением. Пока они не решаются, но стоит одному дернуться, и все начнётся.

  Очень хочется крикнуть, чтобы Олег старался скорее, но мы сразу, ещё внутри, строго договорились, что не будем его отвлекать. Ему сейчас хуже всех.

  Страшнее, чем нам.

  Он стоит спиной к происходящему.

  Его жизнь в наших руках. Даже не представляю, как ему сейчас хочется бросить все и развернуться лицом к опасности.

  Я делаю шаг назад, чтобы прикоснуться спиной к другу, чтобы он почувствовал прикрытие, и в этот момент отчетливо слышу, что ключ юркнул, наконец, в скважину.

  Щелчок срабатывания центрального замка и вожделенный звук открывающейся двери. Олег запрыгивает на подножку, прыгает внутрь кабины и, не рассчитав силу, увесисто бьет меня соскользнувшей ногой по спине. Я пошатнувшись шагаю вперёд и обжоры нападают.

  Молча. Без криков, рычания и визгов. Как настоящая стая волков.

  Я отчетливо слышу шуршание множества ног по асфальту. Оглядываюсь, понимаю, что мне ни за что не успеть спрятаться в кабине. Теряю на это движение драгоценные доли секунды и начинаю падать на землю, сбитый первым достигшим меня противником. В полёте выставляю правую руку, пытаясь смягчить удар, роняю топор и с огромной силой падаю спиной на асфальт.