Вадим поднялся, подавая обоим поочерёдно руку на прощание.

– Не бредишь, парень… Лет через семь, если мы оба будем живы, звони. Я тебя порекомендую Альтаке. Альтака – не, никуда не денется, Альтака вечен…

– Это звучит действительно как какой-то бред… Хотя, в то же время, в общую бредовую линию укладывается как нельзя лучше, кажется.

– Оно точно… – Вадим скрипнул зубами, перелистывая очередной фрагмент карты, – я, знаете, мог бы сказать, что я не удивлён… Я так, в этом деле, вообще разучусь удивляться! Ещё когда, не столь давно, некая пожилая женщина – родственница давнего друга нашей семьи – рассказала мне кое-что интересное из давешней и нынешней семейной истории… Я подумал – бывают ли совпадения? Я не отметал эту историю, но держал её «про запас»… Теперь я почти уверен. Что, думал я, если это был «замок на крови» – такой же, как мы видели на Лорке? И тилоны, если это были они, прекрасно знают, где искать этот запертый корабль… Ключ Всех Дверей не может открыть такой замок, но может рассказать, каким образом его можно открыть. Если так, нам нужно сейчас решить, что делать первым делом – вычислить координаты этой планеты и устроить там засаду, или найти Дэвида Шеридана раньше, чем его найдут тилоны.

Гидеон нервно прошёлся от стола к кухонной зоне и обратно.

– Если всё так… откуда они знают имя человека, запершего их корабль?

– Во-первых – он мог и представиться, когда вступил с ними в контакт. Во-вторых, что мы знаем о возможностях Ключа? Может быть, по считанной информации они смогли реконструировать облик, воспользоваться нашей базой и… Если они умеют обманывать наши радары, способны неузнанными проникать в наши миры – то бог знает, что ещё они могут. Посмотрите сами, нападение на грузовой транспортник, где находился Рональд Бегланд – атаку отбили, но Бегланд погиб… Всего через два дня – несчастный случай на раскопках, Ванессу Геллерт, его родную сестру, находят на самом краю обвала, но без одной руки… И чуть более, чем через сутки неизвестные – уже знающие о несчастье на Крокве VII, хотя история ещё не успела попасть в прессу – находят Эдварда и Луиса и… Получается – потерпев неудачу с «Вахантом», они направляются на Крокву VII… Кстати, это может быть доказательством, что группы хотя бы две – Кроква находится довольно далеко от хаякского сектора, аномалия в котором исчезла в те же дни… Видимо, обнаружив, что рука, отделённая от тела, на замок никоим образом не действует, они решили попробовать с живым экземпляром, то есть, Эдвардом, сыном Ванессы… Но здесь их тоже ждала неудача – на Эдварда замок не среагировал тоже. Мне сразу вспоминаются пояснения Рока: «Чем дальше родство, тем меньше вероятность».

– Нет, ну как-то всё же странно… – мотнул головой Арвини, – почему они сразу не взялись тогда за Дэвида Шеридана? Зачем эти идиотские пробы и ошибки?

– Может быть, потому, что Атла – не ближний свет? – отозвалась Ли’Нор, – спросите, есть это вообще на их картах – Атла? Три года назад мы не знали, что существует такое место. Может быть, и они не знали? Ну да, теперь знают… Пройти туда через астероидные пояса можно всего по двум путям, и по обоим регулярно курсируют корабли Альянса, которые могут невзначай так спросить: ребят, а вы кто такие? А у них, как бы им ни был дорог этот корабль, есть цели и помимо его.

– Ли’Нор права, – кивнул Вадим, – если учесть, что в те же дни они уже планировали нападение на корлианский Дворец Времени, судя по наличию среди похитителей «белого» корлиана… Где их носило столько лет и почему они начали действовать сейчас – хороший вопрос, конечно. Возможно, их здорово потрепали в какой-нибудь очередной стычке и им пришлось надолго заныкаться где-то для зализывания ран… А может быть, опять какая-нибудь временная аномалия дала им хорошего пинка – если это было уже, то могло быть и снова. Всё-таки разброс возраста аномалий там-сям в хорошие тысячи лет… В общем, встретим живого тилона – у него и спросим. А надеяться встретить живого тилона можно у их следующей цели. У кого какие соображения?

– Думаю, выражу общую мысль, – улыбнулась Ли’Нор, – если предположу – стоит попытаться связаться с Атлой, предупредить там, чтоб были предельно внимательны, ну и… попытаться вычислить координаты планеты, куда таскали мальчишек, благо, ориентиров у нас хоть отбавляй, берём сектор, где их подобрали рейнджеры, и танцуем от этого… Ну и, на Марс заворачиваем или как?

Марианна, бегающая по комнате с маленькой кисточкой для сбора пыли, случайно бросила взгляд через плечо Раймону и заметила в его руках небольшую фотографию. Солнечные лучи, рассеянные бордовыми узорами на шторах, бросали на щёки черноволосой женщины жизнерадостный румянец.

– Ой, кто это?

– Мария, моя покойная жена. Господин Вито просил достать эту фотографию, чтобы нарисовать по ней портрет.

– Ой, это правильно! – Марианна как раз подставляла стул, чтобы собрать пыль с массивной рамки у портрета одной из женщин семьи Синкара, если Раймон не ошибался, это была приёмная мать Вито в юности, – портреты – это очень хорошо… Господин Вито портреты всей семьи так собрал, у кого не было – так тех так же вот по фотографиям рисовали. Портрет – он, знаете… как тоже член семьи, наблюдает твою жизнь, я вот всегда эти взгляды чувствую… что только не говорит ничего… Говорят, в портрете может жить душа… Красивая очень! Она не ранни, человек, да? У неё, наверное, семья была испанская?

– Честно говоря – не знаю, – улыбнулся Раймон, нежно поглаживая фотографию кончиками пальцев, – я не очень хорошо разбираюсь в национальностях. Родилась она на Марсе, а фамилия её была Доу. Мэри Джейн Доу – полностью. Но мне нравилось называть её этим старинным вариантом имени – Мария, и ей тоже нравилось, когда я её так зову.

– Мэри Джейн Доу… – задумчиво повторила Марианна, её рука с кисточкой замерла над поверхностью рамы, – Джейн Доу… Ну надо же!

– Что такое, Марианна? – Раймон подошёл, чтоб придержать стул, хотя в этом не было особой нужды – мебель Вито выбирать умел, и стул был надёжен, как сама твердь земная.

– Да может, и ерунда всё… – девушка спорхнула вниз, впрыгивая обратно в тапки, – и что за люди эти Доу? Ну, родственники вашей Марии, отец, мать, они были живы, вы с ними были знакомы? А братья или сёстры были у неё?

Раймон пожал костлявыми плечами как-то даже виновато, отходя с дороги служанки, направляющейся к пианино, увенчанному коллекцией разновеликих ваз с цветами.

– Я никого из них не знал. Они, видишь ли, были очень богатые люди, из высшего, как это называют, общества. Кажется, работали, как и Мария, в «Эдгарс Индастрис». Я знал своё непосредственное начальство, знал нескольких учёных – они имели иногда обыкновение выходить из лабораторных корпусов и заговаривать с техниками, ну или, когда мы работали там, в корпусах, они часто прогуливались по коридорам и обращались к нам с каким-нибудь разговором… Слышал фамилии некоторых членов совета директоров, видел их самих мельком… Но хорошо в лицо я и руководителей направлений не знал. Да и разве это моё было дело? Моей задачей было чинить и настраивать оборудование, и с мистером Гарибальди, например, я соприкоснулся один раз опосредованно – его подпись стояла под приказом о моём приёме на работу, – ранни неловко рассмеялся.

– Да, сложно там всё, в больших корпорациях… У нас тут не так. Ну, в таких местах, как наш регион. Хозяина фабрики все работники знают, ну а если фабрика небольшая – то и хозяин всех работников знает в лицо и по именам… Тем более и работают чаще всего семьями, где отец, там и сын, а потом и внук, а как же иначе?

Раймон задумчиво коснулся тугого тёмно-красного бутона – края лепестков уже немного начали чернеть, уловимо, впрочем, только для глаз ранни. Очень стойкий сорт… Они пережили пожар – сам огонь, правда, на сад не перекинулся, но жар и пепел оказались вредны многим растениям, они пережили эти годы, когда за садом не было почти никакого ухода, только иногда приходил старик-брат садовника семьи Синкара, хоть у него и была основная работа, но он не мог совсем бросить то, что его брат пестовал до самой своей безвременной и ужасной смерти. Вито говорит, что эти цветы – его концентрированная вина за все эти годы, что он не мог справиться с болью и вернуться сюда.