Ну да, забилось тут же в голове, Алварес добьётся её отправки на Корианну. Если ни один другой мир не почешется — так и будет, несомненно.
Нирла приуныла. Возразить, конечно, нечего, сама ведь виновата.
— Нирла, а ты на Минбар хотела бы отправиться? Я могу отправить тебя к своей маме. Она будет очень рада, им скучно сейчас, Мирьен почти всё время проводит в городе… Там очень красиво, правда, детей в округе почти нет, места там слабо населённые.
Девочка боязливо пожала плечами.
— Не знаю… Я, конечно, немного боюсь, что там, на Корианне, мне ведь придётся жить среди множества других детей, я боюсь, что они могут не принять меня, что я там буду лишней… Но господин Алварес говорит, там не бывает такого, там все дети очень дружные, никто не будет меня бить или обзывать… А вы потому меня не хотите туда отправлять, что там у меня не будет мамы и папы, потому что там все дети живут без мам и пап?
Дайенн старательно разглаживала складки на покрывале маленькой пациентки.
— Если честно, Нирла, да. Я понимаю, господин Алварес говорил тебе о Корианне, как об очень хорошем месте, это естественно, он там вырос… Но я всё же считаю, у ребёнка должна быть семья. Тем более, ты уже хлебнула горя.
Голианка виновато хныкнула.
— Сложно всё… Знаете, раньше мне ничего выбирать не приходилось. Выбирали за меня, и выбирали… Ну, между плохим и очень плохим. А между хорошим выбрать очень трудно. Ну, мне ведь можно подумать?
— Конечно. Всё равно, пока врач тебя не выпишет, никто тебя никуда отправить не может.
Нирла помолчала сколько-то времени, разглядывая свои руки.
— Если по правде, я б хотела просто здесь остаться… чтоб всё так и было, как есть. Но я понимаю, нельзя — значит нельзя. …Госпожа Дайенн, а вы… ну… у вас есть жених какой-нибудь?
Чего-чего, такого вопроса Дайенн уж точно как-то не ожидала. И наверное, выражение лица у неё сейчас было очень уж глупое, впору самой рассмеяться. Нет, такой ли странный вопрос? Ведь в глазах ребёнка она совсем взрослая тётя, а взрослым тётям свойственно создавать семью или хотя бы иметь к тому намеренье, тем более, она сама тут говорила о важности семьи.
— Нирла, а… почему ты спрашиваешь?
— Ой, правда, извините, нехорошо как-то о таком спрашивать…
— Да нет, ничего страшного… Нет у меня жениха. Ну, как-то пока я никого не встретила, кого могла бы так назвать.
И это ведь правда. Нормальная такая минбарская правда, очень выручающая, когда нужно заслонить другую, более правдивую правду — о которой она думала последний раз в разговоре с нефилим.
— А… просто я подумала… Унте тут сказал, с вами прилетел ещё один доктор, и тоже дилгар…
Полчаса, как прибыли, только-то только закончили с выгрузкой всех, кого было решено передать Кандарскому отделению, распределением по палатам. Когда Унте нашёл время на сплетни?!
— Это, конечно, более… ну… Ну, я видела, как вы с господином Алваресом смотрите друг на друга…
Отлично. Нет, чего уж, она за последние дни слышала столько странного, что вполне логично, чтоб вселенная решила добить её устами маленькой, как будто совершенно бесхитростной девочки. Вполне в духе происходящего вокруг абсурда…
— Нирла, ты маленькая выдумщица.
— Потому что вы разной расы, что ли?
Дайенн настороженно оглянулась — ей показалось, что мимо двери палаты промелькнул силуэт как раз упомянутого Алвареса. Просто отлично будет, если он услышит что-то из обсуждаемого здесь… Да что за день такой, Валена ради?! Хотя правильно, наверное, сказать — дни…
— Думаю, дело даже не в расе… Нас воспитали слишком разные миры, слишком разные культуры. У нас, на Минбаре, с детства внушают, что очарование внешностью и даже какими-то чертами характера — это ещё не всё. Для создания отношений нужно не друг на друга смотреть, а в одну сторону, одним взглядом…
Не объяснение, что ни говори, или так себе объяснение. Разве не то же самое, со слов Алвареса, говорят и на Корианне? Общность взглядов и там ставится во главу угла. В том и дело, конечно, что разные у них взгляды — и это куда существенней, чем разная форма ушей и зрачков…
В палату, задевая капельницы соседних кроватей, чертыхаясь и извиняясь, протиснулся Кридерик Ругго — двухметровый голианин что-то около ста килограмм весом, из ударной группы отдела контрабанды. Его пудовых кулачищ побаивались даже буллоксиане-йома, про которых говорили, что они выведены на каких-то особых стероидах для боёв без правил и всяких прочих разной степени незаконности вещей.
— Вы представляете, госпожа Дайенн, какая падла? Я ему говорю — колись, где ты кораблик этот перекупил, краденый кораблик-то. А он мне нагло так — землячок, отпусти с миром и с корабликом, я в долгу-то не останусь… Да какой ты мне, говорю, землячок, гнида пиратская? Мои родители всю жизнь честно вкалывали, и я сам куска не съел, не своим трудом заработанного… Ты как, принцесса? Вот ведь народ пошёл, на ребёнка рука поднялась… А ещё женщина… Вы не знаете, госпожа Дайенн, Алварес уже совсем о переводе Нирлином договорился? А то может, можно б было выпросить, чтобы мне её удочерить? Будет у меня хоть близкое существо тут… Оно конечно, для детей тут не самый климат, да ведь для мужика важно, чтоб было к кому из боя возвращаться…
Дайенн оставила Ругго разговаривать с Нирлой, тем более что ей делал знаки Реннар.
— Пришло сообщение с Брикарна. Они отправили центаврианскую женщину на Минбар…
— Да, Реннар, я знаю. То есть, они собирались это сделать как раз одновременно с нашим отбытием…
— Есть ещё одна деталь, которую они сочли нужным сообщить, правда, не знаю, даст ли вам это что-то… Фенлин говорит, они смогли идентифицировать то вещество, найденное в крови больной. Они не смогли сделать это сразу, потому что в последние годы его уже довольно редко можно встретить, и у них не было образцов… Это земной наркотик «прах».
Дайенн не была уверена, что верит своим ушам.
— Наркотик, пробуждающий телепатические способности у нормалов? Действительно, подобного я как-то… не ожидала… Что-то картина становится всё более странной…
В госпитале, где Вадим разыскивал Дайенн, его поймал за руку Джеронимус Рок, уже с комфортом расположившийся на новом месте — по соседству с бракири с раздробленной ногой. В настоящий момент сосед отсутствовал — был на очередной операции, и разговору никто не мешал.
— Слышь, полицайчик… шепнули мне тут, Алварес твоя фамилия?
— Ну? — такой поворот Вадиму был непонятен, да и не нравился.
— Знавал я одного Алвареса… Со странностями парень был… Он тебе никем не приходится?
— С какими такими странностями?
Рок хрипло хохотнул и с громким наждачным звуком поскрёб щетину — вторая рука слушалась его пока плоховато, и он, видимо, по мере сил давал ей какую ни есть нагрузку.
— Да так… Жизнь мне один раз спас, вот и странность… Слышал я, что он пропал, а то так что и вовсе умер — не удивлён, такие не живут… Так вот, слушай первое. Вся эта хренотень, которую вы тут расследуете, с «Теней» этих самых началась. В этом причина. Тут некоторые говорят, мол, я умом тронулся… Я знаю, что говорю. Не ищите, кто с кем чего не поделил, только время потратите. Вся причина именно в этом вот, что эти политиканы, которым на их жирных задницах спокойно не сиделось, «Тенями» назвались. Есть проклятые места, а есть и проклятые названия. Говорил я твоему товарищу про щенков-то. Щенки старших не уважают, думают, сила есть — ума не надо… Думают, у кого нахрапу больше — тот и прав, тот и выиграет. Ну, через то и отсев между щенками идёт. Потому как если с человеком ещё можно борзость свою как хошь показывать, то с богом — не получится. Бог не фраер.
— То есть, вы хотите сказать, что это их… ворлонцы покарали? — по лицу Вадима почти и не видно было, насколько такой поворот разговора ему не по душе.
Рок поморщился, сплёвывая.
— Зачем ворлонцы-то сразу… Какие Тени, такие и ворлонцы, в смысле. Только вот… если в «Тенях» этих ничего сверхъестественного нету, да откуда и взяться-то бы, то вот эти «ворлонцы»… Не ворлонцы, конечно, но какая-то чертовщина в них есть. Вы их, может, конечно, поймаете… Но я б вам советовал лучше отойти в сторону и подождать, пока они работу свою закончат. Бывает вот такое, когда кто-то дьявола вызывает… Обряд, может, и фальшивый, но дьявол может явиться и настоящий. Или не дьявол, но тоже не обрадуешься. Кто бы они ни были, они вас сильнее. И второе. Слышал я, ты брата разыскиваешь… Гудмана не слушай, он брехлив. Правды он тебе не скажет, если даже знать будет. Я так его один только раз честным видел, но о том он тебе не расскажет, хоть пытай его. Три года назад он таким борзым, как сейчас вот, не был, на побегушках у Эштхантахито, водил его корабли с живым товаром, сам-то Эштхантахито не утруждался… Водил их на Тенотк, после того, как их с Яноша потурили, они аж вон куда забрались, решили, что уж там им ничего не грозит… Так вот про Тенотк слушай. Три раза Тенотк горел. Первый раз — это не упомнить когда, мы в те времена ещё в шкурах ходили, кто тогда на Тенотке жил — нам теперь не узнать, от них и пепла не осталось. Тогда Тени много окрестных миров пожгли, многие из этих планет повторно, а то и на третий раз заселены. Вы вот на орбите Кандара живёте, сам Кандар видели? Вот так и Тенотк тогда выглядел. Может, просто уничтожили его жителей, может, рабов из них сделали, а может, и необитаемый мир был, а так, Тени развлекались… В 60х, после последнего своего пробуждения, уже Тени там свою базу сделали, я тогда ещё сопляком был, но помню, многие тогда туда ломанулись, не разобравшись, что почём, увидели, вишь, мир больших возможностей… Я тоже чуть не ломанулся, хорошо, Боб, добрая ему память, сказал: подожди, не рыпайся, посмотри сначала, как другие там обоснуются. Я тогда много нехорошего Бобу сказал, мол, дурак он и трус, к тому времени, как они обоснуются, нам там ничего не останется, кроме как в доках у них прибираться да отхожие места чистить. А после не единожды добрым словом вспомнил. Тогда второй раз Тенотк горел. Может, и ворлонцы, хотя странно, тогда-то ворлонцы ещё в открытую против Теней не выступали… И вот, тому лет десять, ну может, пятнадцать назад, когда от Теней тут всё уже успокоилось, эти, Эштхантахито со своими подельниками, решили там базу основать. Отгрохали, я слышал, капитально… Я сам там не бывал, тогда мы на Крутоке уже обитали. Но торговать — торговал. Так вот, в 97 и от нас туда корабли пошли, но от нас мало, нам и ближе было, с кем… Гудман тоже туда шёл, но припозднился — Гудману тогда везло, как утопленнику, три раза по дороге на рейнджеров напороться, это уметь надо… В общем, когда он туда пришёл, там уж догорало всё. Вот какой я тогда у него на морде страх видел, когда он оттуда вернулся — так ни до, ни после такого не было. Гудман — он же, какой-никакой, телепат, так вот, говорил, ментальный фон там был очень уж какой-то нехороший. Ну, горевал он, конечно, не сильно, ему ж со смертью Эштхантахито, вроде как, повышение вышло… Так вот, если он тебе пытается гнать, что пацана твоего вёз, то тебе его и слушать нечего. С Тенотка тогда никто не спасся, я не слышал такого, а уж таким бы, поверь, похвастались. Так что или молись, что гнал он это всё, или отпевание по своему братцу заказывай, потому как нет его в живых. Жестоко, зато правда.
