— Нет, не думаю, что это уместно, особенно сейчас.
— Ну, всё-таки это ведь ваш родственник, к тому же старейшина… уважительная причина.
Сколько же самообладания иногда нужно перед самыми искренними и тёплыми проявлениями… Вот откуда он знает вообще? Смешной вопрос, откуда этот общительный и деятельный дрази что-либо знает. Работа у него такая, говорит Талгайды-Суум. Точнее, кулаками махать — это работа, та, за которую платят, а распускать язык и уши — призвание, для души.
— Ну, если говорить о родстве, то родство у нас довольно дальнее… И хотя, конечно, погребение старейшины — это трагическое событие значительного масштаба, но тем членам клана, кто по долгу службы находится далеко от дома, позволительно пропустить церемонию. Таковых немало и кроме меня, наш клан врачебный, мы рассеяны по всей территории Федерации и многим мирам протектората.
Когда она наконец протиснулась в их закуток и расположилась на своём месте, её руки коснулась рука напарника.
— Ты выразила мне соболезнование в нужный час, прими ответное.
Силы небесные, только не он. Простоватого болтуна Лалью она ещё как-то пережила… Но это правда, не скажешь — «просто не спрашивайте, не напоминайте, давайте сделаем вид, что ничего не произошло». Ведь тогда придётся и объяснять — почему. Быть может, и не стал бы непримечательный некролог предметом обсуждений, если б не осведомлённость о роли этого имени в её жизни.
— Спасибо, Алварес, с твоей стороны я это особенно ценю.
— Всё-таки, хоть и дальний, но он твой родственник. Кроме того, он ведь не просто так занимал важный пост, многие старейшины воинских кланов, насколько знаю, имеют серьёзные заслуги в науке…
Слышать это, действительно, было тяжело, но так нужно. Она ведь задавалась вопросом, что она может сделать для соблюдения чести… Официальная причина смерти алита Соука — остановка сердца, о неофициальной она могла разве что догадываться из обтекаемых намёков дяди Кодина. Самоубийство, добровольное или под давлением совета старейшин. Это нормальная практика с теми, кто совершил недопустимое, одна из тех вещей, о которых знают, не обсуждая.
— Да, у него было несколько замечательных работ по бионике… Быть может, его нельзя в полной мере назвать великим — как и многих, впрочем. Не может быть великим каждый, кто-то должен просто хорошо делать свою работу, не хватая, как говорят земляне, звёзд с неба, но служа достойным фоном для великих.
Да, так должно быть. Он должен остаться в памяти клана достойным. Не громким именем, не предметом почтения, конечно — на такое он не наработал, но так же не наработали, будем честны, и двое его предшественников — но и не позором. Пусть этот груз омрачает сердца лишь немногих посвящённых.
— И это замечательно. Всё-таки, именно такими людьми держится любое общество. Ведут его вперёд — гении, локомотивы прогресса, а держат на достигнутом уровне — добросовестные работники. Ну, и ведь он, как я понял, оказал некое влияние на твоих родителей, изменившее их отношение к твоему выбору, чем значим лично для тебя…
Отчёты начерновую уже набросаны, надо перевести их в окончательный удобоваримый вид… надо…
— Я вот, кстати, не понял, — подал голос Махавир, — у вас всё же один старейшина или… несколько? Ну, иногда ты говорила — старейшины, но глава у клана, получается, только один…
— Старейшина — именно глава клана — конечно, один. Совет старейшин, о которых я говорила — это главы родов, другие авторитетные представители, те, кто выбирает старейшину клана, с кем он советуется в важнейших решениях.
— Кланы делятся на рода?
— В целом да. Рода, Дома… Опять же, в зависимости от местности, истории клана, традиций деление может быть несколько различным. Клан — это по большому счёту объединение на основе профессиональной общности, родство уже вторично. В некоторых больших кланах есть рода, практически не связанные кровным родством.
Лалья аккуратно расставлял по полу принесённые коробки — для упаковки всякого накопившегося у аналитиков добра, назрела необходимость. В ближайший час в этот кабинет едва ли кто сможет пройти…
— А, то есть, браки внутри клана допускаются?
— И внутри рода, если только род не малочисленный. Строгих, единых для всего мира правил тут нет, единственное такое правило — это недопустимость брака между близкими родственниками, но это, насколько знаю, в любом мире. Впрочем, браки между двоюродными нередки во многих кланах — как и во многих мирах, опять же…
Лалья поскрёб затылок.
— Вот я ещё чего не понимаю — каста это ведь вопрос выбора? То есть, каждый сам, осознанно выбирает касту, и не обязательно ту, в которой родился? А клан при этом как, не меняется? Ну, вот каждый минбарец имеет долги перед кастой и перед своим кланом… А если клан из другой касты? Как это совмещается? Ну, то есть, выбрать другую касту — это не воспринимается как предательство?
— Ну, это сложный вопрос… зависит от множества обстоятельств…
На самом деле, она была благодарна коллегам за то, что этими разговорами отвлекали её от горьких мыслей — горьких вовсе не ввиду траура. О том, что для непривычного к лжи всё это как-то слишком. О том, что своим решением — всё же узнать то, что вовсе для неё не предназначалось — она, получается, убила его. Да, он убил себя в тот момент, когда понял благо своего клана именно так, и всё же — да, её действия привели к его кончине. Его душе судьи — великие, с которыми он встретится за гробом, её же душе ещё долго нести этот груз.
— А правду я слышал, — подал голос Шлилвьи, балансирующий на столе посреди оборудования и передающий Лалье многообразное содержимое своего стеллажа, — что у народа Сингха тоже принято деление на касты? Это похоже на минбарское?
— Ну, строго говоря — не совсем у моего. Мы, сикхи, вне кастовых делений, у нас одна вера и один народ. А вообще у индусов то, что у минбарцев — касты, называется варнами, а касты — это уже более мелкое деление, ну, как кланы. В настоящее время кастовое деление уже практически размыто, да и варновое начинает размываться. Всё-таки время что угодно меняет…
— Мне нравится, как говорят об этом нарны: «Хорошие традиции надо чтить, плохие забывать».
— Тут с ними не поспоришь. А кастовое деление это как раз такая вещь, которой в цивилизованном обществе не место.
— Позволю себе напомнить, что на Минбаре оно имеет иной смысл, чем на Земле, — возразила Дайенн.
Что ж, на это следовала такая реакция, которой следовало ожидать.
— Да, и какой? Вносить в общество оживление, за счёт очередных свар жрецов и воинов? А основы на самом деле схожие, то же деление по роду деятельности. Не вполне отвечающее запросам времени, не сама ли ты говорила, что многие дисциплины находятся на стыке кастовых и клановых градаций, да и само то, что некоторым кланам пришлось заметно перепрофилироваться по мере развития технологий в их отраслях? Три мастерских клана и не помню точно, сколько жреческих по функциям дублируют друг друга. Непонятно, почему им было не последовать прекрасному примеру Отцов Доспеха и Стальных Цветов, ещё 500 лет назад просто объединившихся в один клан.
— Я действительно восхищена твоим знанием минбарской истории, Алварес…
— Ну, в основном это заслуга двух переводчиков под боком.
— …Но тогда уж Старейшин Доспеха, там не «асат», а «асаат» всё же. Хотя Дэвиду Шеридану, наверное, простительна такая ошибка. Всё-таки он из жрецов.
— После выбора касты он прилежно изучал историю наиболее известных мастерских кланов, и ошибаешься как раз ты, Дайенн. «Асаат» стало уже после объединения, «Асаат Мелгха». Но тебе действительно простительно, и не только потому, что ты воин, и не знаешь, что «асаат» это в строгом смысле не Старейшина, а «отец отца» или «хранитель технологии» — не старший данного рода, а тот, кто обучал «асат» — нынешнего главного мастера, «отца изделий», но и потому, что этот диалект сейчас вообще не используется нигде, кроме как в номенклатуре производства.
