Гарри подорвался с кровати, ощущая как по спине катились капельки пота. Схватившись пальцами за футболку, он попытался восстановить полностью сбившееся дыхание. Гарри испуганно дёрнулся в сторону, свалившись с кровати на пол, когда ледяная ладонь дотронулась до его затылка. Парень закрыл глаза, поджав к себе колени, страшась посмотреть на дементора, что был таким же холодным, как он и помнил. Когда бледная, в ночном свете, рука опустилась ему на колено, Гарри почувствовал, как надвигающаяся паника медленно растворяется в осознании того, что это Драко. Взъерошенный Драко, что медленным движением погладил его ногу, сквозь плотную ткань штанов. Драко с отпечатком подушки на щеке, и обеспокоенно поджатыми губами. И Драко, который молча протянул руку, убирая пальцами налипшие пряди на его лоб, зачесывая назад.
Под тяжестью знакомых рук, плечи постепенно расслабились, больше не испытывая всепоглощающего ужаса. Гарри неловко опустил голову, прижавшись щекой о руку, всё ещё лежащую на колене, и устало прикрыл глаза. Драко ничего не говорил. И Гарри был за это безумно благодарен – лишь выдох явного облегчения донёсся до него сквозь затуманенное сознание.
– Пойдём в кровать, – ему не хотелось вставать, но Драко был настойчив в своём желании вновь оказаться в постели, потому, схватившись за прохладные ладони, что теперь казались чудным охлаждением для его разгорячённой после кошмара кожи, Гарри послушно поднялся. Он прильнул к парню сверху, спрятав нос на его груди, в складках мятой рубашки, которую Малфой не потрудился ранее снять. Несмотря на то, что Драко довольно сильно тянул его обратно в гнездо из покрывала и одеяла, Гарри больше часа чувствовал, как тонкие пальцы перебирали его волосы.
Поттер не хотел снова закрывать глаза, а тем более – погружаться в сон. В основном, после таких редких, но всё ещё ярких кошмаров, он оказывался на утро в гостиной с давно остывшим сладким какао в руках. Он никогда не кричал, поэтому, раньше, когда Джинни ранним утром видела его в гостиной, одиноко раскинувшегося на диване, она каждый раз испытывала неподдельное удивление из-за того что никогда не слышала как он уходил. Конечно, иногда Гарри возвращался в их спальню, плотно прижимаясь к тёплому женскому телу, которое легко мог накрыть собственным. Но оказавшись сейчас плотно обёрнутым Драко, что переплёл их ноги вместе, а руки идеально обнимали его за плечи, Гарри наслаждался каждым мгновением проведённым в этих объятиях. Мягкий блик рассветного солнца отразился на спине мятой одежды Драко, но Поттер уже несколько минут как провалился в хрупкий сон.
Сладко вытянувшись всем телом, Гарри неосознанно потянулся рукой к источнику тепла, но рядом лежащего ранее парня не оказалось. Моментально распахнув глаза, он повернул голову в сторону противоположной половины кровати, но кроме смятого покрывала, ничего или никого больше не увидел. Драко не было. Дверь в ванную комнату оказалась распахнута настежь, но из неё не доносилось ни звука. Поднявшись, Гарри зябко передёрнул плечами. Футболка всё ещё хранила влажность и слабый запах пота, потому он быстро скинул грязную вещь на пол. Вальси убрала брошенную одежду через несколько минут после того как Поттер скрылся в уборной.
В рекордные сроки справившись с утренними процедурами, Гарри вывалился из своих покоев, едва не врезавшись в удивлённо охнувшего Рона.
– Доброе утро, – неуверенно пробормотал Рон, на что Поттер только нахмурился. Заметив не совсем доброжелательный вид друга, Рон тихо выдохнул, дёргано поправив рукава аврорской мантии. – Прости, я…действительно не хотел, чтобы всё закончилось…так.
Гарри удивлённо посмотрел на друга, который нервно проговорив последние слова, сбежал по лестнице вниз. Пара мгновений и он услышал тихий хлопок аппарации. Поттер устало прислонился спиной к стене, прикрыв глаза ладонью.
– Моя жизнь – гиппогрифова задница.
Драко перебирал между пальцами мягкие пряди тёмных волос, что казались ему самим совершенством. Лохматые, непослушные, но чересчур мягкие и приятно пахнущие – ему хотелось зарыться в поттеровскую макушку носом, чтобы вдыхать терпкий запах шампуня, идеально комбинирующего с самим Гарри. Драко всегда спал чутко, реагируя на любой малейший шум. Потому, для него не стало удивлением, когда кровать рядом ощутимо дрогнула и Драко увидел Гарри. Тот смотрел в противоположный конец комнаты остекленевшим взглядом, пока тело сотрясалось крупной дрожью после пережитого ночного кошмара. Драко прекрасно осознавал что чувствовал Гарри, хоть и был удивлён тем фактом, что не одному ему, даже спустя пять лет после окончания войны, всё ещё сняться жуткие сновидения. И именно из-за того, что он никогда не мог полностью расслабиться во время сна, примерно…с рождения, Драко приходилось выкручиваться из сложившейся ситуации, делая окружающее вокруг него пространство абсолютно непроницаемым для посторонних звуков.
Малфой до сих пор помнил как в идеале заучил несколько десятков заглушающих заклинаний, которые помогали ему высыпаться в слизеринских комнатах. Как просыпался от громкого голоса тётушки, что бесцеремонно каждый раз легко убирала его чары, врываясь в его комнаты, громко хохоча. Месяцы, что он провёл без доступа к нормальному сну. Тревога и отчаяние, что не позволяли ему даже после бессонных ночей просто вырубиться и забыться.
А ещё, прекрасно помнил невероятное облегчение, когда весь тот мрак, окружающий не только его, но и всю Магическую Британию, закончился. И были восхитительные годы на то, чтобы попросту выспаться в полной тишине. Драко ходил по Мэнору наслаждаясь ничегонеделанием. Да, ему приходилось обходить десятой дорогой те залы, комнаты, коридоры, где пребывали в прошлом Пожиратели Смерти. Но если всё же такое случалось, когда он, задумавшись, случайно поворачивал не туда, то Драко приходилось хватать непослушными губами воздух, буквально проталкивая его в лёгкие, заставляя себя дышать. Со временем, погрузившись в маггловскую литературу, потому что если бы он пошёл в Мунго, то не простил бы самому себе такой слабости, Драко научился справляться с приступами паники. И ему, конечно, ещё помогло то, что в один момент разозлившись он закрыл другую половину Мэнора, сделав ту одной сплошной плотной стеной, даже для себя.
Пока матушка всё не разрушила, заявившись на порог Мэнора, размахивая подписанной жалкой бумажкой на заключение его брака с Асторией. Жалкая бумажка, что была подписана его кровью. Возможно, он бы возненавидел маму, однако Драко был уже настолько вымотан своими чувствами: съедающей его ревностью, что не успокаивалась ни на один день, пока домовики продолжали доставлять ему «Пророк». Не то что бы у него не было выбора. Если бы Драко захотел, он бы нашёл способ отвязаться от навязанного брака, но ему было откровенно плевать.
Плевать до того времени, пока он не увидел Асторию, которую никогда не замечал в стенах Хогвартса. Она была прекрасна – и точно не заслуживала того, чтобы быть разменной монетой. Между своей семьёй – его матерью, что желала внука для рода, и им – безразличным к любому, кто не Чёртов Поттер. Именно в тот момент Драко понял, что совершил ошибку, не дав Астории сбежать.
А затем, снова были бессонные ночи, которые сопровождались ещё и их попытками зачать ребёнка. Как Драко сбегал из комнаты своей супруги, вваливался в свою, испытывая чувство отвращения и ненависти к самому себе. Он знал, что Астория каждый раз срывалась в рыданиях, когда в очередной раз у неё не получалось забеременеть. Она скрывала это до момента, пока Драко буквально не застал её свернувшуюся на кровати в маленький клубок, сотрясающуюся в истерике. Это вышло совершенно случайно, однако именно этот день вскоре оказался тем самым переломным моментом в их отношениях.
Они стали прикасаться друг к другу, обниматься и выражать благодарность взглядами за элементарное понимание, что возникло между ними. Драко начал считать их друзьями. Потому, когда Астория в одно утро ворвалась к нему в комнату, совсем не по-аристократически вскинув руки вверх и прокричав, что она беременна, Драко испытал одновременно и облегчение, и ужас.
