- Вот этот покатался на самолёте в ночное время, - произнёс я по внутренней связи, когда Гарбуз и Ларин немного успокоили свои эмоции, - чуть задницу, не оторвали, вместе со всем что сзади меня, это у вас всегда такие вылеты?

  Оба командира принялись хохотать по новой, снимая стресс, отсмеявшись, Ларин прокомментировал, - да нет, это в первый раз у нас.

  - Вот теперь я верю, - добавил Гарбуз, - что у тебя юнга везение в крови, как впрочем везти начинает и всем кто рядом с тобой, это ваш контр-адмирал по секрету мне перед стартом сказал.

  Я попросил Ларина вести самолёт пока я не восстановлю своё внутренне зрение минут десять-пятнадцать. Мне надо было немного времени, чтобы восстановить свой внутренний баланс, для чего я накинул на себя ещё и заклинание среднего исцеления.

  Через полчаса окончательно придя в себя, я принялся помогать экипажу выйти на наш аэродром, что и было сделано в 19.45. Для более лучшей ориентировки, на подходе я попросил зажечь заранее подготовленные костры, в количестве восьми штук вдоль посадочной полосы. Посадку по моим подсказкам капитан Гарбуз сделал ювелирно точно.

  Следующий ДБ-3Ф уже прогревал двигатели, а техники, согласно нашим указаниям с воздуха, к нашей посадке успели снять торпеду с самолёта и подвесить вместо неё ещё две 500 килограммовые авиабомбы к уже имеющим двум пятисоткам.

  Весь экипаж на пять минут пригласили в землянку к контр-адмиралу Гизатулину, Там же находились, командиры экипажей из звена Гарбуза, два старших лейтенанта Громов и Хорев.

  Докладывал первым капитан Гарбуз.

  - На порт Киркенеса вышли быстро, - начал доклад Гарбуз, - взрыв торпеды слышали, но по сообщению юнги торпеда взорвалась за сто метров до корабля, второй заход сделали на этот же корабль, но авиабомбой, заход был успешный, авиабомба по сообщению юнги попала примерно в середину корабля, вторая авиабомба в другой корабль, тоже попала, это мы со штурманом подтверждаем, так как корабль взорвался, даже до самолёта дошла взрывная волна, помимо сильной вспышки и грохота взрыва.

  Гизатулин вопросительно посмотрел на меня.

  - Так всё и было, - подтвердил я, - по моим ощущениям на первом корабле было около полутора тысяч человек, на втором который взорвался, где то около трёхсот. По вылету получаются эффективные авиабомбы. Ночь, низкая облачность, моросящий дождь - самое то, для бомбардировок. А если пятисоткой попали, корабль гарантированно не выйдет из порта, сейчас в минусе как минимум два корабля из состава немецкой эскадры, а если ещё четыре бомбы хорошо положим, то от эскадры вообще ничего не останется. Если же у остальных нервы не выдержат и они попробуют вырваться, то на выходе их будет ждать Репин, а у того ночью есть шансы не промахнуться, опять же, если их увидит.

  Лица Громова и Хорева светились счастьем и радостной улыбкой, если по линии разведки придёт подтверждение, то это первый успех их звена, уничтожение крупного военного корабля немцев.

  В этот момент в землянку занесли термос с чаем, по кружке которого все находящиеся в землянке и выпили.

  Второй старт состоялся в 20.27, после старта и набора высоты по моим указаниям, самолёт на крейсерской скорости пошёл вдоль береговой линии в сторону порта Киркенес.

  К порту Киркенеса мы вышли 21.52, к тому моменту на порт опустился туман. На первом заходе, при бомбометании взрыва от авиабомбы мы не услышали, хотя я точно мог сказать, что авиабомба попала (Впоследствии узнали, что авиабомба попала в Z-24, один из пятнадцати эсминцев, типа 1936А. Пробив носовую котельную и взорвалась, на дне гавани. На эсминец начала поступать вода, откачка которой была затруднена из-за неспособности использовать свои насосы - оказались неисправны линии подвода питания, пока не были подключены к береговому источнику питания). О попадании в цель, я всё же сообщил Гарбузу и Ларину, пока делали заход на следующий корабль.

  Следующая авиабомба легла буквально в нескольких метрах от борта (Впоследствии узнали, что это был эсминец Z-14 "Фридрих Ин", который отделался "лёгким испугом"), взорвалась коснувшись дна. Хотя тогда, я всё же надеялся, что тот получил какие-то повреждения от взрывной волны.

  Третья по счёту авиабомба легла, практически по центру корабля и взорвалась внутри корабля, пробыв прикрытую металлом палубу. О чём я и известил членов экипажа (Впоследствии узнали, что эта авиабомба попала в немецкую зенитную плавбатарею "Nimphe" - бывший норвежский броненосец береговой обороны "Tordenskjold". Авиабомба пробила палубу, взорвалась внутри, попав точно во второй котёл корабля, работающий на внутренние потребности корабля во время стоянки, разорвав его. Левый борт был разорван полностью, были уничтожены многие внутренние помещения, хотя правый борт просто выгнулся. Зенитная плавбатарея опустилась на дно около пирса. Потери среди экипажа составили - 76 убитых, 17 раненых).

  Четвёртый заход самолёта, как сброс авиабомбы прошёл удачно. Я точно был уверен, что авиабомба попала, хотя взрыв и произошёл на глубине под кораблём. Так и было сообщено экипажу (Впоследствии узнали, что авиабомба попала в тяжёлый крейсер "Лютцов", бывший "Дойчланд". Пробив носовую часть и успешно взорвалась на дне гавани, в пяти метрах от киля, корабль принял 800 тонн воды. Имел незначительный дифферент на нос, тонуть не собирался, но его дальнейшее использование в операциях, на Севере, без ремонта было не возможным).

  То, что зенитные батареи и орудия, как порта Киркенес, так и немецких военных кораблей находящихся в порту стреляли, было видно ещё по первому налёту, но вся стрельба велась просто куда-то вверх в надеже зацепить столь ненавистный самолёт, бомбивший порт. Использование прожекторов хоть они и были включены, как в порту, так и на кораблях, не давало никакого эффекта из-за тумана, низкой облачности и моросящего дождя.

  Обратный полёт прошёл под бесконечные разговоры и разбор каждого сброса бомб. Гарбуз и Ларин были ещё под впечатлениями от атаки порта, у них в кровь продолжали поступать от организма гормоны, которые отвечали за возбуждение и возможность действовать, всё это я видел по их аурам, внутренним обзорным взором, они продолжали, выпытывали мельчайшие подробности, задавая бесконечные "а как..." и "почему ...".

  На посадку наш ДБ-3Ф пошёл, когда часы показывали 23.43, в этот раз Гарбуз, более быстро и с большей уверенностью посадил самолёт, ориентируясь на мои подсказки, у самой земли уже и визуально наблюдая костры. Постепенно тормозя и сбрасывая скорость, подвёл самолёт к стоянке своего звена, где начал запуск двигателей, следующий подготовленный самолёт.