Я швырнул вексель прочь. Пламя погасло. Бумага осталась нетронутой. Я перезапустил дыхание и снова взял лист в руки. Он загорелся, но теперь я не стал им бросаться – пламя не обжигало, а бумага не сгорала.

– Этот документ скреплен клятвой крови. Человек, подписавший его, исполнит клятву или умрет, – объяснил Патрицио словами, которые ничего не объясняли. Я понимал одно, самое главное – этот человек не был иностранным шпионом. Он вестник другого мира. Страшно и интересно.

– Кто ты? – прошептал я.

– Мое имя Патрицио. Я являюсь торговцем информацией. Я говорил. Если ты хочешь узнать больше, достань ловец снов. Но не крепи его дома. Он сломает границу миров. Разрыв в квартире является плохой идеей. Найди оружие. Настоящее оружие. Ты нуждаешься в нем внутри своих снов.

– Что мне искать во снах?

– Ответы на вопросы.

Я уверен, Патрицио мог и сам на них ответить, но, умело направляя разговор, он сделал так, чтобы я продолжал искать их сам. Я поеду к телеутке, возьму у нее ловец снов и пересеку границу миров. Не потому что так хочет Патрицио, а потому что я сам хочу этого.

А что хочет Патрицио? Ему не нужна Бесконечная Лестница. Если можно путешествовать в мире снов без нее, он бы уже давно воспользовался ловцом сном. Он хотел, чтобы именно я воспользовался им.

Если трезво смотреть на ситуацию, у меня не было причин пересекать границу снов. И в то же время меня все подталкивали к этому решению: Пленница белой комнаты, Кристина, Патрицио. На другой стороне стояли Алексей Георгиевич и Лев Эдуардович, предпочитавшие, чтобы я оставил эту затею, но к ним я не испытывал симпатии. Их скучная, зажатая рамками жестких правил жизнь отравляла меня. Если выбирать, то лучше уж общаться с таинственными незнакомцами, чем упиваться тоской в одинокой квартире.

Патрицио не соврал – он привез меня домой. Я вышел из автомобиля, и двигатель «Форда» издал тяжелый гул, после чего машина исчезла за плотной завесой свинцового снегопада.

Я смог спокойно выдохнуть. Подойдя к своей двери, я приложил ключ к домофону и открыл ее. Темнота. Кто-то выключил свет во всем подъезде. Я стоял на его пороге, освещенным уличными фонарями, и смотрел на Тьму. В детстве я боялся ее. В студенчестве этот страх прошел – я узнал, что в темноте никого нет. Теперь я в этом не был уверен.

Наша встреча случилась, когда я был еще студентом.

Та предрассветная ночь предвещала что-то ужасное. Гроза била дрожью по стеклам. Ливень дробью стучал по деревянным окнам. Взбесившийся ветер ломал ветви, а гул шатавшихся сосен наполнял стонами студенческий городок. Тени от израненных лап деревьев на потолке комнаты напоминали конечности мистических чудовищ, разбуженных бурею. Ураган пронесся скакуном над городом, и минут через тридцать исчез за его окраинами, а я так и не смог уснуть. Мне все время мерещились Гости, затаившиеся в углах.

Ближе к вечеру, когда я вышел из учебного корпуса, я остановился у перекрестка и посмотрел на лес на другой стороне дороге. Асфальт служил границей между двумя мирами – современным городом и бесконечной тайгой. Я нечасто гулял по лесу, но сегодня он звал меня. В нем было что-то иное, что-то притягательное, проскальзывающее между ребер и дергавшее за минорные струны. Бывает, что хочется ощутить одиночество, сбежать от людей в какое-нибудь укромное таинственное место, и в тот момент у меня возникло именно такое желание – раствориться среди шума листьев.

Я помню, как наслаждался природой. С юга дул теплый ветер. Небо затянули серые облака, а воздух покрыло как бы пеленой. В такую погоду предметы не отбрасывают тени – два мира сливаются в один. Философская грусть – так, наверное, можно описать мое состояние в тот день.

Я шел по лесным тропинкам, частью отсыпанных щебенкой, частью вытоптанных. Одна из них вывела на холм, где я обнаружил сложенные из упавших деревьев «крепости», возведенные ролевиками. «Крепостями» сооружения были только в воображении этих самых ролевиков, я же видел недостроенные избы. Среди срубов стояли вертикальные бревна с вырезанным на них ликами языческих богов. Грубая, некрасивая работа делала идолов похожими на чудовищ больше, чем на людей. Они давили пугающей, отталкивающей энергетикой, сочившейся с тех времен, когда духи жили среди людей, а люди приносили им кровавые жертвы. По университету ходили слухи, что среди студентов существует секта язычников, которые до сих пор проводят древние ритуалы.

До этого момента я с иронией относился к подобным рассказам – мало ли, кто в какие игры заигрался. Вот только деревянные лики смотрели на меня словно живые. Мной стали овладевать тревога и отвращение, поэтому я поспешил убраться с холма и вернуться в общежитие.

За то время, пока я стоял на холме, погода поменялась в худшую сторону. Ветер сменил направление и наполнился неприятным холодом. Воздух начал темнеть, а значит, небо, которое я не видел из-за хвойных ветвей, затягивало тучами. Непонятно откуда налетели сотни ворон. Черные птицы зловещим карканьем заглушили тишину леса.

Я перешел на быстрый шаг. Тропинка увела меня в овраг. Пробираясь между кустарниками, я услышал металлический звон – чуждый лесу звук. Любопытство остановило меня, и среди веточек я разглядел ключ с бронзовой биркой, привязанный обрывком белой ткани к кусту. Мне показалась это занимательным. Я решил, что его повесили ролевики для какого-нибудь квеста и забыли о нем.

Оставив игрушку на своем кусте, я продолжил идти. Через несколько десятков шагов я почувствовал запах гнили. Он был таким отвратительным, что я побежал, лишь бы избавиться от него. Я успел сделать всего несколько шагов, и тут…

В лицо ударила стая ворон. Хлопот их крыльев заставил пригнуться к земле и зажмуриться. Когда звук полета ушел за спину, я открыл глаза и увидел, что привлекло внимание падальщиков.

Человеческое тело было не просто изуродовано: его разорвали и разбросали на нескольких метрах вокруг. Я отвернулся, чтобы не вырвало. А затем почувствовал животный доисторический страх. Что-то шептало: «Беги! Беги, пока ты сам не стал едой для трупоедов!»

И я побежал. Побежал так быстро, как только умел бежать. Спотыкаясь, падая в грязь, цепляясь за ветви, я бежал к выходу из леса. А вокруг хохотали черные вороны. Они гнали меня, как гончие гонят добычу.

Я бежал долго – так мне казалось. Но когда раздался металлический звон, я понял, что вернулся к тому месту, от которого пытался сбежать!

Я остановился и попытался убедить себя, что мне ничего не угрожает, что человека убили не сейчас и что убийца давно покинул место преступления. Вот только способ, которым он расправился с жертвой, не давал покоя. Нечеловеческое убийство. Даже психопаты не убивают людей так, как разделались с этой жертвой! Здесь было что-то другое, потустороннее.

Я больше не мог бежать. Выдохся! Я развернулся в направлении сооружений ролевиков и пошел в их сторону. Я не видел строений, но помнил, где они стояли. Из-за нескончаемого карканья я не слышал собственных шагов. Если убийца оставался здесь, он мог подкрасться незаметно. Поэтому я все время озарялся по сторонам, чтобы высмотреть кровавого охотника между кустарниками и деревьями. Мое боковое зрение упорно принимало растительность за силуэты людей. Каждый раз я вздрагивал от этого.

Я поднялся на холм, где должны были стоять «крепости» ролевиков, но не обнаружил их там. Нервы стали отказывать. Я не мог найти дорогу к общаге в крошечном лесу!

Я шел просто прямо. Сделал несколько десятков шагов, и вся стая ворон взмыла в небо. Я замер, испугавшись вместе с птицами. А затем услышал, как вдалеке затрещал лес от падавших на землю деревьев. Вековые сосны ломал не ветер и не гроза. Поступь чудовища – вот что я слышал. Оно растерзало мертвеца в этом лесу, и оно шло, чтобы повторить убийство с новой жертвой – мной.

Безумие страха подарило энергию, которой у меня не было. Я снова нашел силы бежать, бежать прочь из мистического леса. Я не замечал ничего. Это меня и подвело. Нога зацепилась за корень, и я полетел вниз. А когда упал, услышал осточертевший медный звон. Чтобы я ни делал, куда бы ни бежал, я не мог вырваться из заколдованного круга. Меня загнали в ловушку, где встреча со смертью оказалась неизбежной. Ее поступь становилась ближе и ближе.