– Мы обдурили Лигу, – состроив надменное лицо, поправляю я.

Не цепляться – повторила себе, закусив губу. Дать всему этому просто течь через меня. Верно. Я – как русло реки. Ворота. Дверь. Да, вот оно!.. Маленькая дверца. Раскрытая настежь, потому что всё это – не моё.

– Зови меня Кирэй, – коротко бросаю и отворачиваюсь от колдуна.

– А как же то имя, что я тебе дал? – обиженно спрашивает он. – Не нравится, да?

– Оно уродливое.

– Под стать тебе.

Спиной чувствую ехидный оскал. Зачем я вообще к нему пришёл?..

В голове возник образ колеса. Оборот, второй, третий… будто прялка. И нить наматывалась, дрожала…

Тиканье забивается в уши. Не сразу замечаю, что челюсть сжата – до того сильно, что ещё немного, и начнут крошиться зубы. Зато точно не откушу себе язык.

– Я победил! – ликует побратим.

Тонкая теневая стрела вонзилась точно между третьим и четвёртым рёбрами. В этом поединке, пусть и «дружеском», каждый выложился на полную – и если бы я попробовал воспользоваться заклинанием щита вместо исцеления, был бы мёртв. А так сердце продолжает стучать. Рвано, сбивчиво… но вот заклинание побратима теряет очертания, и я могу залечить рану окончательно.

– Победил, – ворчливо соглашаюсь я, чувствуя облегчение.

Если со мной что-то случится, он сможет постоять за себя.

Голос Весташи ускользал – я перестала слышать его два или три удара сердца назад. Силы стали таять, начало клонить в сон…

Ребёнок в колыбели выглядит жалким подобием человека – огромная голова со светлым ещё пушком, пухленькие ручки и ножки, коротенькие пальцы. Но внимание привлекают глаза. Чёрные, словно космическая бездна. Как у колдуна.

Она точно его дочь.

– А ты не думаешь, – смеётся побратим, становясь по правое плечо, – что можно найти кого-нибудь на замену тебе? Вряд ли ты один такой, особенный…

– Не думаю. Я вообще думать не умею, – отшучиваюсь я и опускаю руку в колыбель. Маленькие пальцы оказываются на удивление цепкими. – Свою кровь колдун в жертву приносить не будет, уж поверь мне. Так что остаётся только…

Оставалось только рухнуть с головой в бурю из осколков. Хотелось схватить нить, не дать Таши вытянуть из меня что-то столь важное. Откуда-то знала – оставь я при себе всё это, найти ответы на вопросы не составило бы труда. Но вместе с тем понимала – лучше отпустить. Оно и правда было не моим, и потому не получалось представить как следовало. Чужие воспоминания не оставляли следов… проходили мимо.

Если оставлю – перестану быть собой.

– Я вас никогда не прощу, – смотрю прямо в чёрные глаза колдуна. – Никогда, Грассэ.

– Ты наконец-то обратился ко мне по имени, – улыбается он. Радостной, по-детски светлой улыбкой.

Что за идиот!

– А делаю я всё это не ради чьего-то прощения, Иксарш. Я знал, что меня будут ненавидеть. И был готов к этому.

Что за идиот…

С высоким надрывным звуком нить лопнула.

Я упала, чувствуя себя выброшенной на берег рыбой – а как иначе, если воздух, прорывающийся внутрь, казался нестерпимо горячим и удушающим? Создавалось ощущение, словно вдоль позвоночника всё это время была глубокая рана, края которой стягивала та самая нить, что оборвалась. И вот без неё я будто потеряла опору, осталась с вывернутыми наружу лёгкими…

Было страшно подняться, пошевелиться хоть как-то. Вдруг сделаю что-то не то и испорчу ритуал? Может, мне и падать не следовало?

Запах жжёных волос вернул меня в настоящее окончательно. Переплетённая коса вспыхнула и сгорела за доли мгновения – пламя явно было магическим. Вода сделалась мутной, бронза потемнела и покрылась окисью, а кончик костяной иглы словно обуглился. Вот и все следы ритуала.

– Держи.

Взяла протянутое Таши зеркало. Свечи давно потухли, серый свет раннего утра заглядывал в небольшое чердачное окошко, но, несмотря на полусумрак, я без труда смогла разглядеть своё отражение. И когда увидела одинаково чёрные глаза – совсем успокоилась.

Я чуть сощурилась и оглядела комнату и Весташи магическим зрением… моя радужка, оказалось, и правда не светилась при использовании магии. А мэтр то ли пользовался амулетом, то ли знал какое-то хитрое заклинание, чтобы некоторые любопытные особы не разглядывали его настроение через ауру. Цветные пятна вокруг Таши были, вот только разобрать ничего не получалось – они перекручивались и истончались до полупрозрачных лент, которые сходились в тёмном сгустке на груди. Но два пятна в форме рогов всё ещё венчали голову. Значит, дар никакими амулетами не скрыть? А знал ли об этом Ардо?..

– Аккуратнее, – усмехнулся мэтр. – Не торопи события.

Невольно коснулась затылка. Там, куда вонзалась раскалённая спица боли, по ощущениям должна быть дыра размером с кулак… и конечно же, ничего такого не было.

– Сейчас навалится слабость, так что лучше тебе остаться здесь. Сама доползёшь или тебе помочь?

Издёвки в вопросе не звучало. Только беспокойство.

– Я боялся, что неправильно рассчитал твои силы, – честно признался Таши.

Так и не дождавшись внятного ответа – я чувствовала себя раздавленным дождевым червяком, ворочить языком было совсем невмоготу, – он взял меня на руки и донёс до кровати в углу. В первый мой визит её здесь не было, наверное, поставили для Ио… сомневаюсь, что старушке приятно спать на полу. А жила она здесь, пока я занимала мансарду.

Мысли мелькали, сменяя друг друга, и были какими-то короткими и рваными. Глянула на медную джезву – вспомнила, как отец варил матушке кофе. Опустила взгляд на ковры – заметила, что одного недоставало. Того самого, на который меня вывернуло. И его узор сразу всплыл в памяти…

Таши укутал в одеяло, поправил подушку и сел в ногах. При виде умиляющегося мэтра меня пробрал озноб, и к горлу подступил склизкий комок страха. Я перед ним словно мышь, а он – готовящийся к прыжку сытый кот, который вместо того, чтобы сразу съесть, будет долго играться с добычей.

И с чего вдруг такие радостные мысли возникли?..

***

Я бегу по ступеням извивающейся в зарослях лестницы. Светлый камень горит от яркого солнца – и глазам больно смотреть под ноги. Дорога делает поворот, и я вижу залив, порт… укрытый снегом город. А здесь – зелень. Значит, это остров Бурь?

Беседка из белого мрамора обвита плющом и окружена небольшим прудом с разноцветными карпами – место выглядит тихим и спокойным. Меня уже ждут – на изогнутом мосту замер мужчина, и от его внимательного изучающего взгляда становится немного не по себе. Льдистые глаза светятся изнутри пронзительной лазурью, чёрные волосы взъерошены ветром, тонкая улыбка едва вырисовывается на губах, а одежда… кажется, он сбежал прямиком с бала или другого важного мероприятия. Богатый чёрный камзол, расшитый золотом и тёмным жемчугом по манжетам, плечам, вороту и спине. Кольца на руках – в форме змеи с изумрудами вместо глаз, а ещё перстень с синим камнем на большом пальце и одно простое, на второй фаланге указательного; все из серебра. Или это белое золото?

Смотрю на себя, вниз – на босые ступни. Я – именно я, а не какой-то там магистр Кирэй. Или Кирино. Потому что он стоит сейчас передо мной. Не уверена, но если сложить всё, что выяснилось…

И одета я в ту самую красную ночнушку. От прохладного шёлка кожа покрывается мурашками, и мне уже совсем неуютно.

– Что за вздор… – бормочет мужчина. Ну точно – Кирино. Интонации один в один, и голос такой же, каким я слышала его в голове.

Обнимаю себя за плечи и делаю шаг вперёд – разговаривать с расстояния как-то неправильно, да и хочется разглядеть получше это ехидное лицо. Чтобы, увидев в реальности, сбежать подальше.

– Ты всё равно забудешь.

Он читает мысли?.. Впрочем, не важно. Часть его души была во мне, и какое-то время связывала нас. Может быть, он видел мои воспоминания. И очень хотелось надеяться, что даже те, которые у меня не получалось извлечь наружу – вроде того, как выглядел отец.

– Теперь веришь, что не демон? – ехидно интересуется он.