<p>
Поэтому на работу прихожу уже в тонусе. Два стакана кипятка – и можно заняться делами.</p>
<p>
Часов в десять – снова чаепитие. Хорошо-то как! Даже немного согревает. А то так - зябковато, утренняя температура в моем кабинетике где-то около пятнадцати градусов, стабильно, изо дня в день. Нет, конечно, когда надышу, так теплеет. Где-то уже ближе к обеду.</p>
<p>
Обед. На кусочек хлеба намазываю горчичку. Помните анекдот? “Сеня, вы бутерброды намазывайте, намазывайте” – “Изя, так я их таки намазываю…” – “Нет, вы накладываете, а нужно намазывать, намазывать!” Вот так и я. Тоненьким слоем. На хлебушек. Чтобы на неделю той горчички из баночки хватило.</p>
<p>
И кушать нужно, знаете ли, горчичкой вниз, на язык. Тогда в нос шибает быстрее. Дышишь чаще и глубже, жуешь медленнее. А значит, время обеда растет. Ну, и удовольствие от приема пищи возрастает соответственно.</p>
<p>
Покушал. Чаек попить, как же без этого? И теперь уже можно оторваться на всю катушку - стаканов пять к ряду. Желудок после обеда должен быть полным!</p>
<p>
То, се, - вот и конец рабочего дня. Выползаю из родной конторы на ясно солнышко. Как там в песне? “Я шагаю с работы усталый…” Назад, домой, уже можно не торопиться. Поэтому вместо полутора часов дохожу за два. Гуляю, то есть, воздухом дышу. Врачи говорят, что для здоровья это пользительно.</p>
<p>
Вечером не ужинаю. “Ужин отдай врагу”, знаете поговорку? Мысленно пересылаю вечернюю еду президенту соседней державы. Думаю, ему приятно ощущать мою ежевечернюю заботу.</p>
<p>
Снова чай – три стакана. Зубы почистить остатками мятной пасты – так меньше есть хочется. Ну, и в кроватку, баиньки. </p>
<p>
Ночью спится спокойно, хорошо. И сны снятся сладкие. Про то, как кушаю жаренную картошку с салом. Или бутерброд с сыром и колбасой. Вкусно!</p>
<p>
Ну, и вот в таком спортивно-спартанском режиме продержался я ровно пять дней.</p>
<p>
А в пятницу, в обед, все и началось…</p>
<p>
Сижу, кушаю, горчичкой наслаждаюсь. И вдруг чувствую: меня повело. Легкое такое головокружение наметилось, поплыло все, а тело сделалось словно невесомым.</p>
<p>
“Ну, вот и пипец тебе небесный настает, - думаю. – Доэкономился, дурачина!”</p>
<p>
От такого мысленного расстройства я слегка даже дрыгнул ногами. Ну, так, чуть-чуть, кончиками носков дернулся.</p>
<p>
И – о, чудо! Взлетел со стула, выплыл из-за стола и медленно стал подниматься вверх. На душе сделалось радостно, телу стало приятно – я только темечком немного зашибся, когда голова с потолком соприкоснулась.</p>
<p>
Вишу в пространстве, созерцаю просторы родного кабинета и видом за окном любуюсь.</p>
<p>
“А может это у меня бред начался? – подумалось вдруг. – На почве, скажем прямо, моего продвинутого аскетизма?”</p>
<p>
Ущипнул себя за локоть, ойкнул – больно! Значит, не брежу. И не заснул за столом, хлеба с горчичкой накушавшись. Ну, вот и хорошо! Вот и ладненько!</p>
<p>
Стал я осваиваться. Летать, то есть, учиться. Минут пятнадцать витал под потолком комнаты, приноравливался. Потом решил выбраться в коридор. Открыл двери и выпорхнул.</p>
<p>
Лечу по коридору – он у нас в конторе длинный, метров сто, - и со всеми здороваюсь. Наше, мол, вам с кисточкой, дорогие господа и милостивые товарищи! Народ на меня испуганно косится, но на приветствие отвечает. Некоторые и себе на цыпочки становятся, руками машут – знать, тоже полетать хотят. Только ничего у них не получается. Потому что технологией полета не владеют. Диета и режим – моя тайна, мой секрет, мое ноу-хау.</p>
<p>
Вылетаю на улицу. Лечу осторожно, отталкиваясь пальцами от стен домов. Тут главное не переборщить, чтобы в небеса совсем не сорваться. Потому что обратно уже не вернешься – от туч и облаков в обратном направлении не оттолкнешься, опорная среда не та.</p>
<p>
Лечу к Дому нашего родного мухосранского правительства. Надо же поделиться радостью летания с руководством демократической республики, или нет?</p>
<p>
На перекрестке стоит блок-пост, наряд из трех камуфлированных ребят. Сверху похожи на ниндзя-черепашек – маленькие такие и забавные до ужаса. Миротворцы же, “голубые каски” то есть.</p>
<p>
Увидели меня, окаменели, челюсти отвалили. Потом очухались, стволы автоматов наставили.</p>
<p>
- Эй, - кричит старший – тот, который в розовой балаклаве с синими цветочками, - ты – кто? Вражеский беспилотник?</p>
<p>
- Я - Карлсон, который живет на крыше, - смеюсь в ответ и машу рукой. – Привет, братцы!</p>
<p>
- Карлсон? – глаза старшего вылазят из прорезей балаклавы. – Из Евросоюза?</p>
<p>
Стволы “калашниковых” нервно дергаются. Вот-вот плюнут в меня свинцовым горохом.</p>
<p>
Ну, вот нет у людей никакого чувства юмора!</p>
<p>
- Спокойно, гвардия, - говорю. – Что, не видите? Я – авиация нашей демократической республики!</p>
<p>
- А почему летишь без камуфляжа? – старший подозрительно щурится.</p>
<p>
Есть же такие вредные и дотошные типы!</p>
<p>
- Я – гражданская авиация, - терпеливо объясняю с высоты. – Лечу по маршруту “Хацапетовка – Мухосранск” с почтой для нашего правительства.</p>
