– Как это? – удивилась я.
– Плита подвижная, – снисходительно пояснили мне. – Когда воды на поверхности становится слишком много, она опрокидывается.
– Значит, каждый раз, когда мы с Норой купались, нам грозило оказаться затянутыми под землю?
– Не зная броду, не суйся в воду.
Тайига принялся тщательно обнюхивать лицо, потом шею, потом грудь…
– Эй, – возмутилась я, – что мы делаем?
– Проверяем объект на возможность оживления, – невозмутимо ответили мне. – Слушай, Лира, давай заключим сделку. Ты не мешаешь мне охранять того парня, а я, как только разберусь с ним, так и быть, оживлю тебя.
– А когда ты с ним разберешься? – заинтересовалась я.
Не то чтобы поверила, но вдруг и правда сможет вернуть? Ой, как хочется!
Ненадолго мое тело было оставлено в покое, а наша морда задумчиво воззрилась на потолок.
– Когда начинается Затмение? – наконец, спросил он.
– Приблизительно через месяц.
– Значит, через месяц, – важно изрекла вторая половина.
Мы подпрыгнули от радости, взвизгнули и тотчас зашипели на себя:
– Хватит вести себя, словно законченная блондинка! Будешь компрометировать меня, выгоню отсюда к чертовой матери. Переселяйся в кошку сама, как ваша дурацкая религия и учит.
Я испуганно замолчала, а тайига вернулась к прерванному занятию. После тщательного исследования моего тела с макушки до кончиков пальцев последовал вердикт:
– Переломов нет, заморозка прошла быстро и равномерно, репродуктивная функция восстановлению подлежит. А значит, все будет хорошо. Нам с тобой только месяц продержаться. Ну, и тому парню, само собой, тоже.
– И я смогу стать сестрой милосердия? – с надеждой поинтересовалась я.
– Разумеется, крошка, – заржал этот гад. – Можешь даже меня пригласить на роль пациента. Повеселимся.
Ненавижу, когда всякое зверье насмешничать начинает. Да и не настроена я с ним веселиться. Я девушка серьезная. И что за функция такая – рерподу… Тьфу! И не выговоришь, чтобы переспросить.
– Ладно, не дуйся. И вообще, зови меня Рианом, напарник.
– Лира, – после небольшой заминки представилась я.
Некоторое время мы развлекались как могли. Перетащили мое тело подальше в пещеру и всласть поохотились за землеройками. Потом пытались поймать блоху. К сожалению, неуспешно, только перенервничали и переругались между собой. Затем помирились, правда, и решили вздремнуть. И тут наш слух уловил звуки капели.
– Пора!
Тайига подпрыгнул, и его крылья взбили воздух, проверяя боеспособность. Ничего не болело. Мы больше не походили на изувеченного зверя из клетки. Мощь, сила и самодовольство переполняли нас.
– Шикарно! Не понимаю, как тебя сюда занесло, но ты появилась на редкость вовремя. У нас есть неплохие шансы выкарабкаться из этой передряги. И у тебя, и у меня. А возможно, во всяком случае, я всей душой надеюсь на это, и у этого несчастного зверя.
– Так и знала что ты не местный, – обрадовалась я, что хоть один вопрос прояснился, и попробовала воспользоваться откровенностью своего вынужденного соседа. – А как ты сюда попал?
– Это тебя не касается, – последовал холодный ответ, но я решила не сдаваться.
– Но это ведь не твое настоящее тело?
– Точно.
– А где его хозяин?
– Без понятия.
– А сам ты…
– Я – твое спасение. Этим и довольствуйся, – резко оборвал мои расспросы Риан, – а теперь, Лира, помолчи.
Наше тело раскалилось так, что на шерстинках загорелись огненные искры, а из хвоста наружу стали вырываться маленькие молнии.
– Ух ты! – восторженно воскликнула я. – Нет, это, конечно, безбожно, но красотища-то какая! А огненное пламя из ноздрей мы можем выпустить?
– Заткнись, – грубо обрубил меня Риан. Впрочем, беззлобно.
Когда потолок над головой качнулся, выпуская потоки воды, мы штопором взвились вверх. Вода от соприкосновения с нами шипела и испарялась. Вместе с клубами густого пара мы вылетели на поверхность коварного озерца.
Время двигалось к полдню. Над водой вились стрекозы, в траве стрекотали кузнечики, а небо слепило голубизной. Прежняя я наслаждалась бы всем этим, но вот в теле тайиги испытала другие ощущения. Кожу неприятно жгло от прямых солнечных лучей, а глаза слезились. Мы поспешили укрыться в тени старой ивы. В ледяной пещере нам было намного комфортней.
– Давай, Лира, быстрей. Теперь твоя очередь, – заметил Риан.
– Ты про что? – удивилась я.
– Слушай, кончай, врубать блондинку, – и он нетерпеливо шлепнул нашим хвостом по воде.
Мы подпрыгнули. Тело уже успело остыть, и потоки воды обрушились на нас, оставляя пренеприятнейшие ощущения. Все вдруг зачесалось, а воздух наполнился мерзким запахом прелой шерсти. Мы спешно принялись высушивать себя горячим паром из ноздрей и разглаживать шерстинки языком. Вода оказалась для нас еще более противной, чем солнечные лучи.
Когда мы привели себя в порядок, Риан обреченно вздохнул:
– Ну? И долго мне еще ждать?
– Да чего? – заорала я.
– Превращай нас в свою кошку, ведьма! – раздался оглушительный рык. – Тайига – ночной зверь. От солнечного света и воды он слабеет. А нам этого не надо.
К счастью, орал Риан про себя. Иначе перепугал бы всю округу. Но все равно обидно. Да кто он такой? Да что он о себе возомнил?!
– Не умею я превращаться! Понял, Тайига конченный?! – я тоже повышать голос умею. Он у меня и обычный – звонкий, а в мыслеречи и подавно.
– Тогда откуда у тебя артефакт главы Клана Теней?!
– Что за артефакт? Каких Теней? – от удивления я даже кричать перестала.
Риан тоже начал говорить спокойнее:
– Лира, где ты взяла змеек?
– Мама дала.
На некоторое время воцарилась тишина, а меня вдруг разобрало любопытство. Я хорошо помнила лекции по мироустройству. Клановое общество существует лишь в одной стране Сумеречного Мира – в Оркостане. Но моя мама была также похожа на оркчиху, как бриллиант на конскую какашку.
– А кто у нас мама? – вкрадчиво осведомился Риан.
Вот и мне хотелось бы это знать.
– Пленница. Ее отец у вампиров отбил, – неохотно призналась я, – а потом женился на ней. Только она умерла во время родов, а этот браслет я потом случайно нашла. Мне мама его во сне показала, когда я взрослой стала.
Риан некоторое время молчал. А потом испустил тяжелый вздох и вытянул перед собой лапы. На одной из них красовался мой браслет.
– Посмотри на змеек, как можно четче представь себе свою кошку, и мысленно произнеси «йа таи’га», – проинструктировал он.
– Я таига, – завороженно повторила я, глядя на черных змеек, и тотчас вздрогнула от злого окрика:
– Не «я таига», балда, а йа таи’га. В истинном языке каждый звук имеет свое значение. Даже незначительная модуляция может коренным образом изменить приказ. Чему вас только учат в институте?
– Хорошим манерам, – честно ответила я.
На презрительное фырканье решила не обижаться. Солнце стояло уже высоко. Следовало поторопиться, чтобы не опоздать на встречу с Норой. Поэтому я уставилась на браслет и, отбросив обиду, постаралась сосредоточиться.
Узкая морда, зеленые глаза, на одном ухе кисточка, а другое порвано, окрас темно-рыжий с черными пятнышками, которые на ногах расползаются полосками и превращаются в носочки, хвост длинный и черный в конце… Змейки шевельнулись и приподняли головки. Их изумрудные глазки внимательно посмотрели на меня. Мол, уверена? Кивнула в ответ.
И мир взорвался, оборачиваясь вокруг меня серым смерчем.
Закончилось все, не успев начаться, но голова кружилась от полной дезориентации: тело стало неприятно хрупким и легким, трава высокой, камни крупными. И все в странных серо-голубовато-зеленых тонах. Лишь блоха осталась неизменной. Она сразу же укусила за хвост.
Мы извернулись и защелкали зубами, но ловкая зараза ушла. Чтобы привести после неудачной охоты расшатанные нервы в порядок, облизнули лапку и принялись растирать правую щечку. Хотели уже приняться за левую, но взгляд упал на змеек. Они приподнялись на хвостиках и раскачивались, прося забрать с собой. Когда мы опустил голову, змейки обвились вокруг шеи словно ошейник.