– Прошло пятнадцать лет после битвы за Хогвартс, Мистер Малфой. Ваш сын и я смогли оставить наше былое соперничество позади и вскоре обнаружили, что у нас много общего, – тактично ответил Гарри. Драко замер и на мгновение задумался: как же Гарри удалось избежать распределения в Слизерин.

– Пятнадцать лет… Как быстро летит время, – сказала Нарцисса, – Чем ты занимался всё это время, Дракон?

– Я путешествовал, Мама, в том числе был в Румынии, и теперь я всемирно известный драконолог, – гордо ответил Драко. Это достижение было его собственным, тем, что он заслужил сам, ни разу не используя своё имя, чтобы получить хоть какое-то преимущество. Он услышал, как отец вновь фыркнул, и гордость за себя немного поутихла в нём из-за чувства вины за то, что он не смог сделать ту карьеру, которую одобрил бы его отец.

– Драконолог? Звучит очень волнующе, – кивнула в ответ его мать, и Драко не мог не без благодарности почувствовать ободряющие нотки в её тоне.

– Я не могу поверить, что мой сын выбрал такое… – Люциус замахал руками, словно подыскивая нужные слова, – вульгарное и неприличное занятие, ты серьёзно, сын мой? У тебя было столько возможностей, как блестяще распорядиться своей жизнью… – отец на мгновение замолчал, – Драко, если прошло пятнадцать лет со дня падения Тёмного Лорда, почему мы всё ещё не были представлены твоей жене? – Драко почувствовал, как к горлу подкатывает желчь, а Гарри рядом с ним нервно дёрнулся.

– Я не женат, отец, – сказал он и сам себя похвалил за то, что голос прозвучал ровно, без намёка на внутреннее смятение.

– Так ты всё ещё на стадии ухаживаний? Дочери Гринграссов всегда славились хорошим воспитанием, одна из них была бы очень хорошей партией, – Люциус задумчиво погладил подлокотник кресла, – Ты теряешь время, роду нужен наследник, чтобы имя Малфоев не исчезло навеки.

– Люциус, – спокойно сказала Нарцисса, появляясь на портрете рядом с мужем, – Я думаю, что наш Дракон пришёл сюда, чтобы сказать нам что-то важное, – её голос звучал спокойно и умиротворяюще, – Поддержи же его, – упрекнула она супруга.

– Всё так, мама, – Драко твёрдо посмотрел на Гарри и протянул ему руку. Брюнет в ответ протянул свою без малейшего колебания, – Я ухаживаю за Гарри, отец, – сказал он, внутренне ожидая вспышки гнева. В поместье воцарилась звенящая тишина, как будто портреты были лишь магловской живописью, не предусматривающей ни малейшего движения.

– О, Дракон, – произнесла его мать через мгновение, и Драко не был уверен, что скрывается за её тоном. Раскаяние? Отвращение? Чувство предательства? – Я так и знала… Ты счастлив? – Драко нахмурился в замешательстве.

– Мама? – спросил он, не уверенный, что правильно расслышал.

– Ты счастлив, сын мой? – повторила она. Драко, казалось, от замешательства потерял способность говорить. Он ожидал гнева и шока, ожидал обвинения и мольбы о благоразумии. И вот, он стоит посреди коридора, держа за руку Гарри Поттера, и не может пошевелиться. Он услышал, как Гарри прочистил горло, и повернулся к нему, понимая, что не может сдержать мольбы о помощи в глазах.

– Могу ли я вмешаться? – начал Гарри, ободряюще взглянув на Драко, – Я провёл последние двадцать три года в постоянных поисках того, чего никогда не понимал, того, в чём, как оказалось, я отчаянно нуждаюсь, того, чего я хочу, и не знал, существует ли оно вообще. Когда я встретил Драко через столько лет и узнал его заново, я понял, что нашёл наконец это невыразимое нечто. Мы ещё не так долго вместе, но я искренне надеюсь, что мы будем вместе до конца наших дней, – Гарри сжал руку Драко, его изумрудные глаза как будто источали мягкий свет из-за очков. Во рту у Драко пересохло, а в голове было пусто.

– Я и слышать об этом не желаю! – воскликнул Люциус, пытаясь встать с кресла, – Никогда мой наследник не будет путаться с отпрыском Поттеров, ты позоришь…

– Люциус, ты сейчас же сядешь и выслушаешь меня, – сухо сказала Нарцисса, при этом не повышая голоса. Выражение лица его отца было бесценно.

– Но Сисси!.. – возразил Люциус.

– Нет, Люциус, послушай! Во время судебных слушаний над нашей семьёй, ты, в бреду от страшной болезни, был заточён в Азкабане, и Гарри Поттер был единственным человеком, который не побоялся выйти вперёд и защитить нас. Именно он не дал твоему сыну и жене последовать за тобой в Азкабан. Я не желаю слышать ни единого слова против этого юноши! Наш сын – взрослый человек и вырос достаточно, чтобы принимать решения самостоятельно. Если уж Драко хочет ухаживать за мистером Поттером – пусть, лишь бы наш сын был счастлив! Так что не смей впредь позволять себе такие высказывания, Великий Салазар! – Драко безотчётно попятился назад, и только рука Гарри остановила его побег. Он ни разу не видел, чтобы мать так разговаривала с отцом. Он почувствовал безграничную гордость и любовь к ней в этот момент.

– Понятно, – сказал Люциус с несчастным видом, но спорить не стал. Нарцисса улыбнулась, всё так же стоя за креслом мужа.

– Итак, Дракон, ты доволен своим выбором? – прямо спросила она. Драко посмотрел на Гарри и почувствовал, как румянец заливает его шею и щёки, когда эти тёплые зелёные глаза заглянули ему прямо в душу. Он молча кивнул.

– Да, мама, – ответил он, – Безоговорочно.

– Хорошо, а теперь, не могли бы вы оставить нас наедине, мне нужно кое-что обсудить с твоим отцом.

– Спасибо, Мама, Отец, – кивнул Драко и быстро потащил за собой Гарри по тёмному коридору. Он затолкал его в какую-то комнату, впечатал в стену, отпустил его руку и провёл ладонями по щетине брюнета, через мгновение прижимаясь губами к губам Гарри. Он продолжал удерживать лицо Гарри в своих руках, углубляя поцелуй, прежде чем нежно провести пальцами по седеющим волосам Гарри. Брюнет застонал и позволил Драко доминировать, но затем всё же попытался перехватить контроль, прижимая податливое тело слизеринца к своему.

Драко издал непристойный стон, почувствовав тепло Гарри буквально каждым участком тела, но пытаясь ещё плотнее прижаться к своему личному счастью. Он позволил своим пальцам свободно пробежаться по мягким волосам на затылке Гарри, затем немного отстраняясь и смотря в потемневшие глаза своего возлюбленного. Его бездонные зелёные глаза терялись в темноте комнаты.

– Всё в порядке? – спросил Гарри через мгновение. Драко кивнул, прижавшись губами ко лбу гриффиндорца. Он немного постоял так, затем вновь отстранился и посмотрел на Гарри.

– Ты веришь в карму? – спросил Драко, улыбаясь, и буквально услышал замешательство Гарри от такой резкой смены темы.

– Э-э, да, я думаю, что посеешь, то и пожнёшь, – Драко кивнул, но тут же понял, что Гарри его не видит в кромешной темноте.

– Хм.

– Да, я правда считаю, что наши поступки нам аукнутся в будущем, так или иначе.

– Я в это не верю, – сказал Драко, отпуская Гарри и медленно отстраняясь. Он повернулся спиной к Гарри и прошёл в глубь тёмной комнаты. Он услышал, как Гарри вздохнул, на ощупь пытаясь последовать за ним, но наткнулся на преграду в виде мебели.

– Почему? – сказал Гарри сквозь стиснутые зубы, – Люмос!

Комнату наполнил свет, и Драко зажмурился.

– Нокс, – отозвался Драко, – Давай ещё немного побудем в темноте, пожалуйста.

– С тобой точно всё в порядке? – беспокойно спросил Гарри.

– Я в порядке, просто иногда, когда я говорю что-то при свете, не могу не наблюдать за твоей реакцией, и, видя твои глаза и то, как ты смотришь на меня, могу быть недостаточно сильным в данный момент.

– Извини, – ответил Гарри, и теперь уже Драко чувствовал себя виноватым.

– Заткнись, Поттер! Никогда не извиняйся, – сказал он с горьким смешком, – Это признак слабости.

– Верно… – ответил Гарри неуверенно, и Драко услышал, как он переместился к стене, опустился и облокотился на неё.

– Я хочу сказать, что если сейчас я произнесу это в темноте, то позже смогу притвориться, что никогда этого не говорил, – вздохнул Драко, ожидая, что Гарри вновь заговорит, но тот молчал, и Драко вдруг почувствовал себя одиноким, как будто говорил с пустотой.