– Помню.

– Так вот. Эта Таисия Николаевна с моей тетей Лидой – совладелицы, у них швейная мастерская, ну ты знаешь. Когда Таисия Николаевна только ее открывала, папа ей денег дал, потому что они друзья. Мы у них часто в гостях бываем. И вот Таисия Николаевна вздумала учить меня шить. Мы пришли как-то – она мне как в гимназии: Ниночка, вот тебе урок – изнаночный шов проработать. Я сначала думала, она шутит. Пришла я в другой раз в мастерскую, к тете Лиде, а Таисия эта мне – Нина, где изнаночный шов? А я и думать забыла! Говорю, я не делала ничего. А она нахмурилась и мне пальцем грозит: что это такое, ведь тебе задано было… Вот дожили? Задано! И говорит – чтобы к следующему разу три шва таких сделала. А сейчас садись за машинку, я тебе покажу… что показать хотела, я забыла уж, тоже шов какой-то. Я, конечно, говорю, Таисия Николаевна, я не буду ни шов изнаночный делать, и за машинку сейчас не сяду. А она – распустил тебя отец! Я развернулась и ушла, на улице тетю Лиду дождалась и ей рассказала. Ох, как она разозлилась! Мы с ней домой пришли, а там папа. Тетя Лида меня в мою комнату отправила, сказала, с папой поговорить надо. Она с ним, наверное, про Таисию Николаевну говорила, папа такой смущенный был потом и мне сказал, что Таисия Николаевна больше со мной так разговаривать не будет, а он виноват. А чем он виноват, я не поняла.

– Я тоже не понял. Давай шоколадку откроем?

Арсений Васильевич, подслушивавший под дверью, услышал про шоколадку и успокоился. От сестры ему досталось основательно:

– Это что же, каждая твоя мадам так с девочкой говорить будет? Ох, я завтра ей скажу, чтобы себя помнила!

– Лидочка! – взмолился Арсений Васильевич, – не надо, милая, я уж сам.

– Сам ты только одно можешь! Молчи! Устрою завтра дуре, на всю жизнь запомнит.

Он открыл дверь, вошел:

– Вкусная шоколадка? Ну что, ребятки? В лото поиграем?

– Я, наверное, пойду, – сказал Володя, – мама не знает, куда я пошел. А вы в воскресенье пойдете гулять?

– Мы в гости в субботу и на воскресенье там останемся, Володенька.

– А куда, папа?

– В Рыбацкое.

– Это где такое?

– Все увидишь, моя маленькая. Давай я тебя провожу, Володя, а мы поиграем, что ли.

– Нет, папа, ты мне про Рыбацкое будешь рассказывать!

Володя с удовольствием послушал бы про Рыбацкое, но на самом деле было пора домой.

Как хорошо было бы поехать с ними в гости! Где это Рыбацкое, что это такое? Наверное, это какое-то село под Петроградом, значит, трамвай туда не идет. На извозчике?

В субботу Нина с утра приготовила уроки, отец приводил в порядок счета. В два часа он зашел к ней в комнату:

– Давай кушать, Ниночка, и в дорогу.

Они пообедали и стали собираться. Нина долго наряжалась – в шубке было уже жарко, она достала новое синее пальто, выбрала платье – тоже синее, с вышивкой. Отец одобрил:

– Ты у меня красавица!

Подумал и добавил:

– И умница.

Потом оглядел себя в зеркало:

– А я как?

– И ты красавец! – весело сказала Нина.

Дорога до Рыбацкого оказалась настоящим путешествием – сначала ехали на трамвае, потом взяли извозчика. Нина укрылась накидкой, а Арсений Васильевич рассказывал обо всем, что они проезжали:

– Вот Невская застава, тут рабочий район. Тут вот церковь красивая, и столовая при ней для рабочих, и клуб… А вот сейчас – смотри, Ниночка – будет церковь, знаешь как в народе называется? Кулич и пасха.

– Правда, похоже! – удивилась Нина.

Вокруг стояли двухэтажные деревянные дома. Нина оглядывалась:

– Папа, на Галич похоже.

– Да, есть немного… Завтра тут погулять сможем, я тебе памятник покажу, расскажу.

– А мы к кому едем-то?

– Товарищ у меня тут, – сказал Арсений Васильевич и покраснел.

Наконец извозчик остановился у двухэтажного нового дома. На крыльце стоял высокий мужчина:

– Арсюшка! Мы заждались уж. Ты что не с утра?

– Дела разные, – сказал Арсений Васильевич, доставая деньги.

Мужчина сбежал с крыльца:

– Оставь-ка. Я пригласил, я и плачу.

– Ну вот еще…

– Не возражай, не возражай! Иди в дом, а то девочка замерзла небось…

– Я не замерзла, – сказала Нина и улыбнулась.

Мужчина улыбнулся в ответ:

– Отец твой говорил, что ты красавица, а сейчас и сам я вижу. Меня Федор Алексеевич зовут. Проходи!

Нина с отцом поднялись на крыльцо, сняли пальто и прошли через коридор в большую столовую.

У круглого стола сидела женщина. Услышав звук открываемой двери, она встала. Арсений Васильевич улыбнулся:

– Здравствуй, Варя.

– Здравствуй! – обрадованно сказала женщина, – здравствуйте… проходите! Замерзли с дороги?

– Вот моя дочка.

– Ниночка, давно хотела с тобой познакомиться. Я Варвара Степановна, а то и просто тетей Варей можешь звать.

Нина улыбнулась:

– Мне очень приятно.

Вошел Федор:

– Варвара, давай уж на стол подавай. Гости голодные!

Варвара кивнула и вышла, через несколько минут вошла горничная, стала накрывать.

На столе были в основном рыбные блюда – уха, рыба с хреном, пирог с рыбой, жареная рыба с картошкой. Арсений Васильевич засмеялся:

– Слушайте, а вам мяса не хочется?

– Хочется – покупаем, – улыбнулся Федор, – а вас решили рыбкой покормить. Свежая – только поймали!

– А, я поняла! – сказала Нина, – вы рыбак. И живете в Рыбацком!

– Да.

Еда была вкусная, Нина наелась от души. Потом был чай из самовара и большой пирог – теперь уже с вареньем.

Нина чувствовала, что слипаются глаза. Спать хотелось ужасно, и она боялась заснуть. Отец нагнулся:

– Ты засыпаешь, моя девочка? Варя, как бы нам Нину на кроватку устроить?

– Сейчас, Арсений!

Варвара взяла Нину за руку:

– Пойдем, деточка.

В маленькой спаленке стояла высокая кровать с кучей подушек.

– Раздевайся, деточка. У тебя и рубашечка с собой? А то я приготовила. Постелька свеженькая – белье в реке полоскали, в саду на морозе висело, аж хрустело, как стелила… одеяльце, Арсений сказывал, ты легкое любишь? Вот тебе такое дам, а рядом на стуле – теплое и вот покрывало еще. Ниночка, что надо будет – стукни в стенку, я приду сразу. Ты темноты-то не боишься? Оставить лампу тебе или свечку?

– Нет, ничего не боюсь.

– Ну спи, моя маленькая. Посидеть с тобой?

– Посидите. А вы как рыбу ловите?

– Артель у мужа моего. Ловим, продаем.

– А Нева рядом?

– Завтра выйдешь – и сразу спустишься. Ты вот к нам зимой приехала, а еще приезжай весной, летом. У нас тут ведь село, не город. Отпрошу тебя у Арсения у нас пожить, отдохнешь, побегаешь, я тебе место покажу, где купаться можно. У тебя совсем глазки закрываются, Нина. Спи, дитятко, спи, доченька. Дай перекрещу…

Нина проснулась от тихих голосов. Дверь в столовую была приоткрыта.

– Ты, Арсюшка, думать не хочешь, а я бы задумался. Это я рыбак, ничего другого не умею, и паспорта нет, никогда нигде не бывал – вот только на Ладоге да на Волхове… А ты? Путешествовать, как сам говоришь, любишь, немецкий знаешь, какой еще? Торговать все едино где.

– Рыбачить тоже везде можно, паспорт получить не штука. Если ты боишься, так тебе всяко проще – ты да Варя. А у меня? Девочка в гимназии, у Лиды мастерская, да мы тут еще с ней чайную открыли – на Песках. Если б и хотел – все собрать и переехать… Тебе проще.

– Варьке не напоминай.

– Да боже меня сохрани, Федя. А… так и ничего?

– Ничего. Я тебе соврал – что не были нигде. Ведь как ловля заканчивается, так мы – по монастырям, по источникам, по лекарям. Где только не были! Я не больно богомольный, а весь лоб себе в церквях исстучал. Эх… дом какой, она хозяйка сам знаешь, добрая, ласковая… ты, Арсений, вдовец, а все равно счастливый.

– Счастливый, – согласился Арсений Васильевич, – да если бы не Нина, я бы тогда следом за Сашей.

– Грешно так говорить! – послышался женский голос.

– Грешно, не грешно, а если правда?