— И чего ты этим добьёшься? Хочешь прикончить одного из тех немногих, кто на твоей стороне? — Гарри даже удивился, услышав собственный дрожащий голос.
— Я попросил уйти. — И не меньшее удивление вызвал столь же дрожащий голос Малфоя.
— А я отказываюсь оставлять тебя одного.
— Отказывайся. — Поттер был уверен, что тот пожал плечами. — Депульсо!
— Протего. — Тут же произнёс парень, делая шаг назад, и слыша, как «противник» сделал шаг в сторону. Влево. — Есть лишние силы? Тогда почему бы не использовать их против тех ублюдков, а не против того, кто тебе помочь хочет?
— Помочь? Серьёзно? Инсендио!
— Протего. — Сквозь зубы цедит Гарри, улавливая движение влево. — Драко, это бессмысленно!
— Тогда свали.
Напрягшись и глубоко выдохнув, Гарри делает три уверенных шага вперёд и два влево, перехватывая руку с палочкой.
— Если ты можешь простить им это — твоё право, но я подобные вещи не забываю.
Нависла тяжёлая тишина. Неизвестно, сколько так они стояли, прежде чем рука отпустила палочку, которая со звоном ударилась о каменный пол. Без слов, Поттер обнял рядом стоящего, давая время окончательно решиться.
— Не думаю, что Снейп скажет что-то лишнее.
— Лишнее. — Со смешком произносит Драко, устраивая подбородок на плече Поттера и обнимая в ответ.
Такая… Мерзкая ситуация. Сколько уже людей лгали ему? Лгали, что будут на его стороне, что они друзья, что он важен…? При этом никто и пальцем не пошевелил. Малфой не был уверен, что может сосчитать всех. Казалось, и жизни не хватит на подобное. Столько лести, столько вранья, столько попыток подлизаться… И это мелочи, по сравнению с тем, что о нём говорили за спиной. А самые смелые и в глаза. Со вторыми разговор был краток — дуэль, с которой он непременно выходил победителем. Иначе и быть не могло. Его буквально с пелёнок учили сражаться. Сперва лично Люциус, потом подключился и Снейп. Со вторым было сложнее, так как Драко привык к тому, как сражается отец, но от этого было интереснее. Он быстро учился — дуэли были единственным, за что он получал похвалу. Скупую, но похвалу.
— Наверное, мне следует кое-что сделать. — Задумчиво произнёс Драко, поднимая палочку.
========== Глава 10 ==========
Серое безоблачное небо. Последние лучи зимнего солнца тускло освещают землю. Вечереет. Деревья Запретного Леса сливаются в одно сплошное чёрное пятно на горизонте. На травинках всё ещё лежит роса утреннего дождя, очистившего небо от туч.
Трибуны набиты битком. Ученики, с первого по выпускной курсы, располагаются на дальних рядах. Преподаватели, колдомедики и родители — на ближних, чтобы в случае чего оказать первую помощь. Директор располагается на обзорной башне.
Место, ранее служившее для проведения школьных матчей по квиддичу и тренировок полёта на метле, сейчас оборудовано совсем иначе. Перед первым рядом находится мощнейший щит, установленный самим Дамблдором. Там, где раньше были крепления для колец, с одного конца поля к другому — широкий постамент, на центре которого стоят три фигуры. Двое парней держатся за руки, пока их скрепляет обетом декан — мера предосторожности, залог того, что никто не будет использовать непростительные заклятия. Наконец, последняя нить вспыхивает и оба студента расходятся на свои места, в то время как третий волшебник вынужден идти за барьер.
По настоянию одного из дуэлянтов, первые ряды занимают ученики-слизеринцы. Их взгляды намертво прикованы к хрупкому на вид юноше, вызвавшемуся самолично отстаивать собственную честь. Так как сам он не был совершеннолетним, формально это не могло быть настоящей дуэлью. По причине же нежелания выносить ситуацию за пределы школы, пришлось отойти от привычных канонов и всё же провести сражение. Опекуны с обоих сторон были согласны провести дуэль между собой, но Наследник Малфой не изъявил желания прятаться за спиной отца до конца своих дней и высказал желание самолично строить собственный авторитет.
Остановившись на своих местах, волшебники поклонились. Неестественно-бирюзовые глаза мальчонка-пятикурсника с вихрастыми чёрными локонами отбивали, казалось, даже мельчайший всполох света. Полузакрытые серые глаза отвечали на его взгляд холодно и строго. В голове блондина-шестикурсника одна за другой рождались идеи по обходу данного Обета. Хотелось сорваться в последний раз и нарушить его, убив того, кого он оставил «напоследок». Этот же его противник был слишком жалок, чтобы хоть как-то рисковать.
Малфой кинул взгляд на отца и, коротко улыбнувшись, отбил первое заклинание. Тактика была стара, как мир. Нельзя показывать истинные умения — был риск подготовить последующих противников к тому, что их ждёт. Потому, отбивая слабые удары, Драко ни разу атаковал в ответ. Дождаться момента, когда мальчишка выдохнется, оказалось максимально просто. Нет, сражаться сейчас, используя что-то помимо «Экспелиармуса» — ниже его достоинства. Эта мелочь ему неровня.
Первый наглец обезоружен. Невредим. Пусть остаётся. Пусть живёт в страхе каждый момент, зная, что только его противник сойдёт с постамента, Обед спадёт, и он сможет вдоволь насладиться применением самых что ни на есть Непростительных. А пока, пусть оправляется среди единомышленников и упивается собственной никчёмностью. О, он ещё увидит, на что способен Драко Малфой в гневе.
Шестикурсник, высокий и широкоплечий шатен, хмуро, но не без самодовольства, глядит на противника, едва сдерживающего смех. Очередной поклон и стук сердца, слышимый в ушах. Прилив адреналина кружит голову, заставляет дыхание участиться. Не столь важно неумение врага, как его напыщенность и уверенность. Втаптывать грязь таких как он — самое лучшее удовольствие. Удовольствие, ради которого он всё затеял.
У этого студента куда более агрессивный стиль. Он сильнее, быстрее и… Довольно неуклюж. Отбивая одно за другим заклинание, блондин пристально смотрит за его поведением. Нужно убедить его в том, что он не желает атаковать. И это так просто, что он рискует и сам попасть на крючок. Пытаясь вывести из равновесия, шатен использует атаки вразнобой, вынуждает отвечать контратаками, но Драко не так прост. Не без удивления он отмечает, что отбивать его проклятия сложнее. Видимо, даже у неумёх есть сильные стороны. Едва сдерживаясь от того, чему учил отец, он выуживает момент и обезоруживает противника.
«Два — ноль.» — Проскакивает мысль, когда один из семикурсников подымается на место. Одно за другим мелькают видения прошедшего вечера. Тогда этот бугай выглядел куда наглее. Стоило ему выйти на честное сражение, как вся смелость куда-то улетучилась. Разумеется, это ведь не стоять в тени, ожидая часу. Это перед всей школой стараться держать лицо. Причину, как они договорились, этого сражения объявят позднее. А пока… Пусть тешат себя верой в то, что у них есть шанс выйти победителями.
Оба семикурсника — сравнительно чистокровные волшебники, выросшие в семьях влиятельных членов Министерства. Более того, их родители — довольно неплохие маги, явно научившие своих отпрысков основным тактикам и методам ведения боя. Их знания были куда шире изучаемых в школе примеров. От этого было намного интереснее. Именно таких, как эти двое недоумков, Малфой считал стоящими внимания. Не достойными, а просто интересными. Тратить на них силы, во всяком случае, было простительно.
Самый главный противник — не тот, кто стоит перед тобой, вытянув руку с палочкой, а тот, кто внутри тебя. Самый главный противник каждого — в особенности дуэлянта, — страх. Он сковывает волшебника, не даёт его магии в полной силе выбраться наружу, не даёт навредить. Твой страх — союзник твоего врага. И этот союзник во много раз опаснее.
С глухим стуком семикурсник падает на каменный постамент. На секунду Драко надеется, что благодаря немаленькому весу, тот разобьёт голову, но подоспевшие колдомедики уносят потерявшего сознание студента. На следующего, иначе не скажешь, ублюдка, это не произвело должного впечатления.
Синие глаза с отвращением смотрели на удаляющиеся фигуры, а потом их взгляд сверкнул таким самодовольством, что Драко пришлось скрыть смех, поклонившись. Выровнявшись, он снова принял маску спокойствия. Настоящие чувства выдавали лишь горящие в глазах огоньки. Стоящий перед ним выпускник — которому грозит не дожить до июля, — был фигурой куда значимее предыдущего. Ещё с первых курсов между ними возник личный конфликт. Малфой и не представлял, что кто-то в погоне за чистотой крови будет настолько нетерпим к любому роду магическим и немагическим существам. То, с каким отвращением он отзывался о Шармбатоне, — одной из двух последних школ, принимающих на обучение не только магов, — вызывало непонимание у юного слизеринца, уже с малых лет задумывавшегося над собственной родословной. Уничтожение же существ по типу эльфов он считал как минимум бессмысленным, так как их магия разительно отличается от человеческой, и толку от них куда больше, нежели от рабов. Тогда первокурсника перед частью факультета — а потом разнеслось и по всему, — назвали «слишком маленьким, а от того и слишком тупым». Он не стал в тот момент что-либо отвечать, предпочтя узнать слабые стороны наглого выскочки. Старания вести себя тихо не венчались успехом, и все эти шесть лет конфликт всё более и более набирал обороты, перейдя с расизма до уровня личностного. От мелкого и назойливого аристократишки, он «упал в его глазах» до уровня грязнокровной шлюхи. И, странно, что только после принятия приглашение Грейнджер, их конфликт стал развиваться столь стремительно. В какой-то момент он допустил, что тот сам хотел обратить на себя внимание гриффиндорки, но по итогу откинул эту мысль. Причина, он был уверен, скрывалась куда глубже. Возможно, также, как и у него, в скрытой ветке Родового Древа.
