— А я знал, что орел — твоих рук дело, — в это время птица садится мне на руку. Весь Свет начинает медленно исчезать, зато теперь я действительно чувствую себя хорошо. — Спасибо тебе и за крылатого помощника, и за кулон, — поклонившись мне, Арагорн удаляется. Нет, чтобы рассказать, что с ним приключилось, он сразу же убегает. Вот несносный мальчишка!

В любом случае, Надежда вернулась, Надежда Имладриса снова с нами.

========== Глава 25. Выглядишь воинственно ==========

— Несметная рать, значит, — король нас всех собрал в тронном зале. Никого из посторонних, исключительно наше Братство, сам король и несколько его приближенных. Стою в сторонке, решив, что мужчинам сейчас лучше не мешать. Мое вмешательство сейчас может только разозлить.

— Все, кто были в Изенгарде, — Арагорн вернулся к нам с недобрыми новостями. Как я и предполагала, Саруман не станет терпеть и вышлет к нам все свои силы. Люди Рохана, видимо, слишком сильно мешают. Это нападение было лишь вопросом времени. И вот оно сейчас как раз и поджимает. В лучшем случае, орки будут около нас к полуночи.

— Сколько их?

— Десять тысяч, не меньше, — неутешительные вести. Ко всему прочему, Гэндальф так и не возвращается, даже не дает каких-либо намеков о своем прибытии. Он снова исчез, как и любил это делать раньше. Остается лишь верить в то, что он также неожиданно появится. Это было бы в его стиле. — Эта армия создана лишь с одной целью — уничтожить людей под корень, — от этих слов по спине начинают бежать мурашки.

Король, затянутый в пучину мрачных мыслей, покидает нас. А в крепости начинается подготовка к обороне. Теоден отдает приказы, велит брать в руки оружие всем, кто способен на это.

— Заставлять мальчишек сражаться — это неправильно, — шепчу я, стискивая руки в кулаки. — Это обязанность старших. Дожили, подставляем детские тела под удар урук-хаев. Да никогда в жизни такое не было допустимо, — продолжаю ворчать я, следуя за друзьями и королем. Мужчины строят планы обороны крепости, я же поднимаюсь на стену.

Они обязаны успеть, иначе мы не выстоим. Не знаю, сколько я так простояла, но в какой-то момент ко мне поднялся Арагорн. Он привел себя в порядок, смыл кровь и промыл раны. Но вот усталость не смыть с лица обычной водой. Мужчина встает рядом со мной, но продолжает молчать. Хотя, я и уверена, что он пришел что-то узнать у меня.

— Я заметил, что у вас с Леголасом все хорошо складывается, — издалека начинает старый друг, облокачиваясь о каменный выступ. Его мысли далеко не здесь. Они там, в далекой долине Имладриса. И не о моих отношениях с Лесным принцем он хочет узнать.

— Да, впервые за последние несколько тысячелетий, — согласно киваю. — Но, знаешь, армия урук-хаев явно не способствует романтичному настроению, — грустно отворачиваюсь в сторону бескрайних зеленых просторов. — Когда-то давно, еще в своей юности, ты задал мне один вопрос. Ты спрашивал, что значит для эльфа любовь.

— И тогда ты не смогла мне ответить, а я чувствовал себя пристыженным за подобные разговоры, — начинает смеяться Дунадан, повернув ко мне голову. Перед глазами тут же появляется картина смущенного юноши, который всячески старался отвести взгляд в сторону.

— Тебе было всего лет двадцать, конечно, я не стала бы говорить с тобой на эту тему, — подхватываю заразительный смех Арагорна. — Но, пожалуй, сейчас я могу ответить на этот вопрос. И, знаешь, сейчас я понимаю Арвен, ее чувства, переживания. Страх того, что что-то может разрушить этот маленький и сказочный мир.

— Вы бессмертны, в этом ваше преимущество. Я же смертный, Аилинон, и я не хочу обрекать ее на страдания, — я знала, что именно это останавливает доблестного воина. Он боится лишь одного в этой жизни — причинить боль той, кто дороже всего его сердцу. Кто бы мог подумать, что бесстрашный Арагорн чего-то боится в этой жизни.

— Какими бы мы бессмертными не были, даже сегодняшняя ночь может стать последней для кого-то из нас. Вся наша жизнь пропитана опасностями, Арагорн. Мы с Леголасом, как и обычные люди, можем поймать лихую стрелу, утонуть, разбиться или пасть от меча врага. Если бы мы были обычными придворными эльфами, которые и носа за территорию королевства не высовывают, то вполне могли бы рассчитывать на светлое будущее. Но мы сейчас здесь, рискуем жизнями точно так же, как и все остальные, — развожу руками, пытаясь донести до Арагорна простую истину.

— Ты так и не ответила на вопрос. Что для эльфа любовь? — мужчина выжидающе смотрит на меня.

— Это значит полностью отдаваться своим чувствам и своему избраннику. В какой-то степени бросать на ветер свою собственную жизнь. Отчаянно и искренне вручать возлюбленному не только свое сердце, но и душу, и разум, — отвечаю на пронзительный взгляд Дунадана. Мой голос звучит уверенно, словно я всю свою жизнь знала, насколько много я готова отдать за свое счастье. — Поверь, лучше провести человеческую жизнь, полностью отдаваясь любви, чем вечность страдать в одиночестве. В таком случае любовь становится не даром, а проклятьем.

— Спасибо за совет, — несколько холодно отзывается Странник. Он явно не впечатлен моей точкой зрения. Но я уже слишком давно хотела с ним поговорить, поэтому не оставлю все так, как есть. Арагорн медленно удаляется от меня, словно больше и не хочет слушать дешевые советы какой-то эльфийки.

— Эстель, — окликаю мужчину. И от произнесенного мной имени он словно бы вздрагивает, зато поворачивается ко мне лицом. — Не совершай моих ошибок. У тебя нет тех трех тысяч лет, чтобы понять, насколько сильно ты любишь ее.

***

Вовсю кипит работа. Детей, женщин и стариков стараются как можно быстрее увести в безопасное место — в пещеры. Мне же остается следовать за Арагорном и Леголасом, слушать их пререкания и останавливать, когда они в открытую начинают ругаться. Чувствую себя мамашей двух непоседливых сорванцов, которые заигрались в войнушку.

Сегодняшний день вымотал меня больше, чем весь поход от Ривенделла вместе взятый. Еще немного, и я сама начну на стену лезть и выть. Сложно не заметить, что армия Теодена уступает численностью Саруману. Что может сделать от силы триста воинов Рохана против десяти тысяч изенгардских уруков?

Ухожу в себя и не сразу замечаю Эовин, которая стремительно приближается к нам с Леголасом и Арагорном. А по лицу видно, что девушка недовольна расстановкой сил. Ее, как и всех женщин, велено сопроводить в пещеры. И раздражение написано на лице юной рохирримки, которая, невзирая на свой юный возраст, рвется в бой.

— Аилинон, тебя же они не заставляют отсиживаться в стороне, ухаживая за детьми и стариками, — принцесса в надежде смотрит на меня. И мне просто приходится выйти вперед и заглянуть в глаза роханской деве.

— Если бы остроухий, стоящий сейчас за моей спиной, знал, как меня запереть, он бы уже давно это сделал, — кошусь на Леголаса, который уж точно подслушивает. Ведь выражение на его лице так красноречиво подтверждает каждое мое слово. — Тебе нужно быть сильной, ведь на твои плечи ложится не самая легкая задача. Если нам нужно будет просто махать мечом, то ты будешь должна поддерживать людей, постараться уменьшить их страх. Это куда труднее, нежели убивать орков и урук-хаев.

— Но…

— Эовин, я не хочу потом искать твой труп среди остальных тел, — жестко обрываю я ее. — Я видела, как ты управляешься с мечом. И этих навыков недостаточно, — эта горькая правда может спасти жизнь глупой девчонки. Она считает себя воином, только вот она ни разу не встречалась лицом к лицу с настоящей угрозой.

— Позвольте мне остаться с Вами, — Эовин переходит на другую тактику. И словно бы больше не обращает на меня внимания. Она поняла, что я не на ее стороне. Вскинув руками, ухожу к Леголасу. Что взять с девушки, которая на все сто процентов уверена в своих силах? По себе знаю, что отговорить у меня ее не получиться. Пусть хоть Арагорн попытается это сделать. Может, ему повезет больше.

— Не в моей власти отдать такой приказ, — коротко отзывается мужчина, чем зарабатывает несколько баллов уважения от меня. Если бы он позволил девчонке сражаться, я бы лично оторвала ему голову.