Пройдя мимо стоявших у машины охранников, Макс с Пашей вошли в помещение заправки, где слева от входа находилась комната кассира, а справа – дверь офиса.

– Стас, у тебя все в порядке? – спросил Максим, и Вирчас тут же ответил:

– Да, все нормально, я скоро освобожусь.

Из-за плеча напарника Павел увидел лысину сидевшего спиной к ним Бройлера, и лицо Олигарха, в глазах которого читалась мука безнадежно опаздывающего человека, некстати остановленного гаишниками или сотрудниками ППС.

«А Бройлера он боится, – подумал Пашка, выходя за Максимом на улицу. – Пусть «горшки побиты», но Стас не может сказать ему прямо: Валера, пошел вон! За десять лет ты из меня столько крови попил, что я видеть тебя не могу».

– Что, Макс, теперь здесь жопу рвешь? Смотри, чтоб не лопнула от усердия, а то останутся дети твои сиротами, – пренебрежительно бросил в спину идущего бывшего коллеги водитель. Одного роста с Максом, заплывший жиром тип сорока с небольшим лет, ощущавший себя в безопасности среди трех боевиков. С Бройлером он был с самого начала и считался его доверенным человеком.

Максим застыл на месте, будто ноги его приклеило к асфальту суперклеем моментального действия, и от неожиданности Паша налетел на приятеля.

– Пробей ему двойку, – беззвучно, одними губами произнес напарник, и Пашка, от которого не ждали подвоха, развернувшись, ударил толстяка правым прямым в лицо. Он метил в челюсть, слабое место любого, даже самого тренированного человека, но промазал, заехав водителю в скулу. От силы удара и неожиданности, тот потерял равновесие, но не сознание, серые глаза его лишь на секунду помутнели, но опять приобрели ясность. Быстро открыв дверь, сто двадцатикилограммовый детина юркнул в салон с неожиданной для таких габаритов скоростью, и железная кожа «Хаммера», защищала теперь его от разъяренного Макса. Выхватив из-за пояса пистолет, тот стучал рукоятью в окно с такой силой, что оно не рассыпалось только каким-то чудом. Отойдя от машины, Макс снял предохранитель и с трех метров выстрелил в повалившегося на пол водителя из травматического «Форта». Изменив траекторию, резиновая пуля ударила в дверь чуть ниже стекла, облупив краску и оставив после себя заметную вмятину. Все произошло за считанные секунды; охрана «авторитета» стояла неподвижно, Гоша тоже удивленно смотрел, не понимая причину потасовки.

Растирая ушибленную кисть, Паша оглянулся, увидев, что Бройлер, раздвинув жалюзи, с застывшим лицом смотрит на происходящее, и, разглядев его, понял, что внешнее сходство между ним и Вирчасом действительно есть. В следующий момент «авторитет» выскочил из офиса и, ничего не сказав, сел за руль. Взревев мотором, «Хаммер» рванул с места, и посрамленная охрана запрыгивала уже на ходу.

– Что у вас получилось? – с удивленной улыбкой спросил Гоша, подходя к ним, а вышедший на улицу Вирчас, произнес без особого сожаления:

– Здесь не нужно было пальбу устраивать, разборки вредят бизнесу.

– Да я что, собирался? Я ж им ни слова не сказал, – угрюмо проворчал Макс. – Не будут меня семьей пугать – я за своего ребенка любому голову оторву.

– Пообедаем в другом месте, – подвел итог Олигарх, взглянув на кафе.

Борясь с лишним весом, он принимал диетические пилюли, да и готовили ему отдельно – низкокалорийную еду, в которой напрочь отсутствовал холестерин.

Лавируя за «Майбахом» в потоке машин, Макс зло спросил Пашу:

– Ты чего бьешь, как ладошкой по заднице? Нашел, кого жалеть, они нас жалеть не будут. Мешок лупишь, аж штукатурка сыпется, а тут еле ударил. Я же сказал: пробей двойку!

– Да не попал я, Максим, – смутился приятель. – Я целился в бороду.

– Опять скажешь, зрение слабое. А вообще ты молодец, быстро среагировал, – примирительно похвалил его Макс, – водитель бройлеровский даже не дернулся. Мы с Олегом этим никогда друг друга не любили, такой крученый, постоянно интриги против меня плел.

– И что теперь будет?

– Как что? – удивленно посмотрел на него Макс. – Война! Ты же просил внести ясность. Такой пощечины Бройлер не простит – мы ж с тобой вдвоем всю охрану его зашугали.

– Ты же караимов хорошо знаешь, как думаешь, будут они в нас стрелять?

Макс задумался и согласно кивнул.

– Будут, если Валера скажет, деваться-то им некуда, так что готовься. Ничего личного.

Пашка загрустил и, засопев, посмотрел в окно, на скованную Южным мостом холодную реку, на которой кое-где видны были серые пятна льда.

– У тебя оружие есть?

– Нож, дома, – ответил Паша, поворачиваясь к товарищу.

– Это хорошо, что дома, – снова завелся тот, – в следующий раз пойдешь на работу и голову в шифоньер положи – все равно ей не пользуешься.

Осмотрев салон, он протянул Паше найденную в бардачке длинную тонкую отвертку.

– На, вместо рапиры, такой и проткнуть насквозь можно. Сегодня, будем надеяться, ничего не случится, а завтра нож возьми. Береженого бог бережет.

Взглянув на возвышающиеся над правым берегом купола церквей, Максим перекрестился и поцеловал кончики пальцев.

С караимами он был в хороших отношениях, но друзьями назвать не мог. Да, они вместе ходили по краю, выполняя рискованные поручения шефа, не раз подставляя друг другу плечо. Но бандитская доля не располагает к сентиментальности – в стае хищных зверей самому нужно быть зверем. Волком-одиночкой.

***

Макс кимарил, постелив покрывало на лежащий на ящиках с паленой водкой пружинный матрац, в подсобке, принадлежащего Бройлеру магазина. На рынке, ставшем в какой-то момент перевалочной базой всеукраинской алкогольной индустрии, как заводской, так и самодельной. Огромные фуры-длинномеры привозили тысячи литров «огненной воды» из Винницы, Одессы, Кировограда, Днепропетровска. Здесь ее быстро разгружали и раскидывали по сотням торговых точек, дальше она расходилась по Киеву, области и городам соседних регионов.

– Ну, где ваш Бройлер? – сквозь сон услышал Макс шаги, судя по голосу, молодого человека, вошедшего в узкий коридор между магазином и подсобкой, в котором, сидя на пустых ящиках, караимы играли в нарды.

– В офисе, – ответил после короткой паузы Давид, – сейчас узнаю, может занят. Подожди здесь.

Войдя в подсобку, он торопливо зашептал Максу на ухо:

– Там вася стоит, Бройлера ищет, весь в «рыжье» – на нем золота, грамм триста. Мы его щас «делать» будем, только нужно сюда заманить.

– Валэрий Иванович, к Вам чэловек пришел, – придав словам почтительную интонацию, плел паутину Давид.

– Так пусть заходит. Или мне к нему выйти? А ну, Петруччо, посмотри, что там, – изменив свое имя, забасил Макс, подражая голосу «авторитета».

Выйдя в коридор, он увидел обвешанного золотом крепыша лет двадцати пяти и, осмотрев, спросил на тон выше: – Оружие есть?

Тот отрицательно покачал головой, с сомнением глядя на его заспанное лицо и обшарпанные стены «офиса».

– Можешь идти, – сказал ему Макс, выходя из коридорчика.

– Дэржи дверь, чтоб нэ сбэжал, – прошептал Илья. Максим уперся плечом в дверь, придав своему облику вид скучающего Атланта. Он слышал, как караимы лупят владельца золотых украшений; звук тяжелых ударов, стоны и мольбы доносились до торгового зала, где, к счастью, людей в этот момент не было.

– Ты, мразь, – услышал Макс приглушенный рык Давида, – какой он тебе Бройлер? Ты кто такой, чтоб на него так говорить?

Ни в чем не повинный парень придушено хрипел, как догадался Макс, Илья, отработанным захватом, держал «гостя» за шею.

– Впредь, называть его Валэрий Иванович. Зато, что оскорбил «авторитета», мы тебя штрафуем. Снимай золото.

– Что, все? – прохрипел незадачливый визитер и Давид, отвесив оплеуху, закричал: – Конэчно!

Пока подельник вел в подсобке профилактическую беседу на тему: «Вежливость – норма жизни», Илья вынес две полных горсти золотого тельца – цепь с поповским крестом, толстенный браслет, несколько колец и печаток.

– Нужно это куда-то спрятать, – возбужденно блестя глазами, протянул ему трофеи Илья, и Макс заметил, что руки его в крови. Взяв в магазине пакет, он ссыпал туда «конфискат» и отнес двоюродной сестре, жившей неподалеку.