Маргарет (возвращаясь одна). О ком это вы теперь говорите? О Брике? Какой же он футболист? Он – не футболист, и тебе это хорошо известно. Брик – спортивный телекомментатор, притом один из самых известных в стране!
Мэй. Я говорю о том, кем он был.
Маргарет. А нельзя ли перестать говорить о моем муже?
Гупер. Я имею право говорить о моем брате с другими членами моей собственной семьи, к каковой ты не принадлежишь. Почему бы тебе не выйти туда и не выпить чего-нибудь вместе с Бриком?
Маргарет. В жизни не видела, чтобы так злобно относились к собственному брату.
Гупер. А он как ко мне относится? Даже в одной комнате со мной не желает оставаться!
Маргарет. Вы намеренно ведете кампанию против Брика, стараетесь очернить его с самыми гнусными и подлыми намерениями. И я знаю, что вами движет, – алчность, алчность, жадность, жадность!
Мама. О, я закричу! Я сейчас закричу, если это не прекратится!
Гупер подступил к Маргарет со сжатыми кулаками, словно собираясь ударить ее. Мэй скорчила за спиной у Маргарет отвратительную гримасу.
Маргарет. Мы остаемся здесь только ради Мамы и Папы. Если то, что нам сказали про Папу, окажется правдой, мы уедем отсюда сразу же после того, как все будет кончено. Минуты лишней не пробудем!
Мама (всхлипывая). Маргарет, детка, иди ко мне. Сядь рядом с Мамой.
Маргарет. Мамочка, дорогая, простите, простите меня, я… (Изогнув свою длинную, изящную шею, прижимается лбом к полному плечу Мамы, обтянутому черным шифоном.)
Гупер. Какое красивое, какое трогательное проявление любви!
Мэй. А знаете, почему она бездетна? Потому что ее муж, этот красавец атлет, не желает с ней спать! Вот почему она бездетна.
Гупер. Вижу, мне не дадут никакой возможности обговорить все тактично! Ну что ж, ладно: у нас с Мэй пятеро детей и скоро появится шестой! Мне нет никакого дела до того, любит меня Папа или не любит, любил когда-нибудь или не любил, полюбит или не полюбит! Я просто апеллирую к элементарной порядочности и чувству справедливости. Прямо скажу: меня всегда возмущала Папина пристрастность: Брик с пеленок был его любимчиком, а я – каким-то парией, на которого ему просто наплевать, или того хуже. Папа умирает от рака; метастазы повсюду, поражены все важные органы, почки в том числе. Сейчас у него начинается уремия, а вы, наверно, знаете, что такое уремия: это отравление организма, не способного больше выделять свои ядовитые продукты.
Маргарет (на авансцене, самой себе, свистящим шепотом.) Ядовитые продукты! Яд в мыслях и словах! В сердцах и умах! Вот уж действительно ядовитые продукты!
Гупер (одновременно с ней). Я настаиваю, чтобы со мной вели честную игру, и рассчитываю, что со мной поступят по чести. Но если ко мне отнесутся предвзято, если за моей спиной или на моих глазах начнут плести против меня неблаговидные интриги, тогда пеняйте на себя! Я недаром изучал законы, уж я-то сумею защитить мои собственные интересы. (Увидев Брика.) О-о! Запоздалое явление!
Брик входит с умиротворенной и неопределенной улыбкой на лице, неся в руке пустой стакан.
Мэй. Полюбуйтесь: герой и победитель во всей красе!
Гупер. Легендарный Брик Поллит! Помните его? Ну разве можно его забыть!
Мэй. Судя по его виду, он получил травму в одном из матчей!
Гупер. Да, Брик, боюсь, придется тебе сидеть на скамье запасных во время розыгрыша кубка в этом году!
Мэй пронзительно хохочет.
Это в игре на Хрустальный кубок он совершил свой знаменитый бросок?
Мэй. На пуншевый кубок, милый. На кубок для пунша с резными краями!
Гупер. Да, правильно, я перепутал кубки!
Маргарет. Да будет вам срывать злобу на больном мальчике, вы ему просто завидуете!
Мама. Прекратите это вы оба! Перестаньте, серьезно говорю! Хватит!
Гупер. Ладно, ладно, Мама. Кризис в семье выявляет лучшие и худшие стороны каждого из членов.
Мэй. Что правда, то правда.
Маргарет. Аминь!
Мама. Я же сказала: хватит! Чтобы я больше не слышала этих пререканий у меня в доме!
Мэй подает какой-то знак Гуперу, указывая на портфель. Улыбка Брика становится еще более широкой и неопределенной.
Брик (наливая себе в стакан виски и бросая туда кусочки льда, тихо напевает).
«Покажите мне домой дорогу,
Я устал, и хочется так спать,
И к тому же выпил я немного…»
Гупер (одновременно с ним). Мама, знаешь, завтра утром мне необходимо ехать в Мемфис: я представляю в суде имение Паркера.
Мэй садится на кровать и раскладывает по порядку бумаги, которые она вынула из портфеля.
Брик(продолжает напевать).
«Где бы ни скитался я, ей-богу,
Все равно домой вернусь опять».
Мама. Завтра уезжаешь, Гупер?
Мэй. Да-а-а.
Гупер. Вот почему я вынужден поднять один вопрос, который…
Мэй. Настолько важен, что не терпит никакого отлагательства!
Гупер. Если бы Брик был трезв, он должен был бы принять в этом участие.
Маргарет. Брик здесь; мы оба присутствуем.
Гупер. Ну ладно. Тут у меня черновой вариант документа, я составил его вместе с моим партнером Томом Буллитом, вроде как набросок договора об опеке.
Маргарет. Ах вот оно что! Ты станешь опекуном и будешь выплачивать нам маленькое содержание, да?
Гупер. Этот текст мы набросали, как только были получены анализы из лабораторий Очснерской клиники. Мы сделали это, то есть составили вот этот черновой проект, по совету и при содействии самого Беллоуза – председателя правления Ипотечного банка и Коммерческого банка в Мемфисе, человека, который управляет по доверенности плантациями всех богатых семей на западе Теннесси и в Дельте.
Мама. Гупер?
Гупер (наклоняясь к Маме). Это только примерный текст, не окончательный. Всего лишь предварительный проект. Но он дает-таки основу – общую идею, предлагает возможный, реальный план!
Маргарет. Ничего себе план.
Мэй. План, призванный оградить самую большую плантацию в Дельте от безответственности и…
Мама. А теперь вы меня послушайте, все вы! Я больше не потерплю, чтобы вы цапались и пререкались в моем доме! А ты, Гупер, убери-ка эти бумаги подальше, пока я не выхватила их у тебя из рук и не порвала в клочки! Я не знаю, какого черта в них понаписано, и знать не желаю. И вот что я скажу тебе Папиным языком: я его жена, я не вдова, пока что я его жена! И я скажу тебе его языком…
Гупер. Мама, это же всего лишь…
Мэй. Гупер ведь объяснил: что это только проект…
Мама. Мне безразлично, что там у вас такое. Только уберите это туда, откуда взяли, и больше мне не показывайте! Чтобы я и конверта этого не видела! Понятно? Основа! План! Предварительный проект! Я скажу на это… как всегда говорит Папа, когда ему что-нибудь противно…
