Мама. О Папа, о боже мой, как ты можешь!
Папа. Что с тобой?
Мама. И все эти годы ты не верил, что я люблю тебя?!
Папа. Гм?
Мама. Ведь я любила, очень любила, так тебя любила! Даже твою ненависть и резкость – и те любила! (Разрыдавшись, неуклюже выбегает на галерею.)
Папа (самому себе). Забавно, если это правда…
Пауза. Небо ярко освещается фейерверком.
Брик! Эй, Брик! (Стоит перед своим именинным пирогом с горящими свечами.)
Через некоторое время в комнату входит, ковыляя, Брик. Он опирается на костыль и держит в руке стакан. Вслед за ним входит Маргарет с лучезарной и встревоженной улыбкой на губах.
Я не звал тебя, Мэгги. Я звал Брика.
Маргарет. Я лишь доставила его вам.
Она целует Брика в губы – он немедленно вытирает рот тыльной стороной ладони. Маргарет стремительно, как девочка, выпархивает из комнаты. Брик с отцом остаются одни.
Папа. Зачем ты это сделал?
Брик. Что я сделал, Папа?
Папа. Отерся, как будто она не поцеловала тебя, а плюнула тебе в лицо.
Брик. Не знаю. Это вышло непроизвольно.
Папа. Эта женщина, твоя жена, она, конечно, покрасивей жены Гупера, но чем-то они все-таки смахивают друг на друга.
Брик. Чем же, Папа?
Папа. Чем – трудно сказать, а вид у них какой-то одинаковый.
Брик. Вид у них не слишком спокойный, а?
Папа. Да уж куда там!
Брик. Как у раздраженных кошек?
Папа. Вот-вот, смахивают на раздраженных кошек.
Брик. На двух раздраженных кошек на раскаленной крыше?
Папа. Верно, сын, они как две кошки на раскаленной крыше. Забавно, что вы с Гупером такие разные, а в жены себе выбрали женщин одного типа.
Брик. Мы оба женились на девушках из общества, Папа.
Папа. Дерьмо это общество… Интересно, отчего у них обеих такой вид?
Брик. Ну, наверно, оттого, Папа, что они сидят в центре огромного имения, двадцать восемь тысяч акров земли – это ведь ох какой лакомый кусочек! – и собираются поцапаться из-за этой земли, каждая полна решимости отхватить на свою долю больше, чем соперница, как только ты выпустишь имение из рук.
Папа. Тогда я приготовил этим женщинам сюрприз. Если они действительно этого дожидаются, то я еще долго-долго не собираюсь выпускать его из рук.
Брик. Правильно, Папа. Ты давай крепче держись за землю, и пусть они выцарапают друг другу глаза…
Папа. Можешь не сомневаться, я ее из рук не выпущу, и пусть эти кошки выцарапывают друг другу глаза, ха-ха-ха!.. Однако жена Гупера нарожала кучу детей; в плодовитости ей не откажешь. Черт, когда сегодня за ужином она усадила всех их вместе с нами, пришлось с обеих сторон стола поднимать доски, чтобы разместить эту ораву! Пять голов у нее уже есть, и скоро ожидается пополнение.
Брик. Да, уж номер шесть не заставит себя ждать…
Папа. Знаешь, Брик, я понять не могу, как же это так получается?
Брик. Что, Папа?
Папа. Ты всеми правдами и неправдами обзаводишься собственной землей, создаешь на ней хозяйство, оно крепнет и разрастается, и не успеешь оглянуться, как все уплывает у тебя из рук, прямо-таки уплывает из рук!
Брик. Такова жизнь, Папа. Говорят, природа не любит пустоты.
Папа. Говорят-то говорят, но иной раз подумаешь, что пустота в тысячу раз лучше той дряни, которой природа заполняет ее. Кто-то стоит у той двери?
Брик. Ага.
Папа (понизив голос). Кто?
Брик. Кому интересно знать, о чем мы разговариваем.
Папа. Гупер? Гупер!
Предусмотрительно выдержав паузу, в дверях галереи появляется Мэй.
Мэй. Вы звали Гупера, Папа?
Папа. А, это была ты.
Мэй. Вам нужен Гупер, Папа?
Папа. Нет, и ты тоже не нужна. Мне нужно, чтобы никто мне не мешал, пока я тут секретничаю с моим сыном Бриком. Здесь слишком душно, чтобы сидеть за закрытыми дверями, но если для того, чтобы я мог поговорить по секрету с моим сыном Бриком, я обязательно должен встать и закрыть эти двери, прошу предупредить меня, и я их закрою. Потому что я терпеть не могу, когда подслушивают, фискалят и шпионят.
Мэй. Но за что же, Папа…
Папа. Ты не учла, что светит луна и от тебя падает сюда тень!
Мэй. Я просто…
Папа. Ты просто шпионила, и сама это знаешь!
Мэй (начинает шмыгать носом и разражается рыданиями). О Папа, вы почему-то так жестоки к тем, кто действительно вас любит!
Папа. Хватит, хватит, хватит! Я выселю вас с Гупером к чертям собачьим из той соседней комнаты. Какое вам дело до того, что происходит здесь ночью между Бриком и Мэгги? Вы подслушиваете по ночам, как парочка заправских сыщиков, и идете потом доносить обо всем, что услышали, Маме, а та приходит ко мне и сообщает: так-то, мол, и так-то, они, мол, сами слышали, какие дела творятся у Брика с Мэгги, и, ей-богу, меня тошнит от всего этого. Выселю к черту вас с Гупером из той комнаты, так и знайте; не выношу, когда подслушивают да шпионят, у меня с души от этого воротит!
Мэй закидывает назад голову, возводит очи к небу и воздевает вверх руки, как бы моля Бога сжалиться над ней, жертвой несправедливости, затем прижимает к носу платок и выбегает вон из комнаты, громко шурша юбками.
Брик (теперь он возле бара). Значит, подслушивают?
Папа. Да. Подслушивают и сообщают Маме о том, что здесь происходит между тобой и Мэгги. Они говорят, что… (запнувшись, как бы от смущения) ты не спишь с ней, что ты спишь на диване. Это так или нет? Если Мэгги тебе не нравится, избавься от Мэгги! Что это ты там делаешь?
Брик. Подливаю себе виски.
Папа. Ты знаешь, сын, что ты крепко втянулся в это?
Брик. Да, сэр, да, я знаю.
Папа. Из-за этого ты бросил работу спортивного комментатора – из-за привычки к спиртному?
Брик. Да, сэр, да, сэр, похоже, что так. (Он неопределенно и дружелюбно улыбается отцу над вновь наполненным стаканом.)
Папа. Не говори об этом в таком тоне, сын, дело слишком серьезное.
Брик (неопределенно). Да, сэр.
Папа. И, послушай, не разглядывай ты эту чертову люстру…
Пауза. Голос Папы звучит хрипло.
Ее тоже мы приобрели в Европе – на распродаже вещей после большого пожара.
Новая пауза.
Жизнь – вот что важно. Надо держаться за жизнь – больше не за что. Тот, кто пьет, попусту растрачивает свою жизнь. Не делай этого, держись за свою жизнь. Больше ведь не за что держаться… Сядь-ка вот здесь, чтобы мы могли поговорить, не повышая голоса, а то в этом доме у стен есть уши.
Брик (ковыляет через комнату, чтобы сесть рядом с отцом на диване). Ладно, Папа.
Папа. Вот ты ушел… как это получилось? Разочаровался в чем-то?
Брик. Не знаю. Может, ты знаешь?
