Король Кристоф читал поочерёдно свитки, прибывающие внезапно. Будто королю пишут его любовницы, хотя тот не ходил в бордель после смерти первой жены. Но эти свитки приходили совершенно по другим причинам. То послание вассала, то поздравления, то просто шутки и комплименты, то что-то подобное. Кристоф решил убрать куда подальше этот мусор и уже уехать, но ему что-то не давало это сделать. Он вспоминал свою первую жену Айрин Унгерман, рыжую бестию, храбрую воительницу, которая погибла от сильного течения. Кристоф пустил мелкую слезу и посмотрел на высокие башни Карлштейна. Эти башни напоминали ему мельницы, возле которых и познакомились молодые муж и жена.

Эрика все быстрее бежала к выходу. Это было настолько быстро, что принцесса не заметила приходящего мимо курфюрста Ганновера и врезалась в мужчину. Тот поправил свою корону и ворчливо посмотрел на Эрику.

–Вам, ангальтчанкам, следует быть аккуратнее. Не первая такая мешает Корнелиусам.

–Господин Арнольд, вы смахиваете на моего дядю! -улыбнулась принцесса. -Только Вы гораздо привлекательнее.

–Хм, а что? -посмотрел на себя курфюрст. -А может ты и права. Не все немцы из Ангальта такие глупые. Хоть кто-то заметил мою красоту.

–А что Вы тут собственно делаете, господин? -поинтересовалась Эрика, спрятав руки сзади. -Не может же такой прекрасный тарландец сидеть и ходить без дела.

–Хоть Рейхстаг и кончился, -начал свою торжественную речь Корнелиус, -мы ещё никуда не уедем.

–А как же междоусобица?

–Междоусобица? Ха! Ганновер останется верен тому принципу, которого вы, Лакуры, сейчас никак не соблюдаете.

–Очень смешно, Корнелиус, -заворчала Эрика. -И вообще! Меня уже давно вызывали. Вы меня отвлекаете. Мира Вам да покоя, курфюрст.

С этими словами принцесса продолжила короткий путь к отцу, чтобы услышать от него нужного. Ей казался заносчивым и лицемерным поведение Корнелиуса. Вместо постоянно упоминаемого гордого нрава, который не подлежит варварским тарландцам, принцесса получила заносчивого и эгоистичного нарцисса.

К королю Кристофу прибежал герр Шварцман. Тот доложил, что Эрика уже торопится навстречу. Кристоф приказал седлать коней и потихоньку начинать уход. Тут прибежал Вайнманн-Копский. Король мигом остановил русича:

–Внимательно слушай, укр, -стал угрожать миролюбивый король, -если с моей дочкой что-то случится, ты будешь за это в ответе! Понял?

–Да-да, Ваше Величество, -ответил Михаил, чувствуя некий страх с улыбкой. -Ваша дочь – самый удивительный человек, которого мне подослал Всевышний. Я обещаю, что и пальцем не трону её!

–То-то! -ответил Кристоф на поклон русича. -Ладно, иди отдохни, Миша. Тебе после моего отъезда и глаз спускать нельзя от моей дочери.

–Да, Ваше Величество! -ответил Миша, встав в полный рост.

–Теперь я тебе король? -заметил Кристоф обращение к себе.

–Нет, Ваше Величество. Даже такие варвары как мы держим в себе вежливость.

–А кто же Ваш король тогда?

–Никто, Ваше Величество, никто, -тихо ответил русич. -Я бунтовщик, а у бунтовщиков нет ни королей, ни посадников. Только вожди и мы сами.

С этими словами здоровый мужчина как калека ушел в харчевню, немного хромая на правую ногу. Кристоф засунул руки в карманы и стал месить грязь во дворе, убивая время. Ему чудилось, что далекие русичи убили его любимую девочку и изнасиловали ранее. Однако появление Эрики мигом выхватило все эти видения, и король помахал своей любимице. Да впрыприжку пришла к отцу и заговорила голосом милого птенчика:

–Корнелиус слишком упрям и наивен! Кто он вообще такой?

–Нарцисс, дочка, нарцисс, -спокойным голосом ответил король.

–Он похож на дядю Мишеля, -улыбчиво ответила Эрика.

–Возможно! -рассмеялся Кристоф. -Они очень похожи! Только вот я не вижу, в чем их отличия.

–Мишель топает сильно во время ходьбы! -подчеркнула Эрика. -Топает, будто на параде или в походе. Вечно думает о том, как напугать двор. Вот и придумал шагать громко. С тех пор я всегда знаю, когда идет дядя, а когда – кто-то другой.

–Очень интересно, -заметил Кристоф. -Жалко, что он сюда не приехал. Посмотрел бы, как он общался с одними немцами.

–Так он, несмотря на связи с франкийцами, продолжает оставаться немцем, -возразила Эрика.

–Ухты, ты защищаешь своего мучителя? -пошутил король.

–Это долг каждого немца -защищать честь другого немца, даже если он оскверняет что-либо! -аргументировала Эрика.

–Но что-то же в нем есть плохое? -стал шантажировать отец, пытаясь показать, что со взрослыми даже посланницам спорить не стоит. -Давай, защитница угнетателей, молви свой ответ.

Эрика смутилась незаметной грубостью отца и ответила:

–Ты лучше радуйся, что вообще приехал в гнездо Дирхов, ибо по замыслу дяди вы вообще должны были сидеть и пердеть в Истоке. Я породила в тебе идею подговорить герра Риттманна к восстанию кальвинистов в Дроухбурге. Благодаря мне вы тут здесь. Я опять спасла всех, как всегда!

Под конец она высказалась громко, чем привлекла простолюдинов. Эрика говорила чётким тоном. Она ответила на грубость отца грубостью своей же. У принцессы потекли капли счастья и горечи, и она бегом обняла отца, мысленно извиняясь. После секунды объятий, Кристоф ответил голосом уверенным:

–Я обязательно принесу тебе его голову. Он за все ответит!

–Уже не надо. Просто победите, -ответила Эрика.

Объятия кончились. Отец уже должен был сесть на коня, но он опять остановил Эрику, сев на колени, будто прощается навсегда:

–Стой! Перед тем, как я уеду, запомни. Русичи – не франкийцы, не бельгийцы и тем более не немцы. Это суровый народ, который порабощал и порабощает ныне соседние народы, которые сейчас страдают от русского ига.

–Я знаю, что русичи – воинственный народ, -доказывала свою разумность Эрика. -Я учила не только язык этих варваров, но и их быт, культуру, поведение. Я почти стала русичкой, осталось только внешне измениться!

–Я это понимаю, -ответил Кристоф, подбадривая девочку. -Вместо унылого и элегантного франкийского ты учила гордый и грозный русский. Я побаиваюсь, что Михаил что-то не то замышляет.

–Я его убью! -уверенно ответила Эрика. -Я уже махала мечом. Рубила на куски платья, подушки, чучел.

–Но он человек, а не чучело, -пояснил Кристоф. -Чучело может только ударить, а человек способен на многое. Например, насиловать и бить морально.

–То есть, меня могут изнасиловать?

–Естественно! -ответил Кристоф резким как у нетрезвого голосом. -Что же ещё делать с маленькой, но дерзко красивой девочкой?

–И что мне тогда делать? -загрустила Эрика.

–Просто принеси мне его червя, если он начнет, -ответил Кристоф, положив руки на плечи девочки.

–Хорошо!

Она обняла своего отца и в это же время сзади раздался горн и командный голос герра Шварцмана: "По коням!". Кристоф гордо запрыгнул на своего резвого коня, поправил седло и посмотрел на дочь. Эрика удивлялась и гордилась своим отцом, который скачет за победой, оставляя ее спасать чужую страну на Востоке.

–Семья, мир и скромность! -попрощался Кристоф, приложив два пальца ко лбу.

–Семья мир и скромность! -ответила Эрика, помахав рукой.

–Семья, мир и скромность! -ответила свита короля, готовая в путь к Истоку.

Эрика помахала всему ангальтскому сборищу, которое ехало наконец домой. Принцесса осталась одна в миттском замке миттской страны. Прощание с отцом она еле переживала. Ее сердце стало сильно давить на грудь, девочке стало больно. Она чувствовала, будто ее душа начинает падать и тянуть ее тело к земле. Губы сжимались сами собой, слезы текли своим руслом по щекам. Вмиг принцессе стало плохо. Это было почти что то чувство, испытанное тогда, в Дроухбурге. Девочка направилась в свои покои, чтобы успокоиться к обеду, ибо никто не воспринимал не будет грустной.

По дороге к принцессе начала приставать служанка с блюдцем, где лежали какие-то орехи. Дама просто ходила рядом, держа блюдце рядом с Эрикой, а та даже не обращала внимание. Потом у принцессы не выдержало терпение притворяться миттянкой и забрала блюдце с арахисами и вымолвила: «У нас, немцев из Ангальта, не принято делать чужую мелочную работу. Вот именно по этому причине я иду по зову народа и отбираю это блюдце». Служанка поклонилась и мигом исчезла. Эрика подумала, что миттянка не хочет гнева божия, а точнее ее всемилостивой дочери, чья посланница сейчас напомнила про традиции и обычаи ангальтчан.