Стемнело. Когда дикари разбили лагерь, каждый взял в свой шатер добычу, привязав женщин к центральному шесту шатра. Наутро едва рассвело, вновь собрали шатры и двинулись в путь. К полудню, наконец, пришли в большой лагерь, пленные поняли, что были захвачены разведывательным отрядом не очень большого племени дикарей. Неизвестно было, уйдет ли это племя назад, захватив добычу, или это только начало наступления воинов дракона на жителей лесов и долины для того, чтобы обеспечить своим драконам еду на период их размножения? Для пленных, попавших в этот стан, не имело значения, что будет дальше – их судьба, их жизнь решалась сейчас!
Все жители Ловара знали, что драконам нужно усиленное питание в период их размножения, но племена, живущие рядом с их пещерами, не хотели отдавать властителям своих близких и родных и своих животных, поэтому шли на войну. Дикари захватывали пленников для пищи драконов, многих женщин и молодых девушек брали в жены, а заодно и грабили захваченные крепости.
Все пленники племени Магира знали: дикари в течение трех дней не прикасаются к женщинам. Оставалось ждать избавления в оставшиеся два дня, а затем готовиться принять бесчестие или страшную смерть. Думать об этом не хотелось, и каждая женщина молила богов об избавлении. Вечером второго дня к Тине подошла старуха каким-то сосудом и иглой. Старуха переодела ее в брачный наряд, потянув за руку, усадила перед собой и, намочив иглу в жидкости, вывела какой-то знак между бровями. Тина повиновалась, ей было безразлично, что сделает с ней эта страшная и грязная старуха. В мозгу стучала одна мысль: «Я не могу больше, я не могу больше!» Сжавшись в комок, обхватив колени руками, Тина сидела неподвижно. Старуха ловко закончила свою работу, похлопала ласково ее по плечу и произнесла:
– Молодец, дочка, не противься, будь смирной, и все у тебя будет хорошо, тебя никто не обидит! Теперь ты станешь нашей… – и сняла путы с ее ног и рук.
«Я поняла ее!» – Тина не была уверена, что поняла слова верно, но высказанная мысль стала понятной. Эта мысль поразила Тину, она резко вскочила на ноги, испугав старуху этим неожиданным движением. Возможно, старуха решила, что поторопилась с освобождением покорной, но непредсказуемой пленницы. Но Тина сразу сообразила, что может потерять преимущество и тихо улыбнувшись, присела у края шатра, повторяя за женщинами дикарей, сидящими у входа в шатер, где жил их муж. Старуха удовлетворенно что-то пробурчала и занялась своими делами. Словно проснувшись, Тина оглядела стан воинов дракона:
«А ведь их немного, отряд Магира справился бы с этим станом, если бы напал неожиданно. Они не ждут нападения!».
Тина поняла, что приобрела вновь способность мыслить и чувствовать, исчезла страшная атмосфера зла человеческого. Наступило время затишья. Мысленно она воззвала к Тому, Кого назвать не смели ни она, ни праотцы ее. Никогда в другое время она не смела, взывать к Нему, обращаясь за мудростью ко всему Его созданию, к солнцу, деревьям, стихиям. Но сейчас ей нужна была не просто мудрость, ей нужна была ощутимая реальная помощь. Сейчас был тот случай, в котором она не могла ничего сделать сама. «Я пойду за помощью, закрой им глаза, я не могу допустить больше бесчестья и смерти. Или пусть меня убью сейчас, чтобы я не видела всего этого»!
Тина вдруг ясно поняла, что должна найти и позвать дружину Магира. Ни один способ защиты, которые она знала, не работал здесь, в этом сгустке злых и порочных страстей. Здесь нужна была физическая сила и умение вести войну.
Тина взяла платье, которое старуха бросила ей на колени, вошла в шатер, переоделась, несколько минут посидела, затем встала, отодвинув полог шатра, увидела старуху, которая что-то делала у костра. Выйдя наружу, Тина обошла шатер, спокойным шагом направилась к краю стана. Она понимала, если кто-то заметит, что она из пленных, смерть ее будет страшной, но сейчас ей было все равно. Обходя костры, колья шатров, не торопясь, но достаточно уверенным и быстрым шагом, Тина приблизилась к краю стана. Захватив по дороге чей-то сосуд для воды, Тина вскинула его, поставив дном на линию таллии. Сознание, даже без ее ведома, отмечало малейшие жесты и походку, присущую женщинам дикарей. Прикрыв лицо накидкой, как бы невзначай соскользнувшей на лицо, Тина направилась к ближайшему ручью. Охранник, стоявший у костра на краю стана, удивился столь позднему походу за водой женщины, одетой в платье, которые носили только женщины их предводителя. Однако, зная своевольный характер своего властелина, он, не окликнув, пропустил.
Тина дошла до ручья, перепрыгнула через него, и, бросив сосуд, скрылась в темноте. Несмотря на перенесенные потрясения и усталость, женщина двигалась быстро, насколько было возможно. Прекрасно ориентируясь в темноте, она понимала свои преимущества перед преследователями, и воспользовалась ими. Время и фактор неожиданности пока были на ее стороне. Иногда останавливаясь лишь на несколько минут, Тина прислушивалась. Тишину ночи нарушали только крики ночных птиц и лесные шорохи, в стане врагов ее исчезновение еще не обнаружили. Через некоторое время свет костров скрыл холм, Тина еще ускорила шаг.
Женщина шла всю ночь, она знала, что дикари ночью не отойдут далеко от лагеря, днем же могут начать активные поиски. Возможно, ее вовсе не станут искать, ведь лес кишел дикими зверями, а дикари не могли знать о том, что со зверями Тине легче договориться, чем с топико.
В полдень наступившего дня Тина шагала уже по знакомой местности. Еще полдня пути и она увидит крепость, что ждет ее там? «Может быть, Магир еще не вернулся? Или дикари оставили кого-то из своих? Но это мало похоже на правду» – Не зная, что будет делать дальше, Тина все же прибавила шаг. Уже половина третьего дня подходит, отряд может не успеть освободить своих, что же делать!?
Вдруг она услышала приглушенные голоса, Тина мгновенно спряталась среди зарослей. «Кто придумал эти несуразные яркие платья, в них невозможно скрыться в лесу» – мелькнула мысль.
Соблюдая все средства предосторожности, по лесу быстро двигался большой отряд воинов. Тина издалека поняла – они не завоеватели, это свои. Теперь она осознала всю опасность своего положения – на ней платье женщин дикарей, нестирающийся, выколотый знак на переносице говорит о ее принадлежности другому мужчине .... Вдруг вместо радости встречи со своими, в душу закрался страх и предчувствие беды. «Может вернуться?» – промелькнула мысль. «Но это будет еще хуже…».
Вспомнился закон лесных племен, который заставлял ее всегда содрогаться. Девушек, ставших наложницами или женами, оставляли их новым мужьям, при завоевании лагеря. Но женщину, согласившуюся стать наложницей или женой захватчика, отнимали (если находили и могли отвоевать). После этого, раскаленным мечем, ей выкалывали глаза, и она, живя с мужем в одном доме, оставаясь на его содержании до смерти, считалась умершей. Муж ее считался вдовцом, если не было других жен.
Мороз пробежал по коже от этих мыслей. «Может быть, вернуться к своим в деревню родителей? Они примут, и не дадут в обиду. Но тогда все женщины крепости подвергнуться этой участи, на самом деле пережив весь позор и ужас насилия со стороны дикарей и мести со стороны своих мужей. У нее, Тины есть шанс убедить мужа, что нанесенные знаки не выражают действительности, никто не прикасался к ней. Любой мужчина торан мог распознать правду и ложь сказанных слов… Но вряд ли ее муж сможет узнать правду… Разглядывая мелькающую между стволами фигуру мужа, пытаясь рассмотреть его лицо, Тина словно прощалась с прежним счастьем. Еще несколько минут сомнений… Она знала, что без нее отряд будет идти еще дня два или три и они точно опоздают… наконец, решение было принято. Бесшумно проскользнув между стволами деревьев, Тина оказалась в нескольких шагах от ойо Магира, ехавшего во главе отряда.
Мощное тело ойо содрогнулось, всадник тоже вздрогнул.
– Магир, это я – Тина!
– Кто!?… – подняв руку, он остановил отряд.
– Я сбежала из плена. Шла всю ночь. Я знаю короткую дорогу.