А у Лоу теперь надо добыть разрешение на встречу с гофмаршалом Бертраном, и это будет очень нелегко.

С жалостью припомнила она чахлые низкорослые деревца в парке возле Лонгвуда, и ей до боли захотелось поскорее увидеть великого пленника.

В окна било яркое солнце, и от земли вместо сырого тумана поднималась пыль — климат Святой Елены был крайне переменчив, и человеку с плохим здоровьем следовало бы держаться подальше от этих мест.

В дверь постучали. Открыв ее, Марианна увидела улыбающегося графа.

— Посмотрите, какое солнце, княгиня! — сказал он. — Как вы отнесетесь к продолжению экскурсии по острову? Обещаю вам много интересного!

— С удовольствием! — ответила Марианна.

…Прошла неделя. Марианна уже знала остров Святой Елены как свои пять пальцев. Не без помощи графа де Бальмена, конечно, который был пленен ее красотой. От него она узнала о том, что Наполеон болен и никого не принимает именно по этой причине. Губернатор Лоу старательно избегал встреч с Марианной, а она не спешила воспользоваться его приглашением побывать в Плантейшн-Хаусе. Лоу был нужен Марианне исключительно для того, чтобы получить разрешение пройти сквозь посты, дабы обратиться к Бертрану. Но так как Наполеон был болен, молодая женщина также старалась не видеть Гудсона Лоу.

На верховых прогулках она видела двух его дочерей, Каролину и Сюзанну, которая смерила Марианну ревнивым взглядом, и успела познакомиться с другими представителями иностранных государств: маркизом де Моншеню, ее соотечественником, и австрийским комиссаром бароном, Штюрмером.

Маркиз де Моншеню был немного неприятен Марианне. Он почему-то решил, что ей нравится беседовать с ним, и изрядно докучал ей своими рассказами о молодости Наполеона. Особенно часто он говорил о том, что Наполеон когда-то задушил чем-то обидевшую его проститутку.

— Это страшный человек, княгиня, это злодей! — постоянно повторял он.

Выслушав рассказ об этом происшествии в четвертый раз, Марианна сказала:

— Вы знаете, маркиз, иные женщины, да, впрочем, и мужчины, таковы, что их не грех и задушить.

Маркиз де Моншеню осекся и больше о злодействах Наполеона при Марианне не говорил.

Ей вновь пришло приглашение на бал в Плантейшн-Хаус, написанное несколько суше, чем предыдущее. Молодая женщина приняла его, потому что Наполеон чувствовал себя уже лучше, как недовольно сообщил ей маркиз де Моншеню.

Марианна тщательно готовилась к предстоящему балу. Если ей из-за неосторожно оброненной фразы не удалось завоевать доверие Гудсона Лоу, она постарается завоевать расположение его жены. По словам иностранных комиссаров, миссис Лоу была красива, а значит, Марианна могла не бояться, что затмит ее и тем самым вызовет плохое к себе отношение. Она и так уже в последнее время старалась пореже видеться с графом де Бальменом. Это не удавалось Марианне — каждое утро граф стучал в ее дверь, чтобы позвать на прогулку. Однажды она сослалась на головную боль, но де Бальмен так огорчился, а Марианна так живо представила себе тоскливый день взаперти и без новостей, что поспешила согласиться с рассуждениями графа о пользе свежего воздуха при головной боли.

Светло-зеленое атласное платье, украшенное мелкими бриллиантами поразительно шло к изумрудным глазам Марианны. Придирчиво осмотрев себя в зеркало, молодая женщина осталась довольна.

— Вы ослепительны, княгиня! — горячо шептал ей в ухо граф де Бальмен, заехавший за Марианной, чтобы сопровождать ее на бал.

Марианна с досадой смотрела в сторону — ко всем ее целям добавилась еще одна — постараться подружиться с Сюзанной Джонс, падчерицей Лоу, и доказать ей, что она вовсе не собирается лишать ее будущего мужа.

Но внимание графа нравилось ей — у де Бальмена была чуть усталая, как бы сумрачная походка и такое же выражение лица. Его губы часто трогала ироническая усмешка, и беседы с ним были весьма занимательны. Марианне совершенно не хотелось привлекать к их разговорам Сюзанну — хрупкую девочку, по всей видимости без памяти влюбленную в де Бальмена и ошеломленную его предательством.

— Здравствуйте, княгиня. Я рад вас видеть, граф. Сегодня очень свежий вечер, не правда ли? — лишенным всякого выражения голосом поприветствовал их Гудсон Лоу и представил Марианну миссис Лоу.

Синие глаза жены губернатора цепко и немного завистливо оглядели изысканный туалет и сиявшее свежестью лицо Марианны.

— Я рада видеть вас, княгиня, медленно произнесла она. — Как вам нравится остров?

— Остров, бесспорно, красив, — осторожно сказала Марианна, — но здесь не самый хороший климат.

Миссис Лоу заговорила о Святой Елене, а Марианна тем временем оглядывала зал. Он напоминал цветущий сад — изящные бальные платья дам, разноцветные фраки мужчин… Играла музыка, кружились пары — словом, бал был в полном разгаре.

Граф де Бальмен, элегантный и ироничный, склонившись, беседовал со своей невестой, а та лучилась счастьем, изредка бросая по сторонам гордые взгляды.

Дамы сидели на невысоких пуфиках, и их окружали поклонники — у каждой дамы на острове Святой Елены был свой круг поклонников. Де Бальмен со смехом рассказывал Марианне, как дамы соблюдают традиции, не позволяя своим поклонникам подолгу беседовать с другими дамами.

Видя сейчас это воочию, Марианна не могла удержаться от легкой улыбки. Она старалась держаться чуть в стороне, чтобы не обидеть дам, поскольку мужчины начали обращать на нее усиленное внимание.

Но красота Марианны была слишком заметна, чтобы ее можно было бы скрыть от мужских глаз. И когда оркестр заиграл вальс, множество мужчин, ранее с гордостью считавших себя поклонниками леди Лоу, баронессы Штюрмер и даже Прелестной Сюзанны, покинув свои «предметы», устремились к Марианне.

Граф де Бальмен опередил всех и пригласил Марианну на танец, а его маленькая невеста, не успев опомниться, была подхвачена каким-то бойким капитаном.

— Граф, вы ведете себя неосторожно, — пожурила своего партнера Марианна, кружась в вихре вальса. — Вам не кажется, что вы обижаете свою будущую семью?

— Княгиня, когда я вижу вас, я забываю и о Сюзанне, и о своем предложении, — счастливым голосом произнес граф. — Ах, если бы вы были свободны, я увез бы вас в Россию!

— Нет, граф, туда я больше не поеду, — засмеялась Марианна… — Мне больше нравится Италия.

— А когда вы были в России? — заинтересовался де Бальмен, отводя Марианну на место.

— В тысяча восемьсот двенадцатом году, — ответила молодая женщина.

В глазах де Бальмена мелькнула догадка, но он больше не стал расспрашивать Марианну. А она, обмахиваясь веером, чуть повернула голову в сторону — и увидела голубые глазки Гудсона Лоу. Он слышал!

— Вам нравится Плантейшн-Хаус, княгиня? — спросил он, словно буравя Марианну взглядом.

— О да, очень! — беспечно ответила она, стараясь и виду не подать, что догадывается, что творится в душе у губернатора. Сюзанна стояла рядом с матерью, которая, видимо, утешала ее.

— Вы поразительно красивы, — констатировал Лоу и снова уступил де Бальмену место возле стула Марианны.

Но графу удалось танцевать с Марианной всего три раза за весь вечер — охотников вальсировать с прекрасной княгиней нашлось предостаточно.

И каждый говорил ей:

— Как вы прекрасны! Вы всех затмили собой, теперь я не смогу смотреть ни на одну женщину! Как жаль, что вы скоро покинете нас!

После часа беспрестанных танцев Марианна устало присела на стул и принялась овевать разгоряченное лицо веером, отмахиваясь им же от надоедливых пригласителей.

Дамы сбились в кучку в углу зала и о чем-то шептались, зло поглядывая на Марианну.

— Здесь совсем юные девушки, а у нее такое декольте! — донеслось до нее.

Марианна от души расхохоталась — здесь, в далекой английской глуши, и понятия не имели о сегодняшней моде!

Услышав смех Марианны, леди Лоу обернулась и смерила молодую женщину яростным взглядом. Марианна поняла, что завоевать расположение жены и падчерицы губернатора ей не удалось и не удастся, видимо, никогда.