Сцепившись, они покатились по полу. Даже сейчас, измученный и исхудавший, Сириус был сильнее. Повалив Ремуса на пол, он схватил его за шею и ударил затылком о пол. Воя от ненависти, Ремус сбросил его руки и вцепился зубами ему в плечо, чуть не прокусив толстую ткань робы…

… два зверя, серебристо-серый и угольно-чёрный, катаются по росистому лугу, освещённому лунным светом, борются и визжат, как маленькие щенки…

… два тела сплетены на постели, губы прижаты к губам, бледные пальцы погружаются в чёрные волосы, смуглые руки обхватывают изрезанную шрамами спину…

Сириус оттолкнул Ремуса от себя, рванулся к брошенной палочке. Реакция оборотня оказалась сильнее – Ремус оттащил его, схватил палочку сам. Привалившись к стене, тяжело дыша, он наставил палочку на Сириуса. Тот снова улыбнулся, из разбитой губы текла кровь:

- Давай, Лунатик, сделай это. Сделай это, или ты ещё больший трус, чем я.

«Если кто-то назовёт тебя трусом, Рем – скажи мне, и я разобью ему рожу».

- Не называй меня трусом! – что-то тёплое струилось по замёрзшим щекам. Кровь? Слёзы?

Подняв руку, Сириус медленно утёр кровь с лица.

- Лунатик, – прохрипел он, – помнишь тот туннель? Возле Хогвартса? Помнишь обвал?

Холодный ветер. Тёплые губы, покрытые пылью.

- Помню.

- Мне жаль, что мы выбрались. Лучше бы мы погибли там. Все вместе.

Сириус на секунду прикрыл глаза. Потом дерзко взглянул на Ремуса:

- Чего ты ждёшь?!

Он сделает это. Сириус заслужил. Дамблдор поймёт его – или не поймёт? Не важно… Сириус заслужил смерти…

Где-то за его спиной тихо, словно облачко пара в холодном воздухе, растаял его Патронус.

Ремус поднял палочку, посмотрел Сириусу в глаза и произнёс:

- Обливиэйт.

Глаза Сириуса затуманились. Тяжело вздохнув, он сполз на пол и закрыл глаза. Ремус оттащил его к центру клетки – подальше от дементоров. Выбрался наружу. Он шёл, не видя, куда идёт, брызги волн долетали до его лица, застилали глаза. Солёные капли текли по лицу. Бой ещё шёл где-то вдали, и ему казалось, что он различает знакомые голоса, что кто-то громко зовёт его по имени, но ему было уже всё равно. В какой-то момент он подскользнулся, упал на колени, и даже не почувствовал боли.

Это всё правда.

Сириус признался.

Он во всём виноват.

Больше нечего возразить. Не осталось никакой надежды, никаких оправданий. Он виноват. И эта ярко-фиолетовая вспышка, вдруг ослепившая его, скрывшая от его глаз бесчувственное тело Сириуса, станет последней точкой в их истории. Портал сработал, и клетка опустела. Сириус в камере Азкабана. Они больше никогда не увидятся.

Его охватило полное безразличие. Ледяной холод заполз в его душу. Он не верил, что когда-нибудь снова сможет быть счастливым. Он не хотел быть счастливым. Крики затихли, Патронусы погасли, и дементоры снова сползались к молу, неся с собой мёртвую тишину и туман, но ему уже было всё равно. Пусть забирают его жалкую душу, если хотят. Пусть грызут исхудавшие рёбра его души, впиваются зубами в её иссохшие мышцы, пусть лижут опустевшие сосуды в поисках последних капель крови. Его душа мертва, она не насытит даже самого жалкого полудохлого дементора. Она ему больше не нужна. Пусть забирают.

Но дементоры не смогли приблизиться к нему.

Сквозь закрытые веки пробилось белоснежное сияние, и он открыл глаза. Широкий серебряный щит окружал его со всех сторон, огромный Патронус, бестелесный, но от этого не менее мощный. Рядом с ним стояли Дерек и Дэн О’Ши, Урсула и Бобби, Мэтт и Уилли. Оборотни из стаи Гвилта окружили его и бесчувственного Стива Томаса, высоко воздели палочки, и Патронусы соединились в несокрушимую стену, окружали их, как купол, сотканный из чистого белого света. Дементоры кружились над куполом, но не могли пробиться сквозь него. Бобби молча протянула Ремусу руку, и тот, ни о чём не думая, сжал её пальцы.

Спустя мгновение белоснежный купол вспыхнул в последний раз и растаял в воздухе. Только волны налетали на камни, разбиваясь в солёные брызги, и откатывались назад, шипя от бессильной ярости. А может быть, это шипели дементоры. Никто не мог бы сказать точно – ни на голой линии мола, ни в клетках, ни на каменистом берегу не осталось ни одного человека или оборотня. Бой закончился, Фенрир Сивый получил своё и убрался восвояси, авроры аппарировали назад в Министерство. Все живые покинули это место, и только мёртвые остались лежать среди камней.

====== Часть 33 ======

10 ноября 1981 года. 23:57

Сигарета тлела в пальцах, почти обжигая кожу. Бобби затянулась и ненадолго задержала в лёгких горький дым, потом медленно выдохнула его. Воздух пах грязью, водой, мокрыми опавшими листьями – наступила короткая оттепель, температура поднялась примерно до семи градусов тепла. Но Бобби всё равно было холодно, и она держала сигарету близко к зажжённому кончику, рискуя обжечь кончики пальцев. Ни кожаная куртка, ни свитер, ни плотные джинсы не спасали от холода, который поселился внутри неё, засел в костях, лёгких, сердце. Встреча с дементором никогда не проходит бесследно, а уж встреча со многими дементорами…

Она до сих пор помнила, какой холодной была рука Ремуса Люпина – точно ледышка. Он не переставал дрожать, ни когда они летели сквозь пространство, ни когда она вела его сквозь лес, всё время обнимая его, делясь с ним тем немногим теплом, которые у неё осталось, тихо разговаривая с ним, не давая ему провалиться в апатию. Даже не испытав Поцелуй дементора, человек может получить страшную психологическую травму и надолго замкнуться в себе. Бобби не прекращала обнимать его и говорить тихие, успокаивающие слова всё время, пока они сидели в лазарете и дожидались Гвилта, и в конце концов юноша пришёл в себя, глаза прояснились, дрожь унялась. Всё это время Бобби чувствовала на себе холодный, подозрительный взгляд Дерека О’Ши. Он был с самого начала против того, чтобы она отправлялась с ними; она видела по его глазам, что он не доверяет ей, что он не забыл того, что произошло в Министерстве три дня назад. Но толком объяснить вожаку, почему он против, так и не смог – видать, самому есть что скрывать.

Бобби вспоминала об этом, стоя в тёмном лесу, считая минуты до полуночи, когда она сможет отправить новую весточку Кэтрин. Она бы с радостью аппарировала вместе с Ремусом не обратно в эту деревню, а в безопасное место, передала бы его прямо в руки Аластору Грюму – но тогда только Мерлин мог бы знать, что Гвилт сотворил бы с Квентином и Джин. Да и сам Ремус не простил бы ей такого. Нельзя спасать насильно: тогда это уже не спасение. Бобби видела, на какую смелость он способен, и уважала это. Она повторяла ему это всё время, пока успокаивала его. И теперь ему лучше. Благодаря ей.

Она выбросила сигарету. Прислушалась. Лес был тихим, бесконечно тихим. Иногда во время своих ночных дежурств Бобби слышала, как далеко в лесу ухает сова или тявкает лисица, но сейчас и этих звуков не было. Все живые существа попрятались, чувствуя, что совсем скоро на небо взойдёт полная луна, и этот лес будет принадлежать только оборотням.

Ровно в полночь она убрала свои старенькие часы в карман, направила палочку вперёд. Вызвать Патронус удалось не с первой попытки – впечатления от встречи с дементорами всё ещё не улеглись. Наконец Бобби протянула руку, чтобы серебристая ласточка смогла сесть на неё, и тихо сказала:

- Кэтрин, нам удалось вернуть Ремуса. Вчера днём, после того, как я отправила тебе весточку, появился оборотень из стаи Фенрира. Эти твари убили Адама, оборотень принёс его отрубленную руку. Гвилт был в ярости. Он велел Лососю бить этого жалкого ублюдка, пока он не рассказал, где прячется Сивый. Я смогла пробраться к церкви, но много не услышала, но вот что: этот оборотень, его зовут… звали… Том, рассказал, что они видели Хантера. Они видели его в Ньютауне, неподалёку от уэльской границы, и начали искать поблизости портал. А ведь там порталы обычно и оставляли, помнишь?.. Кажется, это зацепка. Тебе нужно связаться с Грюмом…