– Если ты голоден, закрой глаза и открой рот, – смеялась она. – Попробую тебя покормить, как птицы кормят птенцов.

– Никогда не слышал, чтобы родители требовали от своих отпрысков есть с закрытыми глазами, – парировал я в ответ. – А вдруг ты мне положишь в рот не того червяка? Не хочу закрывать глаза!

– Значит, ты сыт и мы можем отправляться на прогулку? – слышался ироничный вопрос.

– Что ты, что ты, – мастерски разыгрывался притворный испуг, – я бы что-нибудь съел, но ты должна обещать, что положишь в рот не просто съедобное, а очень вкусное.

– Ты получишь вкусное, но вначале закрой глаза, – приближалась ко мне фея.

Я слышал, как она перегибается через стоящую между нами посуду с остатками завтрака, берет мою голову в руки и медленно приближает лицо. Не успев почувствовать на губах саму ягоду, запах которой узнал, я ощущаю подрагивающий язычок моей волшебницы, принесшей нектар. Проглатывая ягоду и захватывая язык и губы Анны, я целую ее, чувствуя опьяняющий и кружащий голову малиновый запах. Окончание романтичного поцелуя обычно сопровождается мелким происшествием: то опрокидывается стакан с остатками сока, то кто-то из нас попадает локтем в салат или йогурт.

После этого я ласково отстраняю Анну и освобождаю пространство от остатков утреннего пиршества. И снова целую ее, развязывая и снимая одновременно легкий халатик, надеваемый ею по утрам, вдыхаю аромат теплого тела и чувствую прилив горячего желания любить эту женщину вечно, пока видят глаза и стучит сердце. Мы любим друг друга, делаем паузы, не давая труда посмотреть на часы. В реальность нас возвращает чувство голода, возникающее после очередного пробуждения.

– Если я сейчас не съем что-нибудь, то умру на месте, – слышу я грозовое предупреждение и уже мягче: – Ты знаешь, что говорила моя дочь Катя, приходя после школы, когда она училась в первом классе?

На отрицательный кивок она продолжала, копируя детский голосок:

– Мама, у меня все кишки от голода трясутся. Так вот, у меня они тоже трясутся от голода, и коленки слабые.

– Ну, предположим, коленки у тебя слабые не от голода, – усмехался я в ответ, зная, что любовь забирает у Анны много энергии.

– Ты выиграл, коленки у меня подгибаются от любви, но живот уже прилип к спине, и нам нужно поторопиться.

«В этом она вся, – думал я, ласково глядя на женщину, дарящую мне счастье полными пригоршнями. – У нее все полной меркой: если любит, так до дрожи в коленях, если что-то делает, то пока не получится так, как надо, а уж если ненавидит?! О, лучше об этом и не думать, не позавидую тому, кто разбудит в ней это чувство».

Одевшись после душа, мы брели, взявшись за руки, и наслаждались южным теплом, летней раздетостью, окружающим экзотическим раздольем. Ресторан, который мы искали и в конце концов находили, должен отвечать представлениям о цивилизованном потреблении пищи в приморском городке. В этом плане у нас с Анной вкусы полностью совпадали: если в повседневной суматошной жизни мы могли на бегу перехватить жареные колбаски с булочкой, поглощая их у столика, примостившегося тут же, возле киоска, или вместо обеда проглотить пару бананов, то в отпуске, когда свободного времени достаточно, потребление еды должно было представлять собой определенную церемонию.

Мы оба видели наше место там, где просматривался океан, и не просто какой-то жалкий кусочек, а более-менее большое пространство. Столики должны быть не голыми, а покрытыми скатертью, и не бумажной, а непременно из ткани – на этом настаивала Анна. Меню обязано включать в себя как минимум три рыбных блюда, чтобы сделать подходящий выбор, – в этом состояло мое желание. Была еще пара условий, одно из которых – тишина, то есть никаких громко включенных телевизоров, шумных компаний или оглушающей музыки. Не все и не всегда получалось так, как хотелось, ведь нечасто можно встретить полностью воплощенную мечту, но когда на мелочи не обращаешь внимания, то они не мешают. Видя что-то более или менее подходящее, мы останавливались и занимали понравившийся столик, гадая, правильно ли сделан выбор.

Проведя первые два дня в подобном режиме, мы поняли, что толком ни города, ни моря не видели, и решили оставшееся время больше проводить на берегу, а вечером после прогулки пораньше отправляться в постель. Вообще-то это идея Анны – немного раздвинуть горизонты знакомства с другой страной. Меня вполне устраивал и прежний режим, когда мы проводили время между постелью и едой, только два раза искупавшись в океане. Чего только не сделаешь ради любимой женщины! Пришлось подчиниться и проводить больше времени, лежа на берегу, а не в кровати, зато за оставшиеся три дня мы успели загореть, вдоволь накупаться и познакомиться с окружающими нас субтропиками.

…Задремав от разморившей жары прямо на террасе, я наслаждался в полусне вновь переживаемыми картинами замечательно проведенного отпуска, мечтая о следующем. Не знаю, сколько длилось приятное дремотное состояние вне времени, но очнулся я от тишины. Меня по-прежнему окружала тягостно-влажная жара, в мареве которой далеко растущие деревья казались плывущими по прозрачным воздушным волнам. Анна сидела справа и, кажется, о чем-то спросила. Она не повторила вопроса, я счел его не важным и не стал переспрашивать. Под впечатлением минуты захотелось приоткрыть завесу моего маленького мирка, вход в который был закрыт для других многие годы, но где я сам бывал довольно часто. Долго длящееся молчаливое одиночество начало в последнее время тяготить, и я подумал, что было бы неплохо зайти туда однажды вдвоем.

– Хочу рассказать о своей мечте, – начал я, чувствуя потребность не столько в общении, сколько в облегчении себя от тайны. – Это началось много лет назад, когда я был молод и только мечтал о семье и детях. Каждый студенческий отпуск мы с тремя друзьями проводили на море, взяв напрокат на две-три недели понравившуюся яхту. Мы были сложившейся командой: между нами не водилось больших секретов, и понимали мы друг друга с полуслова. О лучшем нельзя было и мечтать. Обговаривая заранее маршрут и находя всегда что-то новое и необычное, мы наносили его на карту, остальное дорисовывала фантазия. За несколько лет мы объездили десятки стран, увидели массу интересного, познакомились с различными культурами, народами и традициями, завели множество знакомств. Это был в чистом виде юношеский авантюризм, который привносил острые ощущения и чувство превосходства над серостью повседневных будней, позволял парить в облаках свободы и оставил глубокий след на мою последующую жизнь.

Женившись и начав успешную карьеру бизнесмена, я не оставлял мыслей о море. Я мечтал, успешно отработав положенное время, купить большую яхту и отправиться с женой в плавание по Средиземному морю, в ту его часть, где тепло и безопасно, продляя этим весну и лето жизни.

К сожалению, жизнь внесла коррективы в планы. Я не расстался с мыслями о морских путешествиях, но теперь эти планы отодвинулись на неопределенное время. Мне нужно вначале освободиться от кое-каких финансовых обязательств, связанных с разводом, а потом думать о яхте. Я полон сил и желания осуществить мечту, и хотел бы знать, согласна ли ты немного подождать и разделить мое будущее и мечту, – голос предательски дрогнул: воспоминания о разрушенной в одночасье спокойной жизни взяли за горло.

Только тогда, когда я это сказал, вдруг понял, что признание было похоже на непроизвольно сделанное предложение. Заметила ли это Анна или не захотела заметить, видя мое подавленное состояние, которое не удалось скрыть?

– У тебя прекрасная мечта! Я люблю Средиземное море за то, что оно тихое и уютное, но в отличие от тебя в своих мечтах не забиралась на собственный корабль, – медленно проговариваемые слова Анны немного сняли напряжение. – Вообще я люблю и море, и приморские города, и южный климат, но на яхте никогда не плавала, поэтому не знаю, как там, на борту. Надеюсь, что также хорошо, как в твоем рассказе.

Мы замолчали, не желая продолжать довольно опасную для обоих тему. Для меня – потому что я не готов сделать Анне предложение, для нее – потому что она не готова его принять. Быстро приведя в порядок слегка растрепанные чувства, мы решили на сегодня закрыть тему будущего и в ближайшее время к ней не приближаться.