– Да, – проворчал сонный голос. – Самойлова, ты вообще на часы смотришь?

– Форсмажор у меня. – тихо проговорила Вера.

– Что?! – понеслось из трубки. – Что с тобой?! Опять с Вовкой что-то? Не молчи, Верка!

– Саша ушел.

– Что? Как ушел, куда? Говори яснее.

– Бросил меня.

В трубке несколько секунд стояла тишина, потом…

– Твою мать! – взорвалась Люська.

Дальше пошли такие связки непечатных ругательств, что Вера невольно улыбнулась. Наконец Людмила выговорилась и спросила уже другим тоном:

– И что теперь? Что ты намерена предпринять?

– Ну, мне съехать срочно надо.

– Что?!! Этот мелочный козел тебе даже квартиру не оставил??

– Да нет, я просто сама не хочу. Не могу тут оставаться, – поправилась Вера.

– Понимаю тебя, – пробормотала спустя какое-то время подруга. – Но вообще-то, с твоего Верховцева следовало бы шкуру содрать!

– Давай об этом позже, ладно.

– А Вовка как же…

Как по живому резанула.

– Мне помощь нужна, Люсь, – сказала Вера, успокаивая дыхание. – собраться и быстро перебросить вещи.

– Не вопрос, – буркнула та.

– Хорошо, тогда общий сбор. Обзвони девчонок и как сможете, ко мне.

– Ладно, Самойлова, жди. Будем. Но вообще… Знаешь, что я тебе скажу. Это все еще надо хорошенько обдумать! Не хер ему…

Вера уже не стала дослушивать, быстро сказала:

– Спасибо, – и отбилась.

После разговора с Люськой Вере значительно полегчало. Теперь механизм запущен, колесики закрутились. Хотя, конечно, в мыслях все еще пустота.

Постояла еще минуту перед зеркалом, собираясь с силами, и пошла будить сына. Тихонько зашла в комнату сына, медленно, мягко ступая, подошла к его кровати. Спит… Будить жалко. Чуть не развернулась и не ушла. Пришлось подавить в себе этот порыв.

Но и с духом собраться, потому что после того, как она его разбудит и скажет, все изменится, не будет как раньше. А как будет? А хрен его знает… Хотелось отдалить этот момент, желательно навсегда. А нельзя, теперь уже нельзя.

Еще немного полюбоваться на него спящего. Носатый, вихрастый, мужичок, гордость мамина. Рука сама потянулась вихры поправить и отдернулась. Еще секунду себе дать, еще…

– Вова, вставай, – проговорила негромко и потрепала за плечо.

– Мммм. – поморщился отмахиваясь.

– Вставай, – повторила настойчиво.

– Ма, ну рано же, – заныл сын, не открывая глаз. – Я в школу за пятнадцать минут собраться успею.

Покачала головой, этот успеет.

– Вова, в школу ты сегодня не пойдешь.

Потрясающий эффект. Сын мгновенно разлепил глаза и аж присел в кровати.

– Урррра!!! – и тут же на нее уставился, подозревая подвох. – Тогда зачем вставать?

Ну все. Началось…

Вера открыла было рот, а слов нет. И что вообще говорить в такой ситуации? Как? Пришлось прокашляться.

– Потому что мы переезжаем.

– Переезжаем? Когда, куда? В новый дом? – озадаченно затарахтел он, поправляя челку. – Здорово! Папа так сказал? Он приедет? Ур-ра! Я буду ему помогать!

Вера выдохнула, собираясь аккуратно объяснить сыну главное. И страшное.

– Сейчас переезжаем, сын. Мы… ко мне переезжаем.

Он что-то уловил, Вера поняла это по глазам. Нахмурился, странное для ребенка выражение возникло на его лице.

– А папа? Он тоже?

– Сынок, – начала Вера, понимая, что ступает на зыбкую почву, и ошибиться нельзя. – Ты понимаешь, мы с твоим папой…

Чеееерт! Как это было трудно!!!

– Мы с твоим папой пришли к выводу, что, – ей пришлось прокашляться. – Нам надо разъехаться, потому что наш брак изжил себя. Ну и… твой папа ушел.

Ребенок смотрел на нее большими круглыми глазами, потом спросил:

– Как ушел? Он же в командировке.

– Нет, сынок, он приходил вчера ночью, – не было сил, некуда было деваться от этих пронзительных детских глаз. Вера повела шеей и сказала первое, что пришло в голову: – И он принес тебе подарок.

Она старалась улыбаться. Честно говоря, она ждала чего угодно, не знала, как отреагирует мальчик. Ждала вопросов. Конечно, у него должны быть вопросы, ответить бы еще на них правильно, чтобы не разрушить ничего в душе ребенка…

Бровки мальчика шевельнулись при слове подарок, однако спросил он совсем не то, чего она ожидала.

– А переезжать обязательно?

– Да, сынок. Квартиру все равно надо будет освободить, так что лучше сделать это сейчас.

Очень надеялась, что сын поймет и, вместе с тем, ужасно боялась, что он может начать винить во всем ее. А он посмотрел на нее серьезно, потом зачем-то на дверь и вдруг сказал:

– Мам, ну ты, главное, не раскисай. Все будет хорошо. Я что-нибудь придумаю, слышишь, ма.

Прижала его к груди крепко-крепко, до дрожи. И зашептала:

– Да… Все будет хорошо. Обязательно! – а слезы предательские покатились по щекам.

– Сказал же, не раскисай, ну ты чего, мам?

Быстро вытерла слезы, чтобы он не видел.

– Вставай, умывайся и иди завтракать. Скоро Люся с Мариной и Лерой подъедут, они помогут. Но свои вещи ты должен собрать сам.

И вышла из комнаты, потому что еще немного…

Надо идти готовить завтрак. Скоро и впрямь девчонки придут, кормить бригаду чем-то надо.

Люся приехала первая, она фрилансерша, ей, в принципе в любое время было удобно. Вовка как раз доедал свой завтрак. Сразу прошли в кухню, потому что шумная подруга честно призналась с порога:

– Корми, Самойлова, я ничего поесть не успела.

Плюхнулась на стул, отломила кусочек хрустящего хлебца и подмигнула Вовке:

– Привет, Верховцев младший!

И тут же переключилась:

– Лерка подъедет через час, ей отпроситься надо. А чуть позже Маринка с Костиком будут. Маринка еды принесет, шоб ты, мать, не отвлекалась. – потом завертела головой. – Ну, что тут у нас? Слыш, Верховцев младший, подай тетке вон ту нарезку! И убери от меня эту овсянку.

Вера прикрыла глаза, с благодарностью принимая и Люськино молчаливое понимание и безоговорочную помощь девчонок. Она уже заранее предвидела, что Маринка назовет ее дурой и будет с пеной у рта отговаривать, что, мол, за мужика бороться надо, а Лера станет советовать юристов, у самой опыт трех разводов. Но… Все, процесс пошел.

К тому же, у нее на сегодня были свои планы.

Вовка, как доел свой завтрак, сразу же ушел собираться. Глядя сыну вслед, Вера невольно задумалась. Мальчик как будто вырос, изменился. Какой-то повзрослевший и собранный, теперь еще больше был похож на отца. Внезапно защемило сердце, налилось тоской.

Отвернулась, проводя рукой по волосам. Как же это все… Так, в одночасье-то…

– Мужика тебе нужно. Нормального, шоб своего прЫнца сраного из головы выбросила, – подала голос Люська. – Улыбнись, Самойлова. «Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на диеты, жадных мужчин и плохое настроение».*

Вера покачала головой и закатила глаза. Люськина любовь к Фаине Раневской, а также ее отношение к диетам всем было хорошо известно. А подруга выдала очередную сентенцию, оглядывая ее кухню:

– Закисла ты тут, в этом стойле. Пора возвращаться в большой секс.

– Иди к черту! – Вера закрыла лицо рукой, чтобы не рассмеяться.

– На работу, говорю, выходить надо, – вздохнула Люська, отодвигая от себя опустевшую тарелку с мясной нарезкой.

Это да. Именно это она и собиралась сделать.

Раздался звонок – это Лера подъехала. Оставив ее в кухне, наедине с кофе и Люськой, Вера ушла в спальню. Пора уже начинать сборы, если она хочет со всем управиться до вечера.

Встала посреди комнаты.

Еще минуту. Посмотреть на свой… уже не дом, но пока еще дом. Посмотреть, оставить в памяти, прежде чем она сотрет себя и отсюда. Вера понимала, что времени мало, что все равно все следы своего пребывания уничтожить не удастся. Но ей хотелось, чтобы хотя бы на первый взгляд о ней ничего тут не напоминало.