Гермиона при этом осталась в лаборатории. Кандидата, которого Люциус собеседовал сейчас, она порекомендовала ему сама, избрав его из числа бывших некогда у неё в подчинении людей, а потому и присутствовать при этой их очной встрече у неё совершенно не было желания. Прочие зельевары тем временем ушли на обед, так что у Гермионы появился редкий шанс побыть наконец в лаборатории наедине с собой и мысленно попрощаться с очередным местом её провала на профессиональном поприще.

Открыв, однако, полку с личными вещами, несколько подавленное настроение её сменилось вполне праведным возмущением: кто-то совершенно точно залезал за прошедшие дни в её шкаф, в спешке даже не захлопнув за собой как следует дверь. На самом видном месте, к тому же, между её лабораторным журналом и мантией стояла небольшая коническая колба с бледно-фиолетовой жидкостью, которую сама Гермиона здесь оставить точно никак не могла. Рядом лежал сложенный пополам пергаментный лист, на котором она обнаружила всего одну строку:

«Это то, что нужно — оно сработает».

Почерк этот Гермиона узнала совершенно точно, он принадлежал Алонзо, и изумлённый взгляд её вновь упал на колбу: неужели это было то самое зелье, над которым они с ним вместе работали последние недели, так и не успев довести до ума? Луис, очевидно, сделал это без неё. Уже перед самым концом, или, быть может, даже после. В тот день, когда он позорно сбежал после своего мерзкого представления с Нарциссой, никакой колбы здесь, во всяком случае, ещё не было — Гермиона помнила это, а значит, он и правда приходил сюда, когда его уже искали, рискуя быть пойманным…

Дверь хлопнула.

— Что ж, этот малый и правда весьма неглуп!.. — Люциус сделал по комнате несколько шагов. — И как я не замечал его раньше?

Гермиона обратила на него встревоженный взгляд, и он нахмурился.

— Что-то случилось?

— Это… то самое зелье, Люциус! — схватив колбу с полки, она показала ему её. — То, над которым мы с Алонзо работали — для Рона! Он доделал его и… оставил для меня! Он видимо приходил сюда уже после, понимаешь?

— Что? — в глазах Люциуса мгновенно вспыхнул огонь. — Дай сюда!

Едва не прыгнув на неё, он попытался вырвать колбу из её рук, но Гермиона увернулась.

— Нет, Люциус! — она поражённо взглянула на его обретшее вдруг свирепость лицо.

— Я сказал, отдай мне колбу! — рявкнул он, предпринимая новую попытку добраться до неё, отчего она даже обежала стол.

— Нет! Люциус, это же всего лишь лекарство! Ты что?

Раздутые ноздри его трепетали. Налившиеся кровью глаза метали молнии, но он только сжал кулаки, бросив взгляд на стол и оставленную на нём Гермионой записку.

— Гермиона. Поставь, пожалуйста, колбу, — он глубоко вздохнул.

— Люциус, я не понимаю, — она совсем опешила.

— Это же… это может быть опасно, — голос его дрогнул. — Пожалуйста. Это… может быть очередная ловушка. Яд, взрывчатое зелье… что угодно! Мы должны пригласить Северуса. Если ты не сделаешь то, о чём я тебя прошу, я буду вынужден достать палочку…

Гермиона вздрогнула. Взгляд её вновь обратился к колбе в её руках, но уже с ужасом. Волнение Люциуса наконец стало ей понятным. Перед глазами проплыли минувшие события: похожая односложная записка, так ловко выманившая её из лаборатории и едва не ставшая фатальной для них обоих. Неужели жизнь так ничему и не научила её?.. И как она только могла продолжать быть столь доверчивой?..

С небольшим стуком колба опустилась на стол.

— Вот так! — Люциус мигом схватил Гермиону за руку, оттаскивая в другую часть лаборатории. — И не смей больше трогать никакие неизвестные тебе колбы с зельями, это понятно?

— Люциус, я не маленькая! — Гермиона с досадой отдёрнула руку, ощущая как стыдно в действительности ей было сейчас.

— Да? — взгляд его прожёг ей лицо.

Воцарилось молчание.

— Прости, ты прав, — Гермиона потупила взгляд. — Это в очередной раз было страшно безответственно с моей стороны…

— Мне плевать, прав я или нет, — процедил он. Голос его, однако, смягчился. — Всё чего я хочу — это чтобы ты была в безопасности, понимаешь?..

Гермиона лишь закивала, утыкаясь лбом ему в плечо, и Люциус погладил её по голове.

— Мистер Малфой! — на пороге лаборатории возник один из его помощников. — Простите, но… там уже прибыли греки.

— Правда? — Люциус порывисто обернулся. — Что ж, прекрасно! Проводи их в мой кабинет и, — он обратил на Гермиону продолжительный взгляд, — скажи, что миссис Малфой скоро их примет.

***

Когда уже вечером, они с Люциусом спокойно ужинали в столовой Малфой-мэнора, Гермиона была молчалива. Все рабочие дела они успешно завершили на сегодня, а Роза, после очередного насыщенного дня с Хьюго, сладко спала уже в своей кроватке…

— Я слышал, вы с Лавандой разговаривали о Кьянее, — Люциус прервал воцарившуюся тишину, когда тарелки их опустели.

— Да, — Гермиона принялась собирать их со стола. — Перед отъездом она оставила для Рона письмо, представляешь?.. Поблагодарила за то, что он оказался единственным человеком, способным услышать её зов о помощи. Пригласила даже всю его семью к себе на Крит будущим летом и пообещала написать своему учителю в тот самый монастырь, с просьбой помочь Рону с его недугом…

Люциус лишь повёл бровью, плеснув себе ещё вина в бокал.

— Лаванда, правда, смотрит на это скептически, как всегда, — добавила Гермиона. — Говорит, Кьянея забудет, мол, все свои обещания, как только жизнь её войдёт в привычное русло… Я же сказала ей, что госпожа Калогеропулос хороший человек и обязательно сдержит слово.

— А что же сам Рональд думает на этот счёт? — хмыкнул Люциус, и Гермиона взглянула на него с удивлением — прежде он сам никогда не спрашивал о Роне, и уж тем более не интересовался тем, какое мнение тот имел по тому или иному поводу.

— Ну, он… рад вроде бы, — ответила она. — Мысли его сейчас, правда, заняты совсем другим, слава Мерлину! Доктор Шафик предложил ему устроиться в Мунго на половину дня, дабы тот помогал ему ухаживать за пациентами. Сказал, что рвение, которое он проявил, когда там лечился Гарри — пошло ему на пользу. Так что Рон теперь наконец не будет чувствовать себя лишь обузой для семьи…

— Ну, вот видишь, как всё прекрасно сложилось само собой! — Люциус опрокинул последние капли вина, отставляя от себя пустой бокал. — И даже зельями никакими поить не пришлось.

Гермиона бросила на него колкий взгляд.

— И всё-таки я считаю, что мне стоит исследовать то зелье.

— Ну, мы же уже обсудили это с тобой, — он поднялся из-за стола. — Если Северус не обнаружит в нём никакой опасности, то… ты сможешь испытать его. Однако хочу заметить, что даже если это зелье и правда окажется тем самым твоим образцом, где гарантии, что оно действительно подействует? А даже если и так, то я не хотел бы, чтобы ты излишне обольщалась на счёт Алонзо в этом свете, — он взглянул на неё пристально. — Ты же, я надеюсь, понимаешь, что подобный «прощальный жест» с его стороны, является ничем иным, кроме как желанием попытаться реабилитировать себя в твоих глазах… Вне всяких сомнений, он пошёл на это, уже понимая, что ему не удастся избежать наказания.