Литмир - Электронная Библиотека

Как бы там ни было, начать ей придется с супруга. Она позвонила в дом на взморье и попросила его приехать; Антуан долго не соглашался, ссылаясь на занятость, наконец, сообщил, что будет, но проездом, ему срочно нужно в Париж. Вот и хорошо, подумала Вера, и я поеду с ним. Он подъехал к дому, но оставил машину на улице, не обратив внимания на предупредительно распахнутые ворота. Она выбежала ему навстречу; высокий, подтянутый, в спортивном костюме, ее муж был похож на какого-то греческого бога. Она по-прежнему любила его, возможно, случай с Сергеем был так, эпизод, выпавший на ее долю невероятным стечением обстоятельств, кои впредь могут никогда больше не повториться. И уже хотела броситься ему на шею со столь радостным известием, но он отстранился, заметив, что ему нужно вначале вымыть руки и умыться с дороги. Он прошел к дому, она же, растерянная, собралась последовать за ним, но заметила в машине на переднем сиденье куртку Антуана и решила ее забрать. Когда она ее приподняла, то едва не вскрикнула: под ней лежала женская шляпка, кокетливая, с лентами. Ей очень хотелось уцепиться за спасительную мысль: заботливый супруг сделал жене подарок, но оставил его в машине. Простая рассеянность, что легко прощается. Вера уже протянула руку, чтобы взять, но тут же отдернула. Шляпка была не новая, явно кем-то ношеная. Очевидно, ее забыли в машине, и теперь куртка наброшена, чтобы скрыть от постороннего взгляда. Положила куртку на место, пристыженная и ошеломленная, потрясенная уже не догадкой, а полной уверенностью, вошла в дом. Антуан мыл руки и, не оглядываясь, спросил с плохо скрываемым раздражением.

– Ты хотела меня видеть. Что-нибудь случилось?

– Нет, ничего особенного. Просто я хотела … – она запнулась. Она ни за что не скажет ему о ребенке, ни сейчас, ни потом. Никогда. Но нужно как-то закончить начатую фразу. – Я хотела, чтобы ты взял меня с собой. Мне нужно тоже в Париж.

Где-то в самом уголочке ее тяжело раненой души еще что-то теплилось, слабое и неуверенное; вдруг он согласится взять ее, и тогда все подозрения рассеются. Подумаешь, шляпка, мало ли чего могло быть. Но этого не произошло. Антуан вначале растерялся и даже смутился, и принялся расспрашивать, зачем ей в Париж. Было ясно: он ищет веские доводы, чтобы ей отказать. Наконец, он что-то придумал и принялся убедительно говорить о чем-то, но она уже его не слушала. Душа ее замкнулась и стала медленно превращаться в лед.

Прошло немного времени, и отец Антуана снова появился в Ниме, на этот раз один, без Юлии, поскольку это была чисто деловая поездка. Поэтому Вера не стала вызывать Антуана, так как он полностью отстранился от всяких служебных дел. Они долго ходили по перестраиваемому заводу, слушали объяснения мастеров, затем поехали обедать в кафе. Вера еще не решилась, признаваться ли свекру о случившемся, а если да, то в какой степени откровенности. Но Марк Жерюмо оказался достаточно проницателен; он сам заметил, что его невестка выглядит необычно грустной, чего раньше не наблюдалось. Его участливый тон тронул ее сердце, и она призналась, что ждет ребенка. Когда же она увидела его счастливое лицо, то все остальные гадкие фразы насчет возможного разрыва с Антуаном застряли неизвестно где, чтобы остаться там окончательно. А еще старик обнял ее и заплакал.

– Спасибо тебе, доченька! Спасибо тебе, родная. Ну, конечно же, это будет мальчик! – Он на секунду задумался, затем махнул рукой. – Ладно, пусть будет, кто будет. Как сам Бог решит. Все равно – это такое счастье.

Вера поняла, об остальном она будет молчать, чтобы не сделать этому человеку больно. Но своему отцу она рассказала все без утайки. И Моисей неожиданно одобрил ее действия.

– Ты представляешь, Верочка, иногда и в моей жизни случалось нечто такое. Кажется, если сию минуту ничего не предпринять, то ситуация рухнет бесповоротно и под ее обломками пропадет все. Словом, лучше после этого и не жить! И назло все складывается так, что сделать ничего нельзя, и ты сидишь и ждешь, закрыв глаза, неизбежный печальный конец. И тут происходит самое интересное: дело не только не рушится, а само выправляется и обращается к лучшему. Без всякого вмешательства. Мало того, я всякий раз замечал, что некая непонятная сила как бы препятствует этому вмешательству, словно будучи уверена, что все образуется само собой. И не я один, кто-то из моих старых друзей повторял мне подобное слово в слово. Давай подождем, я думаю – все будет хорошо.

Прошло время, и слова отца стали сбываться. Что бы мы делали, размышляла Вера, если бы на свете не было мудрых голов. Антуан, узнав от своего отца о моей беременности, стал ко мне чуточку более внимательным. Но и только. Правда, он навестил меня в родильном доме и забрал оттуда после выписки, и на этом его отцовские заботы закончились. Меня же появление сына захватило настолько, что я, кажется, совсем перестала обращать внимание на мужа, и старалась вовсе не вспоминать о нем. Он изредка появлялся в Ниме, оставлял маленькому Левушке какую-нибудь игрушку или одежку и снова исчезал на долгое время. Марк Жерюмо, наоборот, получив по его собственному выражению законную должность дедушки, окружил внука, а заодно с ним и меня, самой трогательной заботой. Но однажды произошло то, что назревало уже давно и, возможно, было известно в семье Жерюмо не только ей одной. Во время одного из своих редких визитов Антуан сообщил жене о своем намерении расторгнуть их союз. Их объяснение прошло просто и буднично, безо всяких ненужных эмоций. Она спокойно приняла его слова, так как давно их уже ожидала. Он попросил извинения и сказал, что хотел бы сохранить дружеские отношения, просил не обижаться и поклялся помогать ей и сыну. Она уверила его, что не обижается нисколько и тоже попросила у него прощения. И все.

Теперь она ожидала приезда Марка и была готова к самой большой неприятности. После расторжения брака она перестает быть членом семьи Жерюмо, и вероятно ей прикажут оставить завод. В материальном плане это ее мало беспокоило. Я оставляю тебе столько денег, сказал ей отец, что ты можешь жить сама и содержать семью совершенно безбедно, не утруждая себя никакой работой. Хотя я считаю, нормальный человек не сможет жить полноценной жизнью, не работая. На это способны только извращенцы. Вера согласна с отцом и ей не хочется покидать завод, где только начинает вырисовываться нечто грандиозное. Но больше всего ее беспокоит судьба ее эмигрантской бригады. Ведь получается, она их вытащила из столицы в провинцию, а затем бросила на произвол судьбы? Остается, разве что, содержать их как свою семью. А что – это будет выглядеть просто великолепно: разведенная с ребенком и четыре русских офицера. Ей станут завидовать все вдовы Франции, предполагая, что они, все четверо, вместо одного бывшего мужа! И Вера впервые за последнее время рассмеялась про себя, и ей стало легче. Она из окна кабинета увидела, как Марк Жерюмо вылез из своего лимузина, сделал несколько, как ей показалось, нерешительных шагов и остановился. Это совсем не похоже на ее свекра: обычно этот путь он совершал решительными шагами, заканчивая быстрым, несмотря на годы, взлетом по лестнице. Дверь ее кабинета была открыта, и ей были слышны медленные шаркающие шаги; дышал он тяжело, с присвистом, будто нес на плечах тяжелый груз. С низко опущенной головой Марк остановился на пороге, словно не решаясь войти. И только теперь она все поняла. Старому человеку все это разрушение тяжелее во стократ, чем молодым – сыну и невестке; у них все это может произойти снова и может быть еще не один раз, а у него? У него же такое счастье уже может никогда больше не случиться. Никогда. И она бросилась к нему навстречу, протянув руки. Он сжал ее ладони и, наконец, поднял лицо. На него было жалко и даже немножко страшно смотреть. Слезы не только переполняли его глаза, они катились по горьким складкам возле рта, складкам, которых еще вчера, она точно помнит, не было. Вера готова стать перед этим человеком на колени, хотя вряд ли ему от этого станет легче. Но зачем на колени, она ведь ни в чем не виновата, она до последнего пыталась сохранить этот брак, хотя теперь ей кажется, что он был обречен с самого начала. Слишком скоротечное знакомство, сговор родителей, после которого стали ненужными ухаживания и любовные страдания. Нечто искусственное, и из него ничего не получилось.

24
{"b":"689744","o":1}