На размышления не было времени, а потому Ева отступила от Джеймса, шепнув ему: «Я сейчас», и ринулась против потока гостей. Она пробиралась сквозь толпу, пытаясь не потерять равновесия. Взгляд её был прикован к тому месту, где минутой ранее скрылись Инас и Гасан. Приходилось быть крайне невежливой, протискиваясь сквозь настоящую текучку, что образовалась после окончания танца. Периферическим зрением Ева уловила тонкий белый силуэт, что теперь брёл вдоль четвёртого балконного яруса. Отсюда, снизу, Инас казалась лишь блёклой точкой, незаметной для всех гостей.
Хоть Еве и не верилось в это, но уже спустя несколько минут она смогла пробраться через огромную толпу к тому самому месту, где находился выход на балконы. Она старалась бежать как можно быстрее, слабо понимая, на кой чёрт вообще лезет во всё это. Ей просто хотелось, наконец, понять природу того самого отчаяния, которое она узрела в глазах Инас. Более весомой причиной можно было считать естественное любопытство, но Еве уже было как-то плевать на него. Главное — добраться по шаткой винтовой лестнице к тому самому балкону. Ранее, вечером она уже видела, как здесь прогуливались какие-то молодые парочки, так что ничего особо подозрительного в её действиях нет.
Взобраться на лестницу было лишь частью спонтанно образовавшегося плана. Теперь стоило добраться к одной из ниш, где можно было бы спокойно наблюдать за развитием событий. У выхода на балкон было пусто — вся драма разворачивалась ближе к сцене. Ева старалась идти тихо, насколько ей это позволяли совершенно непригодные для таких ситуаций каблуки. Она медленно шагала вперёд, держась в тени, у самой стены. Снизу её едва ли было видно. Пройдя несколько секторов для зрителей, она добралась практически до самого края — впереди оставалось две небольших ложи, в одной из которых она решила спрятаться. В самом конце, у перил, Ева могла видеть Инас и Гасана. Невеста активно размахивала руками, явно пытаясь не сорваться на крик, а её брат продолжал делать попытки усмирить её.
— Зачем ты пришёл сюда? — шипела Инас сквозь пелену из слёз. — Хотел поиздеваться надо мной? Что тебе нужно?
— Прошу, успокойся, — Гасан пытался сдерживать эмоции, он говорил тихо и чётко, словно перед ним стоял провинившийся ребёнок. — Я здесь, потому что хочу, чтобы ты прекратила этот цирк.
— Напомни-ка мне, какой именно?
— Ты сама знаешь.
— Нет, Гасан, я ни черта не знаю! — взревела Инас. — Я не знаю, кто я и что делаю здесь. Вот скажи мне, кем меня видят все эти люди: человеком или нарядной куклой, которая появилась здесь только для украшения семейного древа? Я ведь даже не знаю, кто все они: родственники Генриха или очередные партнёры отца… Ещё этот Риттер с его показушной радостью. «Фрау Вебер, вы просто очаровательна сегодня в этой вашей ночной рубашке!.. Ах, это платье? Что ж, весьма… винтажно».
— Генрих — твой муж. И он тебя…
— Придурок он, — рыкнула Инас, перебивая брата.
— Заткнись! — прошипел Гасан, прижав сестру к холодной стене. — Ты, похоже, забыла, что отец благословил вас.
— Потому что это важно для него.
— Да, и поэтому ты сейчас вытрешь свои слёзы и пойдёшь в зал. К своему мужу.
— Он — не мой муж, — отрицала Инас. — Генрих — всего лишь такая же красивая кукла с пустой головой. Его ведь даже собственный отец презирает, так за что мне его любить?
— Ну что за детские вопли, Инас? — вздохнул Гасан, отпуская сестру. — Тебе уже не пять лет! Перестань забивать себе голову этой чушью про любовь.
— Чушью? — спросила Инас, медленно приближаясь к Гасану. — Это, по-твоему, тоже чушь? — сказав это, она резко подалась вперёд и поцеловала его.
Гасану понадобилось несколько мгновений, чтобы опомниться от наваждения и оттолкнуть Инас. Она попятилась назад и схватилась за перила, сохраняя шаткое равновесие. Они застыли друг напротив друга и миг, казалось бы, замер вместе с ними. На лицах обоих отпечаталась неприкрытая обида, а в глазах пламенем горела ярость. Послышалась звонкая пощёчина. На щеке Инас зиял красный след от удара, слёзы катились из её глаз, и некогда милая очаровательная девушка теперь была похожа на испуганного ребёнка.
— Дура! — рыкнул Гасан, медленно отступая от сестры. — У тебя есть пять минут: не спустишься — я позову отца.
Он ушёл с балкона так быстро, что Ева даже не успела опомниться от всего происходящего. Вся эта семейная драма была ей по большей части безразлична, однако какой-то горький осадок, оставшийся от осознания сути происходящего, всё же не давал ей покоя. Эти двое — Гасан и Инас — не были похожими на героев очередной Шекспировской драмы. Они были, скорее, заложниками обстоятельств, которые диктовали свои суровые правила.
Выждав, пока Инас приведёт себя в порядок и удалится из балкона, Ева вышла из тени ложи и взглянула вниз на поредевшую толпу. У входа она заметила Мориарти, разговаривающего с Клеманом. В дальнем углу зала показалась темноволосая макушка Гасана, который направлялся в сторону выхода. Позади него шагали, взявшись под руку, Генрих и Инас. На другом конце зала Алекс Риттер со своей женой беседовали о чём-то с толпой австрийской знати. На фоне играла тихая спокойная мелодия, и Еве так не хотелось спускаться туда, в самую гущу событий.
Уже через несколько минут она, стараясь не разбить себе голову на крутых поворотах лестницы, сошла с балкона. Найти Джеймса не составило труда — он смиренно ждал её у входа, перебрасываясь фразами с Клеманом. Часы показывали полночь, когда они с Мориарти поспешно покинули бал. Их машина проносилась пустынными проулками ночной Вены, избегая оживлённых центральных магистралей. Джеймс предавался размышлениям о будущем, а Ева корила себя за то, что так и не смогла лично познакомиться с Инас Асад. Эта девушка была испуганной заложницей обстоятельств и могла стать неплохим источником информации. Возможно, ей ещё посчастливится встретиться с ней в будущем, кто знает?!
В отеле, прежде чем разойтись по разным номерам, Ева всё же решилась задать Джеймсу тот вопрос, на который так и не получила ответа.
— И что будет дальше со всей этой сделкой?
— С учётом всех рисков, я думаю, что выйду из неё.
— А как же Асад и Клеман?
Конечно, был ещё Риттер и, наверняка, немало других партнёров, которые могли создать проблемы, но отчего-то именно эти двое — Филип и Зейд — казались наиболее опасными угрозами. Один — тщеславный дурак, который верит в собственную неприкосновенность, а второй больше похож на безжалостный и беспощадный молот, крушащий всё на своём пути к цели. В симбиозе эти двое могут если не разрушить этот мир, то понаделать в нём столько трещин, что ни одна гуманитарная миссия ООН не заделает. Воевать с ними всё равно, что пойти с перочинным ножом на бронетранспортёр.
— С Клеманом всё проще, чем ты полагаешь, — сказал Джеймс. — Со временем он напорется на собственную глупость. А наш дорогой Зейд меня заинтриговал. Думаю, с ним нас ещё ждёт немало веселья.
— Убьешь его?
— Не знаю, — ответил Джеймс без доли иронии. — Всё зависит от обстоятельств.
