— Это всё — резервные копии моих старых досье. Во времена кибер терроризма я не могу быть на все сто процентов уверен в сохранности данных.

Голос Мориарти, стоящего на другой стороне комнаты, долетал до Евы вместе с гулким эхо. Любой, даже самый тихий шорох мгновенно разносился по всему помещению благодаря невероятной акустике. От этого Ева становилась чуть более скованной. Она ощущала себя стоящей на сцене какого-то огромного амфитеатра под пристальным взглядом тысяч зрителей. Не хотелось делать неверных шагов и ронять что-то в своём привычном стиле.

— И кто бы решился взломать тебя?! — протянула с недоверием Ева, шагая вдоль большого книжного шкафа.

— Когда-то это пытались сделать наши доблестные спецслужбы. Тогда я и начал создавать эти архивы. Один такой есть в Брюгге и ещё несколько в Стокгольме и Варшаве.

— Хорошо, — выдохнула Ева, разворачиваясь к Мориарти, который теперь стоял всего в паре ярдов от неё. — И что нам здесь нужно?

— Мне нужна информация на нескольких людей. Поскольку старые сервера временно заморожены, пока я не решусь вернуться в Британию, придётся искать здесь, — Мориарти окинул взглядом свою импровизированную библиотеку.

— Ты предлагаешь перебрать все эти записи? — Ева с недоверием покосилась на бесчисленное количество стеллажей, которые были под завязку набиты старыми записями Джеймса.

— Нет. Вот список, — Мориарти достал из внутреннего кармана лист бумаги, на котором было написано десяток разных комбинаций чисел. — Ищи первые пять. Я займусь остальными.

Ева взяла в руки клочок бумаги и покосилась на ближайшую полку, в надежде понять систему, по которой разложены все эти бесконечные папки и блокноты. Однако ни с первого, ни со второго, ни даже с десятого взгляда не удалось этого сделать, а потому она всё же решилась спросить:

— А разве они все здесь не лежат в какой-то особенной последовательности?

— Нет, — сказал Джеймс, подходя к одной из витрин. — В этом и есть весь смысл. Только я знаю, что находится в каждой из этих папок.

— Осталось только найти нужные среди этих… к слову, сколько их тут?

— Три тысячи, если не ошибаюсь.

Ответ Джеймса окончательно добил весь Евин энтузиазм. Если раньше она ещё надеялась, что им не придётся торчать в этой сырой холодной квартире до завтра, то теперь она уже не была так уверена в этом.

— О, чёрт… — прошептала Ева, шагая к противоположной стене.

Она решила начать с самого конца и дальше двигаться вдоль стеллажей к самому входу, пробегая взглядом по номерам папок. Занятие это было не трудным, но уж больно муторным. Стоило, сперва, запомнить первые три цифры каждого пятизначного номера и ориентироваться на них. Ещё одним важным условием было решение полностью забыть о времени, потому как, чем чаще она будет смотреть на часы, тем сильнее ей будет хотеться бросить к чертям это монотонное пекло и укатить куда-то в самое сердце шумной Вены.

Так проходили минуты… или часы. В руках Мориарти уже было три папки, когда Ева нашла свою первую. Сперва она не поверила в то, что видит: цифры на переплёте совершенно точно совпадали с одним из номеров, что ей дал Мориарти. Ева вытащила папку, зажатую в самом начале одного из стеллажей, и тут же вычеркнула один из номеров в списке.

Вопреки всей монотонности и скуке, что венчала столь незатейливое занятие, Ева испытывала небывалую радость, когда находила нужные папки и блокноты и вычёркивала очередной номер из своего списка. К слову, подобное времяпрепровождение смогло здорово отвлечь её. Во время своих поисков Ева почти не разговаривала с Джеймсом, да даже не смотрела в его сторону. Все её мысли были заняты комбинациями чисел и их сопоставлением. Ей не хотелось думать ни о своих былых нервных всплесках, ни о том, что будет дальше. Мозг отдыхал, а лёгкие уже привыкли к тяжелому сырому воздуху.

На улице вовсю царила ночь, когда Ева вычеркнула последний номер из своего списка. Взяв в руки пять увесистых папок, Брэдфорд понесла их к длинному столу у окна, за которым теперь сидел Мориарти. Она положила их рядом с точно такой же стопкой и присела на шаткий стул.

— Будем их разбирать сейчас?

— Да. Возьми свои папки и найди там всё, что сможешь, о человеке по имени Зейд Асад.

Открыв первую папку, Ева едва не выпала в осадок от того, что увидела: там были копии военных указов времён 1994–1999 годов. Судя по именам, все они принадлежали талибам. Дальше шла целая выжимка разведданных по месторасположению военных складов, аэропортов и баз террористов. Иногда там мелькало имя того самого Зейда. В основном информация была связана с бомбардировкой вражеских баз, центров связи и даже жилых кварталов. Однако это были лишь крупицы, из которых невозможно было сложить цельный портрет человека.

Дальше шли куда более подробные досье операций и их участников. Там-то уж Ева нашла всё то, чего ей не хватало в истории Зейда и его деятельности. Сложно не признать того факта, что он был настоящим моральным уродом, который создал столько проблем, что мог посоревноваться с Хусейном. Этот мужчина и его подпольная группировка организовывали теракты и бомбёжки мирного населения в Багдаде и Кабуле, помогали талибам накрывать американские военные базы и устаивали шоу с фейерверками, подрывая под завязку набитые оружием вражеские склады. Ну, а венцом его сволочной натуры было убийство собственных приспешников за их малейшие провинности. Фото прибитых к бетонным столбам мужчин, погибших медленной мучительной смертью, были «лучшим» дополнением к общей картине.

О детстве, юности и личной жизни этого человека в документах говорилось мало. К одному из рапортов были прикреплены фото группировки Зейда с пометками. На снимке были запечатлены восемь человек. Высокий широкоплечий мужчина в светлой армейской форме со смуглым лицом, тёмными, как смоль, волосами и густыми чёрными усами был Зейдом. Женщину рядом с ним звали Нида, и, по всей видимости, это была его жена. На переднем плане рядом с ними стояла невысокая девочка лет десяти. Рядом с ней была приписка: Инас, дочь Зейда и Ниды. Поодаль стояли двое низких крепко сложенных мужчин — Саид и Дамир. Первый был, судя по данным, одним из главных помощников Зейда, а второй — его лучшей ищейкой. В углу фотографии стояли трое: Дилия, Аббас и их маленький сын Гасан. Рядом с именами родителей стояли пометки «МЁРТВ». Это одно единственное фото, которое удалось достать разведке за больше чем десять лет деятельности группировки. Улыбки этих людей могли показаться искренними кому-то уж больно сентиментальному, но, проведя в Афганистане каких-то три месяца, Брэдфорд хорошо понимала — лица обманчивы.

Закончив с поисками, Ева отметила всю информацию, что смогла найти, и подвинула папки к Джеймсу. На дворе была поздняя ночь, когда они, наконец, разобрались с личностью Асада и его группировкой. Наконец, у Евы была возможность спросить то, что её тревожило всё это время.

— Зачем тебе этот Зейд?

— Пока я только сверяю данные. Но, вполне возможно, что нам ещё придётся иметь с ним дело.

Впрочем, ничего удивительного для себя Ева не узнала — Мориарти вновь лез в самую гущу каких-то невероятно опасных событий и тащил её с собой. Она уже к этому привыкла, а потому бессмысленно сейчас вскидывать брови на лоб и вздыхать о чокнутой натуре Мориарти.