В сущности, они те же выбегалловы упыри, ибо давят, жрут и насилуют. И вонючий тлингит, победитель потлача, и благоухающий миррой и аквиларией Христос, и я... MeToo. Я тоже упырь и насильница. Вот именно сейчас, когда вы читаете это – я давлю, жру и трахаю вашу свободу, ибо мои слова заставляют ваши связки смыкаться, ваши гортани шевелиться, а ваш мускулюс гениоглоссус сокращаться. Даже если вы этого не хотите.
Редуцированная внутренняя речь – такая вот хрень. Когда мы слышим или читаем какие-то слова, то автоматически проговариваем их. Очень быстро и сверхконспективно. Чистая физиология - первичная фаза эхо-защиты от вербального насилия, реликтовая, можно сказать. Профессор Чистович показала, в прошлом веке, в Питере.
Так что и я такая же. И вы. Все мы.
Не надо думать об этом каждое мгновение. Но нельзя забывать.
<p>
<a name="TOC_id20242261" style="color: rgb(0, 0, 0); font-family: "Times New Roman"; font-size: medium; background-color: rgb(233, 233, 233);"></a></p>
<a name="TOC_id20242263"></a>Глава 17. Греция
«Серая линия» перехватила Нину в Найроби и повела дальше, по обыкновению, почти втемную, ничего не объясняя и не рассказывая. И если Анджей во время собственной доставки легко принял эту неопределенность, как неотъемлемую краску серого трафика, и даже вполне сдружился со своими последними курьерами, то Нинка не смогла.
И когда Старый привез ее на гору из Ормос Панагиос, куда она добралась спустя почти неделю после вылета из Антананариву, Нина была в глухой, еле сдерживаемой ярости. Змейка на плече словно отвечала ей накатами пульсирующего жара, отчего рассудок мутился и уплывал.
Доктор предусмотрительно замешкался и не услышал таратайку Старого, а дурак Анджей услышал. Радостно улыбаясь и широко раскинув руки, он пошел к ней навстречу.
Оглушительный звон оплеухи спугнул окрестных вальдшнепов, и Анджей, не удержавшись на ногах, завалился в колючий дубовый кустарник. И теперь, ошалело поглядывая на нинкину спину, неловко выбирался обратно на тропинку.
Он постоял несколько минут, потирая щеку и поглядывая вокруг, но никого не было видно и он понял, что ни Тантра, ни Доктор, ни тем более Старый ему не помогут. Так что Анджей глубоко вздохнул и медленно пошел в дом вслед за Ниной.
***
В доме было шумно, поэтому Доктор сидел на террасе. И Тантра сидела на террасе. А Старый и вовсе сбежал в порт за рыбой, про которую, оказывается, совсем забыл, забирая Нину, и теперь очень медленно возвращался домой. Кругами. Ориентируясь на звук.
- Скоро она выдохнется? – спросил Доктор в пространство.
- Ты меня спрашиваешь? – удивилась Тантра.
- Ну... Из какой-то там женской корпоративной солидарности ты, наверное, можешь понимать – как все это работает?
- А-а... Это очень индивидуально, - хмыкнула Тантра. – Оч-чень. И знаешь... из какой-то там корпоративной солидарности позвоночных ты тоже, наверное, можешь...
Они помолчали. И в доме на секунду замолчали. И в этой секундной тишине прозвучали абсолютно неуместные слова:
- Ну, ерунда, малыш, ты просто слегка утрируешь...
- Пиздец, - успел сказать Доктор.
- Что?! Я, блядь, утрирую? Ты, мудила!... – взвыла Нина не хуже циркулярки.
- Да-а... – поморщился Доктор. – Как-то я подзабыл какой у Нины Юрьны звонкий голосок.
- Ага, - согласилась Тантра, - оч-чень.
- ... целый год, целый год ты заставлял меня шхериться в каких-то долбаных ебенях, в компании жутких уродов, негров, блядей и пидорасов! – орала Нина.
- Как формулирует, - восхитилась Тантра.
- Классическая литература, домашнее воспитание – что ты хочешь, - усмехнулся Доктор.
- ... да какой год! Четыре месяца, не ври! – ревел Анджей. – Мы же договорились и ты согласилась со мной: нужно было решить вопрос с инквизицией!
- Салага! – заметила Тантра.
- ... решить вопрос?! Да ты ни хера решить не можешь, оштепок заздруйский, ты меня просто на хуй послал!
- Ага, щегол, - согласился Доктор. – Ладно. Надоело. Успеют еще наораться друг на друга. Я их к тетушке Чарли на полгода отправлю, там оторвутся.
- Куда-куда? – изумилась Тантра.
- Ну, в Бразилию, в Парагвай, короче – в пампасы.
- Что, новый проектик наметился? – спросил Старый, который медленно втаскивал на террасу здоровенный пластиковый контейнер с живой рыбой.
- Не гони. Ща все притихнут и я доложусь по форме, - отмахнулся Доктор.
- Они еще долго могут, - заметил Старый.
- Херня. Серый, слышишь меня? – спросил Доктор.
Светильник на перилах террасы мигнул два раза.
- Можешь им свет рубануть со скачком напряжения, чтоб пара лампочек в гостиной вдребезги?
- Что значит – рубануть? – проскрипел комм на руке Тантры. – Я, можно сказать, с трудом эти скачки сглаживаю. Твоя кровиночка такие всплески через татушку выдает, у меня в подвале напруга ходуном ходит.
- Отпускай! – хихикнула Тантра. – Вот Нинка удивится!
