– И как я умудрился его услышать, глубина подвала не меньше четырёх метров? Да и дверь была закрыта, а стон-то еле слышен, – удивился Вадим.

– Существует поверье, что между ведунами, иногда, в критических ситуациях, устанавливается связь. Правда, у Александра такого раньше не было. Но он знал, что при его исчезновении я буду «будить» тебя, ты был наш запасной вариант….

– Ну, спасибо!

– Видать, перед тем как отключиться, Александр думал о тебе. Мы сейчас находились недалеко от него и как только заговорили о нём, связь и установилась. Конечно, это только предположение, Александр сам всё расскажет, когда очнётся, надо только найти лекарство, чтобы вылечить его.

– А с чего ты решил, что это Бесица?

– Смотри – ушные раковины серого оттенка, вокруг глаз жёлтые пятна и язык обложен жёлтой сыпью, – Лаюн открыл Александру правый глаз, – зрачки чёрные. Кроме того, под ногтями на руках и на ногах синева. Это работа Бесицы, больше никто не оставляет таких следов.

– Если жизни Александра сейчас ничего не угрожает, пошли, поищем в книгах, как поднять его на ноги, – предложил Вадим.

– Да, капельницы часа на два хватит, пойдём.

Минут через сорок, когда они перерыли кучу книг, Вадим нашёл, то, что им было нужно. Позвал Лаюна:

– Смотри, кажется оно. Хорошая новость – у нас есть все ингредиенты для изготовления снадобья, плохая – над ним должна произнести своё заклинание Лихо… или должно?

– Вот это действительно плохо! Мало того, что её не уговорить, так она ещё и привязаться может, как банный лист и будет вредить всю жизнь!

– Нет, тут описано изготовление оберега из волос Лады, богини любви и покровительницы домашнего очага, против Лихо. Волосы Лады у нас есть, оберег я изготовлю, но вот как быть с заклинанием?

– Слушай, а есть мыслишка, надо только одному знакомому духу позвонить, – улыбнулся Лаюн. – А ты пока поищи, где Лихо обитать может….

Вадим уже три часа плутал по густой лесной чаще вперемежку с топкими болотами – любимые места Лихо. Лаюну пришлось остаться с Александром, менять раствор в капельнице для поддержания жизни ведуна, тот так и не пришёл в себя. Вадим уже пробовал использовать особое зрение, слух, всё бестолку. Он остановился, достал флягу с водой, сделал глоток. «Не буди Лихо, пока оно тихо!» – вдруг пришло на ум. И, почти сразу же, слева, раздался шорох. Вадим резко развернулся, на шее качнулся оберег. Из кустов не него смотрело одноглазое существо. Грязные, слипшиеся волосы свисали ниже плеч, обезображенный рот скривился в усмешке, единственный глаз, казалось, сверлил насквозь. Лихо не спешило приближаться, оно, похоже, срезу заметило оберег на шее Вадима. Зато Вадим, убрал флягу и сделал пару шагов навстречу.

– Погоди сверлить меня взглядом, так недолго и насквозь пробуравить, – он старался, чтобы его голос звучал дружелюбно. – Мне нужна твоя помощь, знаю, помогать не твоих правилах, поэтому взамен я помогу тебе.

Вадим ждал ответа, но Лихо молчало. Зная, что это существо с самого рождения испытывает всевозможные лишения, Вадим подумал, что может оно немое, вдобавок ко всему. Нигде в книгах конкретно не указывался пол существа, поэтому он решил называть Лихо в среднем роде. Через долгих две минуты Лихо всё же решило ответить:

– Чем же ты можешь мне помочь, человечек? – зубов у страшилища было с перебором, они явно мешали говорить. Скрипучий, надтреснутый голос Вадим разбирал с трудом.

– Потому, что я всё о тебе знаю и знаю, что тебе нужно.

– И что же ты знаешь? – Лихо по-прежнему даже не пошевелилось.

– Я знаю, что ты родилось, когда летней ночью выпал снег. Как это произошло, и кто твои родители – ты не знаешь. Ты всю жизнь обитало в наших краях и никогда дальше сто второго километра не забиралось. Почему сто второго? Потому, что туда на озёра, на рыбалку, ездил Николай Алексеевич, к которому ты была привязана последние семь лет. Я знаю даже, что иногда, из-за своей привязанности, ты отворачивалась и тогда, он приезжал домой с уловом. Но пять месяцев назад Николай Алексеевич скончался, и ты с тех пор одна, – про Лихо было много записей, и Вадим все их изучил.

– Ну, и как ты собираешься мне помочь? – подул ветер, зашелестели листья. Ветер прошёл по кустам, в которых находилось Лихо, взметнулись грязные волосы, открывая пустую глазницу. Зрелище это не добавило шарма жуткому существу, но Вадим сделал вид, что ничего не заметил.

– Одна знакомая Вила согласилась помочь восстановить твой слух, я знаю, как ты любишь музыку.

Лихо встрепенулось, единственный глаз часто-часто заморгал и вновь замер. Да, в записях упоминалось о том, что «наше» Лихо, неизвестно почему, просто обожает музыку, особенно стереозвук. Но оно практически потеряло слух, и Лаюн решил попробовать на этом сыграть. Конечно же, Лихо знало, кто такая Вила и что просто так Лихо она помогать не станет. Но оно не знало, что чуть больше года назад Александр вернул Виле крылья и одежды, похищенные у неё Чёрным копателем. И теперь, для спасения Александра, Вила была готова на всё.

– Как я могу тебе верить?

– Я не прошу тебя верить мне. Сначала мы восстановим твой слух, затем ты произнесёшь необходимое мне заклинание. От этого зависит жить очень хорошего человека, но если обманешь – я убью тебя!

– Ты меня пугать удумал? – Лихо наклонило голову и смотрело исподлобья. От этого оно выглядело ещё страшнее.

– Нет, я говорю, как будет, ты же уже поняло кто я?

– Вы, ведуны, такие самонадеянные! Ты думаешь, что нацепил оберег и ты неуязвим? А если я откажусь? – высокая сосна, в трёх метрах от Вадима, с угрожающим треском наклонилась.

– Серьёзно? – Вадим даже не посмотрел в сторону сосны, но прикинул, куда можно будет отпрыгнуть, если Лихо решит уронить её на ведуна. – Из-за своих амбиций ты лишишь себя единственной возможности восстановить слух и наслаждаться музыкой? Я не вижу здесь очереди желающих поправить твоё здоровье, так что, выбора-то у тебя нет. И ты не единственное Лихо на этой земле, откажешься – найду другое, а вот шанс вылечить ушки единственный и я долго ждать не собираюсь.

И опять повисла тишина. Вадим спокойно смотрел в немигающий глаз Лихо, надеясь, что музыку оно любит ну очень сильно! Лихо так же спокойно смотрело на ведуна, что творилось в этой странной голове, представить было невозможно. Ветер успокоился, стихло даже щебетание птиц, природа словно замерла, чтобы не навлечь на себя беду, в присутствии существа, приносящего несчастья. Вадим прикидывал, чего бы ещё сказать для убедительности, но Лихо, хромая, вышло из кустов:

– Веди! – только одно слово.

Худое, измождённое тело, одетое в рваные, сто лет не стираные, лохмотья. Правой рукой оно опиралась на красивую резную трость. Вадим вспомнил фотографию Николая Алексеевича – трость была его. Вот же как бывает, взяло на память!

К вечеру они уже были в горах, в нескольких километрах от жилища Вилы. Лаюн договорился, что они встретятся в зарослях березняка, рядом с расщелиной, чтобы не вести Лихо к дому Вилы. Дух гор уже ждала их. Милые черты лица, длинные светлые волосы, она была прекрасна. Сквозь просвечивающие одежды была видна точёная фигурка, Вадим невольно засмотрелся. Они поздоровались, и Вила попросила Лихо лечь на землю. Сама присела рядом, склонилась над ним и принялась колдовать. Вадим видел, что она использует какие-то снадобья, но они были не знакомы ему. Вила шептала заклинания, но Вадим не знал языка, на котором она их произносила. Он перестал пытаться разгадать секрет исцеления и стал любоваться красотой Вилы. Лёгкий ветерок шевелил её одежду, приоткрывая то округлые бёдра, то упругую грудь. Когда Вила поднялась, уже совсем стемнело.

– Как ты меня слышишь? – вполголоса обратилась она к Лихо.

– Слышу, я слышу хорошо обоими ушами! – в темноте лица почти не было видно, но Вадиму показалось, что Лихо улыбается. – Это так… замечательно! – проскрипело оно и поднялось, опираясь на трость.

– Спасибо, красавица! – сказал Вадим Виле и повернулся к Лихо. Он не испытывал к этому существу ненависти, в конце концов оно не виновато, что родилось таким. – Я рад, за тебя, нет, честно рад. Теперь пора и тебе выполнить условия сделки.